– Так, я сейчас за плотными пакетами и лопатой, приведи пока себя в божеский вид, через 15 минут выезжаем. Машину перепаркую к чёрному входу, там нет камер, поедем через просёлочные дороги, а место найдём уже по факту, где‑нибудь в глуши, – быстро перечислял действия Вова, уже натягивая куртку обратно.

– Погоди, – улыбнулся я, аккуратно придержав уже выходящего из квартиры друга.

Да, сейчас я понял что Владимир Волченко мой самый настоящий друг. Его реакция дороже и ценнее любых слов. Он без промедления был готов ехать и помогать мне «закапывать трупы». Наверное, более верной проверки дружбы сложно вообразить.

– Всё хорошо, Вов, расслабься. Они живы, просто без сознания, – сдерживая смех, сказал я. – Но мне правда очень ценно, что ты готов был уже ехать за лопатой.

Он смотрел на меня не моргая, его мозг явно ещё не вышел из режима заметания следов.

Наконец, уголки его губ дернулись, а на лице расплылась широченная улыбка.

– Но знаешь, меня немного пугает твоя осведомлённость в части избавления от тел, – рассмеялся я.

Владимир заливисто расхохотался, а потом, резко оборвав смех, пристально посмотрел на меня:

– А что, если бы я тебе сказал, что лопата и мешки были у меня дома?

– Тогда я бы стал сильнее опасаться за Нестора Павловича, – подмигнул я, чем вызвал у него новый взрыв смеха.

Дождавшись, когда сосед отсмеётся, я провёл ему «экскурсию» по своей квартире, попутно оценивая ущерб.

– А с этими что делать‑то? – задал он вопрос, который витал в воздухе.

– С ними вопрос решённый, – сухо сказал я, достал из кармана один из защитных артефактов, снятых с нападавших, и кинул его Вове.

– Ого! Спасибо огромное! Эта штука кучу денег стоит! – присвистнул он.

Ага, вот только артефактный кинжал, что разрезает бетон, словно бумагу, думаю куда ценнее.

В дверь опять постучали. Это бы начало уже раздражать, если бы это не был стук человека, которого я позвал сам.

– Даниил, это просто… – Мечников не смог подобрать культурных слов, чтобы выразить эмоции от увиденного. – Что здесь произошло⁈

– Мне бы самому хотелось это выяснить, – пожал я плечами. – И думаю вы единственный, кто способен мне в этом помочь.

Рассказав про замеченную слежку, отвлекающий манёвр Владимира, прикинувшегося мной и устроенную в квартире бойню, я спросил то, ради чего собственно позвал Мечникова:

– Кто это может быть? А самое главное, кто их прислал?

Внимательно осмотрев нападавших, он недобро посмотрел на меня и произнёс:

– Ты перешёл дорогу кому‑то очень, очень могущественному. Этот кинжал я не спутаю ни с чем. Такой стоит на вооружение только одной структуры в мире – тайной канцелярии английской королевы.

– Чего⁈ – раздался возглас Вовы, стоящего у меня за спиной. – Причём тут Англия?

Его удивление можно было понять. Вот кого тут точно не хватало, так это англичан! Во все времена, во всех мирах их появление не сулило ничего хорошего.

– Даниил, с кем ты что‑то не поделил в этот раз? – пристально посмотрел на меня Мечников.

– Понятия не имею, – не соврал я.

Мне действительно было неизвестно имя человека, приславшего ко мне этих наёмников с редчайшим артефактным оружием. Зато я знал что им было нужно. А ещё… я знал про это таинственного человека такое, что способно засадить его в тюрьму на долгие десятилетия.

– Получается, это ценная и редкая штука? – с азартом повертел я кинжал в руках.

– Очень. Настолько, что я сделаю тебе огромное одолжение, забрав его, – сухо сказал лекарь. – Подобное оружие состоит в перечне запрещённых артефактов и его владение уголовно наказуемо.

Вот ведь блин. Это сейчас было обидно!

– Что с нападавшими будем делать? – спросил Владимир, всё ещё находящийся в квартире.

– Я вызову пару бригад скорой помощи и мы вынесем этих троих под видом больных. Дальше я постараюсь их разговорить и сообщу, если будет что‑то интересное, – объяснил Всеволод, а затем обратился ко мне и строго добавил: – Ещё что‑то, что мне нужно знать?

Его взгляд прожигал меня насквозь. Не удивлюсь, что сейчас он применял свой дар, чтобы понять, изменится ли моё сердцебиение. Лекарь хотел знал, скрываю ли я что‑либо.

А скрывать мне было что. Например человека‑невидимку у себя в кухне. Но говорить о нём Мечникову я передумал. Быстро оценив ситуацию, я пришёл к выводу, что скорее всего невидимость – не родовой дар, а действие особого артефакта. И скорее всего – также запретного. Отдавать подобное Мечникову я не собирался, уж слишком ценная это вещь. Да и полного доверия к Всеволоду Игоревичу у меня как не было, так и нет. В том числе поэтому я хотел оставить себе одного «языка», чтобы разговорить его с помощью моего дара.

– Это всё, – контролируя свои эмоции, ответил я на заданный лекарем вопрос. – Спасибо вам за помощь, очень надеюсь, что у вас получится что‑то узнать про нападение.

– Хорошо, – недоверчиво произнёс Мечников и достал телефон, чтобы вызвать пару карет скорых из своей клиники.

Через пятнадцать минут я наконец‑то остался один в своей разгромленной квартире. Сразу же бросившись на кухню, я подбежал в казалось бы пустой угол. Но я знал, что он вовсе не пуст. Ощупывая невидимые карманы, я пытался найти то, что могло быть артефактом невидимости.

Если бы это был родовой дар, то после потери сознания эффект наверняка бы спал, – думал я, лишь убеждаясь в своих предположениях.

Поиски затянулись и я почти отчаялся, пока наконец не нащупал крошечное кольцо на пальце. Сдернув его, передо мной проявился лежащий без сознания мужчина средних лет в чёрной военной форме.

– Бинго! – обрадовался я, осматривая небольшой кольцо.

Мне ещё предстояло разобраться, что это за устройство и как оно работает, а пока нужно было допросить этого живчика.

Найдя в аптечке нашатырный спирт, я открыл баночку и едкий запах заполнил пространство кухни. Поднеся ватку и заготовленный текст приказа к лицу неизвестного мужчины, я приготовился к допросу.

Но его ответы меня крайне разочаровали. Это была пешка, исполнитель, не имеющий ни малейшего понятия кто их нанял. Ворвавшиеся ко мне люди были представителями частной «охранной» организации, а если говорить проще то высококвалифицированными наёмниками. Причём международного уровня. Этим видимо объяснялось наличие английского кинжала.

Когда я понял, что ничего путного от мужика я не узнаю, то я отдал приказ забыть обо всём произошедшем сегодня и идти пешком до ближайшего леса. Пускай проветрит голову, прогулки ещё никому не вредили.

Едва я выпроводил его из моей квартиры, как снова раздался стук в мою дверь.

– Да вы точно издеваетесь! – чуть нервно улыбнулся я, идя к двери.

Заглянув в глазок, я глубоко выдохнул и открыл дверь:

– Привет. Что ты здесь делаешь?

На пороге стояла Алиса Распутина. Взгляд её был полон огня, а тонкие пальцы сжаты в кулаки.

– Хватит косить под дурачка, ты слишком умён, чтобы я в это поверила, – фыркнула девушка, бесцеремонно заходя в мою квартиру.

Но сделав шаг, она замерла, мигом позабыв о том, что хотела сказать.

– Что. Здесь. Произошло? – медленно произнесла она, шокированная представшей перед ней картиной.

– Ремонт затеял, – отшутился я.

Она осторожно ступала между деревяшками, что сутки назад были комодом, и разбитыми часами с кукушкой.

– Ну хоть что‑то хорошее, – указала она на часы. – Они были отвратительные, не вздумай покупать такие же.

Я не сдержал улыбки от этого комментария.

– Чего улыбаешься? – насупилась она, а затем ехидно добавила: – Что тут произошло‑то? Приглашал своих друзей‑простолюдинов?

– Нет, – отрицательно покачал я головой. – Ко мне проникли неизвестные и устроили тут обыск.