Через некоторое время на скамейку рядом с ней сел мужчина, но ее спокойствие не поколебалось. Этот человек тоже, казалось, не находил ничего интереснее, чем следить за движением весельных лодочек по воде. Нелли бросила на него кратчайший взгляд. Без формы он был незначителен: птица, лишенная оперения.

Нелли пробормотала в его сторону, как искусный чревовещатель:

– Ну что, сержант, у вас доклад для меня?

Каким подарком был сержант Оукс. Когда Нелли выпустили из тюрьмы Холлоуэй, он упал к ее ногам, как спелая слива с дерева, предлагая быть ее информатором. За регулярное вознаграждение он будет «присматривать» за новым старшим инспектором. Фробишер – угроза для Боу-стрит, сказал сержант, – намерен нарушить счастливый баланс, существующий между правоохранителями и правонарушителями. Ночные клубы Сохо, сказал он, не одиноки в своей настороженности по поводу Фробишера, его сослуживцы испытывают тот же трепет. Конечно, Нелли точно знала, что задумал Оукс. Его послал Мэддокс – шпионить за ней, а не для нее. Они оба, должно быть, думают, что она выжила из ума. Этот человек – идиот, и Нелли была уверена, что сможет использовать его в своих интересах против Мэддокса. Вдобавок Оукс регулярно докладывал ей о действиях Фробишера. Какие же дураки Мэддокс и его прихвостень.

– Вы должны гарантировать, что никто не узнает о нашей маленькой… – Она подыскивала правильное слово.

– Договоренности? – подсказал Оукс.

– Да, нашей договоренности. – На удивление подходящее слово, подумала Нелли. Именно этим она всю жизнь и занимается. Договаривается.

Няни совершали обход парка. Маленькие мальчики пускали парусные кораблики в воды пруда, гребцы на лодках гребли, а Нелли оставалась столь же безмятежно неподвижной, как великие статуи Будды в восточных храмах. (Она когда-то хотела открыть клуб в этом стиле.)

– У меня для вас наводка, – сказал Оукс. – Сегодня вечером будет облава на «Лисью нору». Вам нужно будет задраить люки пораньше.

– Спасибо, сержант Оукс. Я ценю, что вы мне это сообщили, – сказала Нелли. – Вы определенно стоите своих денег.

Он ведется на лесть. Мэддокс, должно быть, организовал облаву нарочно, поняла Нелли, просто чтобы Оукс мог предупредить ее об этом и доказать свою надежность. Неужели он действительно думает, что может запудрить ей глаза?

Она положила «Экспресс» рядом с собой на скамейку.

Они посидели, глядя на воду. Ни малейший ветерок не волновал гладкую поверхность. Нелли знала, что в прошлом веке здесь случилась катастрофа. Озеро замерзло на зиму, а потом лед треснул и сотни конькобежцев провалились в воду. Многие утонули. Отсюда можно извлечь мораль, не так ли? Насчет скольжения по тонкому льду. Нелли, будь осторожна!

На другой стороне лодочного пруда показался Ландор. Этот человек возникает повсюду. Нелли нахмурилась, глядя на него. Он действительно ни уха ни рыла не смыслит в маскировке. Она взглянула на Оукса, но тот, казалось, ничего не заметил.

Нелли, опираясь на трость, поднялась на ноги. Пора двигаться, у нее много дел. Она ушла, не попрощавшись с Оуксом. Ландор слегка кивнул ей через пруд, приветствуя. Она проигнорировала и его тоже.

Она регулярно встречалась с Ландором, обычно в маленьком садике, отделяющем Ганновер-террас от конюшен на задах, где стоял «бентли». Здесь Нелли была в безопасности от всех любопытных глаз, кроме Хоукера. Хоукеру было приказано игнорировать эти встречи, несмотря на то что он мог наблюдать их совершенно ясно из своего окна, когда мыл немногочисленные кастрюли и сковородки после ужина.

Ландор – еще одна спелая слива. Наемник, готовый следовать за тем, кто больше платит. Наемники в Лондоне попадаются на каждом углу, они – отбросы, оставленные войной, но Ландор – особенный. В нем нету страха.

Нелли сделала его своим сторожевым псом, поручив защищать семью, сторожить, рыскать по крысиным норам Сохо, выискивать любые крупицы разведданных, какие удастся найти. И (может быть, главное) – информировать саму Нелли о действиях мисс Гвендолен Келлинг.

Нелли знала: мисс Келлинг нанял Фробишер, чтобы втереться в их жизнь. Знала с самого начала. Одна из «Сорока́ воровок» заметила Гвендолен на заднем сиденье машины вместе с Фробишером у Холлоуэй утром освобождения Нелли. Воровка рассказала Агнес, а та оповестила Нелли из тюрьмы через свою племянницу, Филлис, маленькую судомойку.

Нелли предполагала, что именно Фробишер велел Гвендолен Келлинг прийти в «Аметист» шпионить за ними. Как повезло Фробишеру, что Гвендолен смогла помочь с раненым человеком Фраццини, Альдо. Это обеспечило ей отличную визитную карточку. Если бы Пьеро не выдал под пытками причастность Мэддокса, почти можно было бы подумать, что всю эту заварушку как-то сорганизовал Фробишер, чтобы ввести Гвендолен в их сферу.

Ландор знает, с какой стороны его хлеб намазан маслом, в отличие от Оукса, который желает, чтобы ему намазали с обеих сторон и еще варенья сверху положили. Не то чтобы Нелли полностью доверяла Ландору, но она вообще никому полностью не доверяет. Зачем?

Ландор и Оукс обходятся ей в целое состояние – при таком темпе, если кому-то и удастся ее свергнуть, в казне империи мало что найдется.

Направляясь обратно к Ганновер-террас, Нелли обнаружила, что весь этот обман ее весьма воодушевляет. Она предвкушала то, что ждет впереди.

Аццопарди ошибался, думая, что Нелли недостаточно голодна.

Она собралась пировать.

Эдит, конечно, не умерла. Было бы обидно, подумала Нелли, так упорно бороться за спасение старшей дочери, только чтобы потерять ее из-за обжорства. Маринованный лук – чего же она ожидала? Нелли кипела. Эдит много недель почти ничего не ела из-за своего состояния и потом из-за операции, а теперь при первой возможности начала жрать все, что не приколочено, при пособничестве этого идиота Рамзи.

По-видимому, Эдит спустилась на кухню, чтобы объесться еще сильней, и в этот момент, сообщил доктор, у нее упало давление («нагрузка на желудок»), и она потеряла сознание у подножия кухонной лестницы, создав полное впечатление, что упала с лестницы и сломала шею. Когда Нелли услышала диагноз «обжорство», у нее отлегло от сердца. Это точно не могла подстроить Мод. За Эдит нужно внимательно следить, и не только за ее диетой. Она не будет в безопасности, пока рядом Мэддокс. Он запустил в нее когти на всю длину и все еще держит. Нелли хотела бы посадить дочь под замок. Вместо этого Эдит отругали и вернули в спальню, выдав коробку жевательных мясных кубиков Бранда, чтобы заткнуть рот.

Слова «однодневная поездка» внезапно всплыли в голове Нелли. Она не могла вспомнить, когда в последний раз ездила куда-нибудь на день. Ее вдруг потянуло в Брайтон – пирс, павильон, послеполуденный чай в «Гранд-отеле». Можно было бы прогуляться по набережной, выйти на пирс и столкнуть Мод с самого конца, вернуть ее в воду.

– Я бы поехала в Брайтон, – сказала Нелли Хоукеру, неуклюже забираясь в «бентли».

– Правда? – заметно удивился шофер.

– Да, правда.

– Сейчас?

– Нет, не сейчас. Ты садишься в машину или нет?

– Простите, миссис Кокер, – сказал Хоукер, удивленный неоправданной резкостью ее тона. Он счел необходимым указать, что, вообще-то, он уже в машине.

«Она не в своей тарелке с тех пор, как вышла из Холлоуэй», – сообщил он позже своей дочери, а та ответила, что ее он никогда не возил в Брайтон. Она была ворчунья, но отец любил ее. Она сказала, что отец, когда перестанет работать, может переехать к ней в Клеркенвелл.

– Я не к вам обращаюсь, – сказала Нелли Хоукеру. Она смотрела, как Мод подбирает мокрые шелка и залезает в машину рядом с ней.

«Она испортит кожаные сиденья „бентли“», – подумала Нелли.

– Ну что, Нелл, у тебя, значит, есть план? – спросила Агнес.

– Может быть.

– Я удивлена, что ты так скоро сюда вернулась. Очень мило с твоей стороны – зайти меня проведать.