А перед этим чел сбил цепи с регулирующих клапанов, и в бассейн полилась смердящая чернильная вода. Что тоже было странным – чел стоял там, уперев руки в бока, и выглядел очень довольным, как будто обнаружил фонтан нефти, а не хрень, воняющую так, будто в ней кто-то окочурился. За челом Дут мог наблюдать из своего убежища спереди здания. Сейчас он дернул головой и скрылся из виду за миг перед тем, как Майк повернулся и огляделся по сторонам – спрятаться получилось в самый раз.

Куда делся Майк в горах, видно не было. А вода все так и лилась в бассейн; слышались ее бульканье и плеск.

Бассейн для того, чего хотелось Дуту, годился. У него с собой как раз была пластиковая бутылка, которую он привез еще вначале. Сейчас она пустовала. Все, что надо было сделать, это подбежать к краю бассейна, подставить ее под хлещущую струю, наполнить и завинтить крышечку.

Однако вылезать из-за угла здания Дут остерегался. Сложно было сказать, где сейчас находится Майк, после всех его лазаний где ни попадя. Даже если он все еще на холмах, он может следить за тем, что там происходит внизу. Так или иначе Дут не хотел, чтобы его застукали за тем, как он шныряет вокруг. Он не доверял людям с безбашенно блестящими глазами, как у наглотавшихся колес фриков. Они, как правило, теряют башку из-за любого мелкого дерьма.

Он отступил от угла здания и посмотрел на другую сторону. Сгоревшее крыло: можно направиться туда (таким образом, подружка Майка не увидит, что он задумал) и заглянуть в ту комнату с кранами и ваннами. Это выглядело самым безопасным вариантом. Дут скрытно огляделся, после чего направился к почернелому торцу здания.

Они поднимались все выше по склону; сухие стебли цеплялись за ноги. Солнце удлиняло их тени. На гребне следующего холма Нелдер остановился и посмотрел. Далеко внизу здание клиники смотрелось кукольным домиком.

Майк выжидательно стоял рядом. Быть может, старик знал что-то еще; ему нужно было это услышать. Знать все как можно полнее.

Жаркое дыхание ветра вокруг уносило с собою пыль и тихий, бесстрастный голос Нелдера.

– Умнее всего с твоей стороны было бы уйти, – сказал старик, – причем не мешкая. – Черные очки отражали коричневатый пейзаж. – Ты уже попробовал это на вкус.

Майк рассмеялся.

– Ты, наверное, шутишь? – он с ухмылкой качнул головой.

Нелдер взглянул на него и снова отвел взгляд.

– Это недобрый знак. – Его голос зазвучал как-то задумчивей. – Я здесь уже давно. И знаю, на что способна вода. Она воздействует на людей… И воздействует по-разному. Слабо и сильно.

Какое-то время он молчал, а затем шепотом произнес:

– Оно чего-то потребует.

Тишина расползалась, окутывая землю. Майк поднял взгляд, но ничего не услышал, кроме своего собственного приглушенного голоса:

– А что именно?

– Да кто ж знает. – Нелдер покачал головой. – Оно старо. Старше людей. Возможно… – Черные линзы повернулись к Майку. – Возможно, это сделало людей… сделало их не такими, какими они были. Где-то там, в океанских глубинах или непроходимых лесах с густым, извечным сумраком… – с потаенным восторгом излагал Нелдер. – Возможно, оно нашло нас там и дало нам познать…

Старик рассказывал красивее и шире, чем, вероятно, есть на самом деле. «Старый маразматик, – вскипал потихоньку Майк. – Старый дряхлый ублюдок».

– По моему мнению, ты уже и так здесь задержался, – немногословно заметил старик.

Майк потер уголок глаза.

– Может, и так, язви его. Местами даже начинает кое-что мерещиться…

Нелдер с внезапным оживлением обернулся.

– Что, например?

Майк пожал плечами.

– Да так… Всякие странности. Ночами. Я как бы сплю, но и не сплю. Как будто все наяву. То, что здесь происходило. И будто было давным-давно. – Он изучающе поглядел на Нелдера. – И ты вроде как тоже там присутствовал. Так что, наверное, это был все-таки сон. – Он покачал головой. – Не знаю…

– Скверно. – Линзы смотрели на него двумя темными зеркальцами. – Ты ей глянешься.

– Это ты о ком?

Зеркальца черных линз оставались неподвижны.

– О воде. Так она делает, когда находит кого-то… себе по нраву. Ради которого она может что-то делать. С которым она может что-то сделать. Тогда она показывает ему… ну, всякое. – Старик оглянулся на отдаленное здание. – Так она поступала и со мной.

Майк бросил короткий, презрительный смешок.

– Ну да. Интересное наблюдение.

«Чокнутый старый хер».

Его собственный голос тек медленно, задумчиво:

– Главное, здесь есть то, что нужно мне. И теперь мне это под силу добыть. А те гребаные подонки… – В его словах проскрежетало что-то бритвенно-острое. – Представляешь, эти гниды бросили меня здесь подыхать. Сучьи дети…

Его лицо потемнело, внутри нарастала тяжелая ярость. Внезапно Майк сощурился и заморгал, как будто яркий свет солнца стал для него невыносим. Он протянул руку и протер глаза. А убрав, молчаливо на нее уставился.

Кончики его пальцев были запачканы кровью.

Он снова потер глаза. Теперь он мог это чувствовать – теплую влагу, исходящую наружу как слезы. Кровь на кончиках пальцев ярко блестела на солнце.

Нелдер поглядел на него; на кровавую маску, стекающую из уголков глаз Майка по щекам. На лице старика вновь прорезалась тонкая, усталая полуулыбка.

– Просто небольшой побочный эффект. – Старик слегка накренил голову. – С этого момента тебе нужно будет следить за своим норовом.

Майк оглядел свои руки, на которых уже подсыхала размазанная кровь. На секунду он почувствовал, что его подташнивает, но это прошло.

Подумаешь, кровь. А то он мало ее повидал.

Вверху на холмах что-то пошевелилось – худой силуэт собаки. Тревожным сполохом мелькнуло воспоминание о глазах, горящих красными огоньками в ночи. Майк подхватил случайный камень и швырнул его.

– А ну прочь отсюда, ублюдок! Убирайся…

Нелдер протянул руку и удержал его прежде, чем он успел потянуться еще за одним.

– Не следует этого делать. – Старик пристально посмотрел на холмы. Животное исчезло. – Они тоже живут здесь, причем очень давно. Уже так давно, что… У них можно поучиться.

Распаленный воспоминанием гнев начал в Майке угасать.

– Понял, – кивнул он. – Хорошо. Слежу за норовом…

Все выглядело вроде бы спокойно. Дут припал к стене коридора и огляделся. Никого не было видно и слышно до самых дверей, ведущих в вестибюль. Он толкнулся от кирпичей и штукатурки и проскользнул в комнату по другую сторону.

Пол там был все еще мокрым, с неровными пятнами на плитке, но большая часть стоялой воды ушла в водосток. В помещении по-прежнему пахло серой, если не чем похуже.

Он подобрался к каменной ванне, той самой, где нашелся бесчувственный Майк. Из крана капало – медленно, с промежутками в пару секунд между срывом капли и стуком от ее падения. Дут оглянулся на дверь, а затем потянулся и повернул ручку крана. Та заскрипела своими наростами ржавчины, а затем поддалась. Потекла тоненькая струйка.

Поймав каплю на ладонь, он поднес ее к носу и понюхал. Вблизи она пахла еще гнилостней. Дут насухо вытер руку о рубашку, после чего поднял пластиковую бутылку, приготовленную на полу. Вода в белом пластике явственно темнела. По мере того как посудина наполнялась струей, вода плавно меняла оттенок. Ух ты. Ну и дела – обхохочешься.

Когда вода поднялась примерно к горлышку, Дут бутылку завинтил и перекрыл кран. Посудину он заткнул себе под мышку и поспешил к ступенькам, ведущим к двери.

Свой ценный груз он едва закончил привязывать к багажнику, когда вдруг почувствовал, что за спиной кто-то стоит. Дут набросил на сиденье свою джинсовку так, чтобы та скрывала бутылку.

– Что, сматываешь удочки? – спросил сзади голос Майка.

Дут обернулся – в самом деле, тот шагал со стороны здания. Лицо Майка было влажным, как и зеленая больничная рубашка, которую он надел; вид такой, будто он скребся, возможно, на краю бассейна, а рубашкой затем вытер чернильную воду.