Дут заглушил мотоцикл у обочины, в полусотне метров от шума и огней. Никто не обернулся, не прервал разговор и даже не заметил вновь прибывших.

– Ну как? – Дут оглянулся через плечо. – Ты в порядке?

Чел выглядел просто адово. Его лицо болталось всего в нескольких дюймах, а грудь прижималась к спине Дута. Это был единственный способ вытащить его сюда, на такое отдаление от развалин клиники. У парня уже не оставалось сил хотя бы держаться на сиденье позади Дута. Пришлось прикрепить к багажнику банджи-шнур, обмотать его челу вокруг туловища, а карабины застегнуть у себя перед грудью. Чтобы скрыть шнур, Дут накинул парню на плечи свою джинсовую куртку, застегнув ее на верхнюю пуговицу, чтобы не слетела. Таким образом всякий, кто мог бы видеть их на дороге, решил бы, что за Дута сзади цепко держится пассажир. С собой Дут захватил вязаную шапочку отца и натянул ее поверх бинтов на голове парня, чтобы тот выглядел более-менее нормально и меньше походил на какого-нибудь шизоида, сбежавшего из больничной палаты.

С закрытыми глазами, дыша через рот, парень даже ничего не ответил. Лицо в синяках было почти таким же белым, как край бинтов, торчащий из-под шапочки.

Возможно, вибрация движка взболтала то, что было внутри парня повреждено. Да еще и дорога от здания клиники была, мягко говоря, не в лучшем состоянии. Самые крупные ямы и рытвины Дут старался обныривать, но все равно рама моцика наполучала множество хороших ударов. Последние пару миль голова парня тряслась у него на плече, подпрыгивая при каждом скачке на дороге. В какой-то момент Дуту в голову пришла мысль, что чел окочурился; что поездка его доконала, и часть дороги он мчался с привязанным к своей спине трупом. В самом деле, руки-ноги у чела свободно болтались, а из носа и рта шла кровь. Эта мысль напугала Дута так сильно, что он разогнался до максимальной скорости, стремясь добраться сюда как можно быстрее.

– Эй, мистер, – он изогнулся и осторожно ткнул парня в плечо. – Але, мы здесь. Не спи.

Голова чела накренилась назад, глаза приоткрылись. Мутный взгляд перемещался в какую-то точку, дрейфующую в нескольких метрах от Дута.

– Телефон… – тихим шелестом слетело с потрескавшихся губ. – Где… Где телефон…

Дут снял руку с руля и указал:

– Да вон там, чуток впереди.

Здешняя придорожная закусочная начинала свое существование как пивная франшиза. Давным-давно – наверное, еще в пятидесятых, – заведение обанкротилось и было переименовано в «Погребок Арни», но это его тоже не спасло, и теперь оно звалось «Бургер Большого Лу». Этот Лу, вероятно, катился по такой же наклонной: сюда не заглядывал никто, кроме заезжего молодняка, который для поддержки заведения на плаву тратил вопиюще мало. Нынче Лу и его жена, маленькая толстуха-мексиканка, больше даже не пытались никого завлекать, и не будь поблизости пацанвы, заведение выглядело бы настолько заброшенным, что любой проезжающий мимо даже бы, вероятно, не догадался, что место открыто для посетителей.

Лу с женой изо дня в день продолжали исправно открывать свои двери, потому что иного, кроме как катиться к банкротству, им ничего не оставалось. Поблизости продолжали околачиваться и школяры всех мастей: им тоже нечем было заняться в этой пародии на городок. Словно мухи, вьющиеся над последней оставшейся на бахче дыней, корка которой лопнула под солнцем. Сладости от нее никто не ждет – главное, чтобы она просто там была.

Телефонная будка находилась сбоку, на краю парковки. Пикапы и старые тачки стояли у входа, там, где горел свет. Вокруг фонаря кружили ночные жуки.

Дут дискутировал сам с собой, доставить этого парня сюда или все же к себе домой. Однако дом был на другом конце городка, в трех с лишним километрах отсюда; чел и без того выглядел так, будто уже не жилец. Зачем еще усугублять.

Чел вяло прищурился, глядя в сторону, куда указывал палец.

– Угу, – крякнув от натуги, с глубоким прерывистым вздохом он заставил себя выпрямиться и кивнул угловато, будто его хребет составлял с шеей одно целое. – Отведи меня… туда.

Никто из подростков, что маячили у входа, вновь прибывших у будки не заметили. Лу внутри закусочной металлической лопаткой соскабливал нагар с гриля. Дут отцепил банджи-шнур, придерживая его концы, чтобы чел не сверзился с сиденья. Проворно спрыгнув, он помог бедняге подняться.

В телефонной будке чел привалился спиной к стеклу. Дут держал его за руку выше локтя, удерживая в вертикальном положении.

Чел сунул здоровую руку в карман джинсов, и вытащил ее пустой.

– Черт… – Даже от этого небольшого усилия ему перехватывало дыхание. Лицо с болезненным прищуром посмотрело на Дута. – У тебя есть деньги? В смысле, монеты…

– Кажется, есть. – Дут порылся у себя в передних карманах и вытащил четвертак и два пятицентовика. Это было все, чем он располагал.

Чел поник головой.

– Этого… маловато. Мне надо по межгороду. Нужно больше, хотя бы немного. У тебя есть сколько-нибудь… бумажных?

– Есть пара баксов.

Чел начал сползать, царапая спиной стекло, и Дут напрягся, чтобы этому воспрепятствовать.

– Это, пожалуй, все.

– Сходи разменяй, – мотнул головой чел.

Дут опер его об угол кабинки, а сам побежал к закусочной.

– Э, Дут! Ты че тут вошкаешься? – окликнул паренька на полпути голос Стиви Гарзы. Дут перешел с бега на быструю ходьбу, стараясь не привлекать к себе внимания. Но подпирающий задом крыло отцова «ренджровера» Гарза заметил, как он огибает здание. – Ты где все это время тырсился?

Дут оперся ладонями об облупленные края прилавка, где за окошком Большой Лу хмуро осматривал почерневший от нагара гриль. Дут костяшками пальцев постучал по стеклу.

– Да слышу, – буркнул Лу, не оборачиваясь. – Там кому-то невтерпеж или просто понос?

Повеяло сладковатым перегарцем. Дута за плечи приобнял Гарза, у которого в руке торчала бутылка «бакарди». Физиономия этого утырка цвела гнилостной ухмылкой.

– Глянь, че у меня есть.

Дут знал, что никакой это не «бакарди». Гарза уже так давно таскался с этой несменяемой поллитрахой, что этикетка на ней истерлась по краям. Он что-то такое мутил из изюма, сахара и дрожжей в галлонном кувшине, который прятал на стропилах родительского гаража, а затем через пластиковую воронку переливал этот шмурдяк в бутылку. Вот и весь «бакарди». Блевота и по вкусу, и по запаху.

– А. Ну молодец. – Дут выскользнул из непрочных объятий. Опора исчезла, и Гарза, оступившись, чуть не упал. Приоткрыв рот, он с тупым недоумением поднял голову.

– Ну чего тебе? – подал из окошечка голос Лу.

– Да мне бы вот разменять. – Дут сунул в окошко две долларовых бумажки. – Четвертаками и десятниками.

– Меняют в банке. А здесь не банк.

Один из приятелей Гарзы, не настолько во хмелю, отвел того обратно к «ренджроверу» (Дут послеживал краем глаза).

– Ну тогда мне колу, – пошел в обход Дут. – Маленькую.

Лу презрительно скривился и вразвалку пошел к диспенсеру. Спустя минуту он вернулся и шмякнул на прилавок сдачу.

Дут выхватил свои две бумажки обратно и поднял вверх.

– А теперь можно разменять?

– Да боже ж ты мой! – Лу помрачнел еще сильней и, сердито схватив банкноты, отошел к кассовому аппарату. Монеты он ссыпал в тарелочку, игнорируя протянутую ладонь Дута.

– Дут! Эй, Дут! – снова загорланил прислоненный к «роверу» Гарза. Говно и кураж в нем так и бурлили, сдобренные выпитым. – Мы еще встретимся, чувак! Мы еще пересекемся…

Дут проигнорировал пьяное бухтенье и всех остальных тусовщиков. Едва завернув за угол и очутившись в темноте, он бегом припустил по пустой асфальтированной площадке.

Телефонная будка выглядела пустой. Только в паре метров от нее Дут разглядел скорченного в ней чела, который сидел, подтянув к себе колени. Дут рывком распахнул дверь, и навстречу ему буквально выпала полубесчувственная голова.

– Ну-ка, ну-ка. – Он приподнял чела под мышки. Тот был все еще жив; слышалось его неглубокое, прерывистое дыхание.