– Ну-ка сделай громче, – сказал Айч не оборачиваясь. – Надо привить нашему гостю реальный музыкальный вкус.
Чарли слегка поддал на усилителе громкости. Регулятор при этом он перевел на задние динамики, чтобы не было громко вокруг него самого. Было неясно, как Айч думает обращать подопытного в свою веру. Либо вколачивать в него свое дерьмо чем-нибудь увесистым до тех пор, пока тот не потеряет сознание, как, например, Майк, либо щекотать ему шею доброй старой пушкой – иным образом искренне пересматривать свои музыкальные пристрастия люди не умеют.
Конечно, не это было причиной, по которой они уработали Майка или сейчас разъезжали с этим парнем. Это был бизнес. А еще немножко то, что Айч на досуге просто любил поприкалываться.
– Ладно, пока просто расслабься и слушай. – Айч провел дулом пистолета вверх по подбородку чернокожего парня, а затем к впадинке под ухом. – Тебе же сейчас все равно нечем заняться, верно? Так что выдели немного свободного времени в своем расписании. А чуть погодя еще поговорим.
Черный сидел, аккуратно положив руки с длинными пальцами на бедра. На нем был черный спортивный костюм с красной полосой, идущей по рукавам и штанинам. Вслух парнишка ничего не говорил, но холодный взгляд глаз свидетельствовал о том, что «кольт» сейчас единственное, что не дает ему снести башку этому безбашенному белому ублюдку с его гремящим старым дерьмом в колонках.
Сказать по правде, Чарли уже и самого это изрядно притомило. Иной раз он задавался вопросом, окрысился бы Айч, если бы на некоторые свои вылазки он иногда надевал бы плеер или что-нибудь в этом роде. Ставил свою собственную кассету – что-нибудь из того, что эта гнида насмешливо именует «музыкой для лифта». «Это то, что ты слушаешь, когда идешь к дантисту, – упивался собою Айч в одной из своих тирад. – Можно даже отказаться от новокаина: голова уже немеет к тому времени, как тебя усаживают в кресло». Вероятно, эта идея была не очень хорошая; потребовалось бы еще много времени, чтобы подобраться к тому моменту, когда Айч перестанет читать ему свои гребаные лекции.
Он украдкой поглядел в зеркало. Парнишка сидел прямо (а кто бы на его месте не сидел, когда к шее приткнута такая гадкая машинка?), а Айч откинулся на спинку сиденья, склабясь с довольством удава.
Чарли чувствовал знакомую легкую истому, что перекатывалась в недрах живота и опускалась-поднималась по конечностям, в то время как он гнал «мерс» темными улицами под автострадой. Прежде чем сцапать паренька, они успели оттянуться в одном заведении восточнее, где под пивко слушали «Mavther Brothers». Они ему нравились – было забавно наблюдать, как какой-то верзила выделывает с микрофоном движения Джеймса Брауна на фанерном пятачке размером с почтовую марку. Заодно они сумели вытащить на танцпол нескольких красавиц из тех, кто, вероятно, были «зажигалками» в шестидесятых – эдакие тинибопперши[921] без лифчиков, которым все еще не зазорно выставлять свои буфера напоказ, только вот задницы у них сильно раздались от выпуливания на свет обильного потомства. Несколько другой ништяк, чем когда смотришь в окна центровой студии на балеринок, но по-своему тоже прикольно.
Несколько раз Айч водил его на «Марго Туфо Ревю», но для Чарли это было поистине испытание. Айч похотливо глазел и кивал в такт какому-то своему внутреннему ритму, а Чарли сидел рядом и напрягался. Публика в баре делилась примерно поровну: обкуренные реднеки и лесбийского вида байкерши – того и гляди огребешь не от тех, так от других. До сих пор судьба была милостива, но постоянно следить за спиной своей и Айча сильно нервировало.
Сегодня вечером, сразу после того, как «Mavthers» исполнили «Я бы лучше ослеп» – убойный медляк в их сете, от которого у Чарли всегда мурашки по коже, – Айч отодвинул свой пустой стакан и встал, двинув с наклоном головы к выходу под ночную уличную прохладу. Иными словами, время провернуть небольшое дельце.
Этот паренек там кого-то ждал, хотя и не их. То, что это подстава, он смекнул, как только они вошли в квартиру на Нордсайде. Он уже изготовился дать стрекача, когда Айч засветил свой «даймондбэк» и сказал с гниловатой улыбкой:
– Давай поговорим. Просто как следует покатаемся и перетрем.
До этого момента, пока они ехали в машине, паренек хранил молчание. А Айч о бизнесе еще и не заикался – просто выносил ему мозг своим музоном.
– Знаешь, это просто позор. – Айч погладил пистолетом пробритую часть черепа парня. – А ведь такой с виду умный пацан; мне просто жаль, как ты себя разбазариваешь. Ведь это ж должно быть твое наследие, чувак! – В голосе Айча чувствовалась неподдельная обида. – Не могу я вас понять, ребята. У тебя в генах есть это, – он головой указал как бы на музыку, что перла из динамиков, – а ты что слушаешь? Всякую херь от придурков на радио. Весь этот гребаный рэп. Но это же для дебилов, реально! Которые все это делают, чтобы продавать таким же дебилам. Но ты же не дебил, правда?
Парень молчал. «Мерседес» то и дело подпрыгивал на железнодорожных путях – в этом районе их было до черта, вокруг старых складов, – и от толчков пистолет оказался у пацана сбоку головы. В зеркало было видно, как на лбу у парня проступили блестящие росинки пота. Если бы Чарли не направлял машину как можно мягче и если бы она резко скакнула на рельсах, «пушка» невзначай могла бы сработать. Айч сейчас держал палец на спусковом крючке. Парень сидел истуканом, и только глаза, из которых сочился яд, обещали когда-нибудь отыграться на этом белом ублюдке.
Ликбез продолжался:
– И знаешь, если бы не белые люди, все это вымерло бы. Ну разве это не позор? У вас самих еще осталась пара старых музыкантов, вроде Джона Ли Хукера или типа того, но когда идешь на их концерты, там одни белые студенты колледжа. А когда он уйдет, уйдут и все остальные… Тогда, черт возьми, останутся только белые люди, играющие и слушающие этот черный материал. А тебе-то, наверное, и по барабану? – Айч ткнул в него пистолетом. – Ну-ка назови мне кого-нибудь. Держу пари, не сможешь. Просто назови хоть одного черного блюзмена, которого ты знаешь.
– Роберт Крэй, – подал голос паренек.
– О‐па! – вскинулся Айч. – Молодец. Я впечатлен. Ты, по крайней мере, знаешь своих? Да ты талант. Значит, еще есть надежда на этом свете. Конечно, он раскручен на радио, но все равно… – Он поводил дулом пистолета возле уха парня. – Я знал, что ты не дурак. Парень с умом.
В голосе Айча прорезалась нотка, дающая понять, что он больше не дурачится. Чарли свернул за угол (они как раз добрались до границы складского района) и свернул за него, подальше от глаз. На мгновение мелькнули огни центра города, отразившись от реки.
– Как, например, со ствольной артиллерией – я прав? Я многое о тебе знаю, – наседал Айч. – Знаю, что ты никогда не носишь с собой ничего подобного. А? Это, по-твоему, для пехотинцев, да? Пускай их арестовывают копы. Такой умный, как ты, хочет быть подальше от улицы, сидеть в какой-нибудь милой прохладной квартирке, подсчитывая циферки на своем старом компьютере, не так ли? – Рот Айча расползся в улыбке. – Заправлять делами. Вот это в твоем стиле. Ты ни хрена не знаешь о больших страшных пушках – вроде этой, – кроме того, что они бабахают и сносят людям черепа. И это умно. Надо отдать тебе должное. Разгуливать с оружием без надобности – верный способ нарваться на неприятности.
Паренек покосился на Айча. «Кольт» уткнулся обратно ему под челюсть.
– Так что же толкает тебя на глупости? А? – Обида в голосе Айча стала явственней, ближе к поверхности. – Влезать своими действиями в чью-то работу – это было действительно глупо.
– Не понимаю, о чем вы. – Челюсть парня, когда он заговорил, стукнулась о пистолет.
– Ой, да перестань. – Айч с актерским унынием покачал головой. – Не лей мне по ушам. Можно быть умным, а можно быть слишком умным для своего собственного блага. Слишком умный – это когда думаешь, что ты умнее всех, а вокруг тебя лохи, которые не знают, что происходит. Этим ты себя и подставил. Парни над тобой, эти заправилы из Лос-Анджелеса, сказали, что хотят с тобой встретиться и кое о чем перетереть – типа, бизнес и бла-бла-бла; подходи, они подойдут тоже, и у вас будет небольшая приятная беседа. Только они не появились, а появились я и мой коллега – ты начинаешь понимать картину? У тебя в голове что-нибудь позванивает? Эдакой тревожной кнопочкой.
