Но я не тот человек, чтобы воевать с женщинами и детьми, поэтому сразу остудил пыл моей юной гвардии:

– Спасибо тебе большое за такое быстрое выполнение моей просьбы, я очень это ценю, – сразу же похвалил парня, явно ожидающего этого. – Но попрошу вас не заниматься самосудом и рукоприкладством. Прежде чем бить кого‑то, нужно выяснить, зачем он это сделал и дать возможность раскаяться и исправиться.

Гоша тут же приуныл, всё‑таки ожидая, что я буду восхищён и поражён его действиями. Мне очень не хотелось, чтобы этот случай разочаровал его, ведь именно такие люди, готовые принимать решения и брать на себя инициативу, нужны везде как воздух. Такие работники нужны мне. Поэтому я улыбнулся и продолжил:

– Ещё раз спасибо тебе и всем ребятам за помощь, и в знак моей признательности, ты можешь сам придумать для каждого награду. Поэтому иди и обрадуй остальных, а потом дайте мне знать, чего хотят ребята за свою помощь.

Он просиял и, поблагодарив меня, пулей улетел прочь.

Рискую ли я тем, что они запросят чего‑то непомерно дорогого и невыполнимого? Конечно, риск присутствует всегда и везде. Но я намеренно дал им свободу выбора, решив устроить парням своеобразную проверку. По их запросам сразу будет видно кто чего стоит: скромность, наглость, амбиции, жадность, стеснительность – награды, которые они попросят, скажут мне об их характере куда больше любых слов.

А заодно, это будет проверкой авторитета и лидерских качеств Гоши в коллективе. Сейчас он является их представителем в общении со мной, и мне любопытно, как он распорядится оказавшимся в его руки рычагом управления. Поступит по справедливости или выделит своих друзей? Даст ли каждому свободу выбора или авторитарно решит за других?

С этими мыслями я отправился домой. Надо было подготовиться к завтрашней поездке в университет. И лишь проехав половину пути, я стукнул себя по лбу.

Вот она, великая сила привычки. На автомате я ехал по старому адресу, ещё не привыкнув, что мой собственный дом теперь в другом месте.

Петербургский Императорский Университет

– Юрий Павлович, я вообще не понимаю зачем мы сейчас обсуждаем этот вопрос. Тут всё ясно как божий день. Подобным юношам не место в стенах нашего заведения, – нарочито строгим голосом заявила невысокая женщина пятидесяти лет. – И я бы подняла вопрос перед ректором о превышении вами служебных полномочий!

– Надежда Степановна, давайте не будем раздувать из мухи слона, – попытался успокоить её Юрий Золотухин – проректор, являющийся главой приёмной комиссии, что собралась сегодня для решения вопроса о зачислении Даниила Александровича Уварова на третий курс факультета торговли и предпринимательства.

– Позвольте поддержать уважаемую коллегу и заметить, что у нас всё‑таки престижное учебное заведение, и мы можем испортить себе репутацию, зачисляя всяких простолюдинов, – поддержал женщину высокий мужчина с длинными чёрными волосами.

Он был настроен крайне решительно, ведь на днях его пригласил на ужин сам Роман Павлович Юсупов и недвусмысленно дал понять, что их род будет крайне признателен Никите Константиновичу за то, что он приложит все усилия по недопущению поступления Даниила Уварова в университет.

– Господа, давайте уже перестанем сотрясать воздух и пригласим юношу сюда. В конце концов, он сегодня сдал все необходимые письменные экзамены и имеет полное право на зачисление, – вежливо, но с нажимом произнёс самый молодой из сидящих здесь людей.

Это был Озеров Олег Вячеславович – заместитель декана факультета, на который поступал сегодняшний студент.

Золотухин благодарно кивнул молодому замдекана и они наконец пригласили потенциального студента, так и не придя к единому мнению.

И ко всеобщему удивлению, в дверь вошёл не робкий безродный студент, боящийся даже поднимать голову, а благородный юноша в дорогом костюме.

Я окинул присутствующих взглядом и чётко назвал своё имя. Ну а судя по тому, что сразу же увидел в глазах сидящих за широким столом людей, формальностью это заседание не будет.

И это оказалось очень верным предположением. То, что должно было быть вежливой беседой превратилось в поле брани, где я был гладиатором, отбивавшим бесчисленные атаки. Но это никак не помогло, ведь два человека были настроены категорически против моего поступления, поэтому когда мужчина во главе стола объявил голосование, они сразу же отдали свои голоса против меня.

В противовес им следующие двое представителей университета проголосовали за.

– Альберт Борисович? – обратился Юрий Павлович Золотухин к сидящему с краю мужчине в очень дорогом костюме и с огромными золотыми часами на запястье.

– Не имею ничего против юноши, но голосую против. У нас и так учится слишком много простолюдинов, транжирящих наши деньги, – не отрываясь от телефона, сказал он.

Остался последний человек, голос которого должен был быть решающим.

– Профессор Преображенский, голосуйте уже, – ехидно взглянув на меня, сказала женщина, проголосовавшая против меня самой первой.

Эта фамилия почему‑то показалась мне знакомой. Мозг быстро стал перебирать обстоятельства, при которых я мог встречаться с профессором и дошёл до вечера, когда я познакомился со своим соседом.

Преображенский Пётр Анатольевич. Именно про него мне рассказывал Владимир и рассказ этот не сулил ничего хорошего. Профессор был моим самым настоящим хейтером.

– Молодой человек, почему вы считаете, что достойны поступить на третий курс? – спросил он меня, не сводя взгляда своих маленьких чёрных глаз.

– Потому что с отличием сдал сегодня все необходимые экзамены за два первых курса, – улыбнулся я.

Профессор не связал мою фамилию с газетой, значит не всё потеряно.

– Это очень слабое заявление, юноша. Знаете, даже обезьяна может выучить учебник и ответить на банальные экзаменационные вопросы, – с пренебрежением бросил престарелый профессор и по его взгляду я понял, что решение уже принято и отнюдь не в мою пользу.

Значит, пора действовать и действовать решительно.

– Абсолютно с вами согласен, Пётр Анатольевич, – кивнул я головой, не проявляя никаких эмоций. – Обезьяны сейчас пошли невероятно умные. Уверен, они способны не только отвечать на экзаменационные вопросы, но и задавать их.

Сидящий во главе стола мужчина не выдержал и прыснул от смеха. Но его веселье не поддержал профессор Преображенский:

– Да что вы себе позволяете⁈ – вскочил он. – На что это вы намекаете? Юрий Павлович, это возмутительно!

Мужчина, судя по всему являющийся председателем приёмной комиссии, продолжил улыбаться и ответил возмущённому профессору:

– Пётр Анатольевич, юноша лишь продолжил вашу, без сомнения, здравую мысль. К чему тратить время на никому не нужные вопросы, пускай Даниил Александрович продемонстрирует на деле, что обладает всей полнотой знаний по торговому делу. Пускай продаст вам что‑нибудь.

Преображенский сел на своё место и с показным безразличием бросил:

– Что, опять шариковыми ручками будете торговать?

– Нет, – спокойно ответил я. – Я буду продавать себя.

Все присутствующие тут же оторвались от своих дел и внимательно посмотрели на меня, пытаясь понять показалось им это или же я действительно захотел продаться.

– Правило номер один – привлеки внимание к товару, – улыбнулся я, наслаждаясь их реакцией. – Дальше необходимо сразу же сообщить о неоспоримых достоинствах. В данном случае вы получаете студента, обучение которого уже оплачено, значит денег вы не теряете, а можете лишь приобрести. За прошедшие несколько месяцев я смог заработать большой капитал и стал владельцем газеты, что однозначно говорит о моих высоких предпринимательских способностях и потенциале.

– Молодой человек, а я понял, о какой газете вы говорите, – прищурился профессор по торговому делу. – Вы превратили газету в посмешище и теперь пришли сюда устраивать этот цирк? Ноги вашей не будет в моём учебном заведении.