Мы с Кириллом переглянулись и я коротко кивнул ему.

– Конечно, Михаил Игнатович, я останусь в Москве столько, сколько потребуется, – вежливо произнёс Кирилл и купец довольно улыбнулся. Он, как и люди бизнеса, ценил готовность пойти на жертвы ради дела.

– Тогда Кирилл будет моими глазами и ушами в Москве, – согласился я. – Вы можете доверять его слову, как доверяли бы моему.

Морозов одобрительно кивнул. Он и не рассчитывал, что я перееду в Москву, понимая, что в Петербурге меня ждут куда более важные дела.

Тепло попрощавшись с новым деловым партнёром, мы поехали в центр города, чтобы насладиться величественной ночной Москвой.

Когда я гулял по Красной площади, слушая экскурсию, что проводил нам с Кириллом лично наследник империи Морозовых, в моём кармане пиликнул звук входящего сообщения:

«Через три дня» – гласила короткая надпись на экране.

Я стоял посреди Красной площади и смотрел на короткое сообщение.

Три дня. Ну наконец‑то.

– Мне нужно возвращаться в Петербург, – коротко сказал я.

– Расследование? – понял всё без объяснений, уточнил Кирилл.

Я утвердительно кивнул.

Это было сообщение от генерала следователей особого отдела. Через три дня будет созвана официальная пресс‑конференция, где они объявят о преступлении Карамзина.

Через несколько часов я уже выходил из частного самолёта Морозовых на окраине Петербурга.

Редакция газеты Невский вестник

– Да это просто невозможно! – вскочив со своего места, Дима уронил свой стул. – Трое суток печати без остановки! И ни минутой меньше!

– Газета ещё не свёрстана, а ты уже хочешь печатать! – возражала ему Вика под одобрительные возгласы других сотрудников.

Утро началось не с кофе. Но бодрости и без него более чем достаточно. Уже час в редакции стоит несмолкаемый гул голосов. Как выяснилось, трёх дней «форы» для нас оказалось совершенно недостаточно и по оценкам моих сотрудников газета сможет выйти в лучшем случае через пять.

– Вы ещё хотите увеличить тираж⁈ Это что, шутка? – округлил глаза начальник нашей типографии, когда Гагарин заявил о том, что по его прикидкам нам потребуется увеличить тираж на треть, чтобы охватить весь город.

– Да у нас просто – напросто нет столько бумаги и чернил! А как потом выпускать еженедельный номер и Голос улиц⁈ – вопрошал к собравшимся Дима.

Запасов, что я скупил и хранил в своей квартире оказалось недостаточно, чтобы покрыть наши потребности, а вопрос с поставщиками бумаги и чернил, которых скупил Юсупов, я пока не решил.

– Что с распространением? – обратился я к Ане, которая сидела подозрительно тихо и эта тишина наводила меня на определённые мысли. Либо всё очень хорошо, либо…

– Всё очень плохо, – ответила Аня, опустив взгляд. – Розничные распространители, сетевые киоски, лотки – почти никто до сих пор не желает с нами сотрудничать, боясь репутационных потерь. Никто же не знает, что через три дня ситуация перевернётся с ног на голову. Вот тогда они все побегут к нам…

– Но будет уже поздно, – кивнул я.

Повисла секундная пауза, а затем тесное пространство переговорки вновь взорвалось от ругани и взаимных обвинений друг друга во всех проблемах и несчастьях.

– Что вы делали всё это время⁈ Почему выпуск не готов к печати? – кричал Дима.

– Как это у вас нет бумаги и чернил? Что ты за начальник такой? – парировала ему Вика.

– Может бы они ещё за три часа нас оповестили? – неслись укоры уже в мой адрес. – А продавать как это всё вообще?

Поднявшись со своего кресла, я закрыл глаза. Гул голосов заглушал даже собственные мысли, мешая сосредоточиться.

– Тихо, – зычно рявкнул я и в тесной переговорке повисла гробовая тишина. – Выйдите все. Мне нужно подумать.

Оставшись наконец один, я взял лист белой бумаги и решил нарисовать портрет своего врага.

Итак, перво‑наперво – вёрстка. Она не готова и будет завершена сегодня к вечеру, а может и к завтрашнему утру.

Во‑вторых, типография. Точнее, недостаточная производительность типографии и банальная нехватка ресурсов.

Ну и как вишенка на торте – сеть распространения. Какой толк в том, что мы напечатаем газету, если жители города не смогут её купить?

Сидя в пустой переговорке, я не сводил взгляд со списка проблем. Вот он, его величество кризис во всей красе. Когда казалось бы всё хорошо, мы победили, осталось только сделать последний шаг и порвать эту чёртову финишную ленточку…

Центральный офис газеты Империя новостей

Павел Алексеевич Юсупов сидел в своём главном офисе. Это был настоящий пентхаус, занимающий весь последний этаж небоскрёба, возвышающегося над Невой. Словно Зевс, смотрящий на всех с Олимпа, Павел наблюдал за мельтешением людей в городе со своего тридцать седьмого этажа.

И подобно предводителю Пантеона, Юсупов чувствовал свою власть над каждым, кто был хоть как‑то связан со СМИ. Именно поэтому он мог разговаривать с представителем министерства печати так, будто они были его подчинёнными:

– Мне не важны эти юридические нюансы. Скажите мне, когда уже состоится это заседание? И учитывайте, что теперь вы не сможете обвинить его в очернении аристократии, этот Карамзин умудрился так наследить, что выставил всех нас в дурном свете.

Выслушав очередные сбивчивые объяснения собеседника, Павел тяжело выдохнул и на его лбу появилось несколько глубоких складок.

– Вы министерство печати или кто? У вас есть власть, вот и используйте её! Этот пацан обо всём знал заранее и скрыл от людей такую информацию! Вот вам и повод для отзыва лицензии, – напористо говорил Юсупов.

Пластик телефонной трубки жалобно хрустнул, когда могучая рука аристократа буквально впечатала её в лакированную столешницу.

– Павел Алексеевич, к вам посетитель. Без предварительного согласования, – робко заглянула в кабинет его личная секретарша.

– Без записи? – прорычал он. – Гони прочь, мне не нужны незваные гости.

Девушка в дверях замялась, не решаясь уйти.

– Что ещё? – недовольно бросил Юсупов.

– Дело в том, что этот посетитель… Это Даниил Александрович Уваров, – чуть понизив голос, сообщила она.

– Уваров⁈ – проревел хозяин кабинета так, что его было слышно на соседних этажах.

Его ноздри звучно гоняли воздух. С каждым вздохом он казалось вдыхает весь кислород, что был в помещении и, словно дракон, выдыхает раскалённое пламя.

– Впусти его, – спустя долгие десять секунд произнёс могучий аристократ, никак не ожидавший моего личного визита.

– Что тебе надо? – сквозь зубы процедил сидящий за столом мужчина, когда я вошёл в кабинет.

Я уже стал красной тряпкой для этого быка, который не мог контролировать эмоции в моём присутствии.

– Добрый день, Павел Алексеевич, – вежливо произнёс я, демонстрируя истинно аристократическое спокойствие и контроль эмоций. – Полагаю, нас ждёт долгий разговор, поэтому давайте попросим Татьяну принести нам по чашечке кофе и приступим к делу.

Пройдя по огромному кабинету Юсупова, я, не стесняясь, устроился в одном из величественных кожаных кресел в зоне у фальш‑камина. В местной социальной иерархии разговоры равных происходили именно на подобных местах, тогда как садясь в кресло напротив рабочего стола ты сразу занимал позицию подчинённого, пришедшего на приём к вышестоящему руководству.

Опешивший от такого Юсупов какое‑то время молчал, не понимая как ему реагировать. Но по моему строгому взгляду он понял, что мой визит не случаен и опытный бизнесмен наконец‑то взял себя в руки и сел напротив меня, предварительно попросив секретаршу принести две чашки кофе.

– Павел Алексеевич, наша вражда стала заметно досаждать нам обоим, – спокойно произнёс я, отпив до безобразия великолепного кофе. – Думаю пора наводить мосты, пока не появился кто‑то, способный воспользоваться нашими распрями.