– А вы хотели сопротивляться? – хихикнула Марина и девушки рассмеялись.

– Ну а потом он усадил меня к себе на колени, затемнил стекла кабинета и повёл рукой по моему бедру, – волнительно рассказывала Алиса.

– Какой кошмар, – возмутилась Марина, как будто сама не заигрывала с Максимом в кабинете хозяина пять минут назад. А затем спросила: – Понравилось?

Повисла тишина. Послышался уже настоящий шёпот, не позволявший разобрать ответ Алисы, но вот Марина уже не сдержала эмоций от услышанного:

– Что, правда⁈ Как же вы вообще до поместья доехали? А что потом с ними сделали?

Так. Всё. Кажется с меня хватит.

Я резким движением снял артефакт невидимости и нарочито громко открыл и закрыл входную дверь, чтобы две сплетницы в гардеробной точно услышали.

– Алис, ну ты там скоро? – крикнул я, изображая нетерпение.

– Не Алис, а Алиса Сергеевна, – послышался строгий голос Марины, а затем она выскочила из гардеробной. – Госпоже требуется время, чтобы навести лоск.

В этот краткий миг, пока Марина выходила, в приоткрытой двери вновь мелькнула фигура Алисы всё в том же белом кружевном белье. Чем блин она там всё это время занималась?

Заметив мой взгляд, Марина резко хлопнула дверью, словно цепной пёс, защищающий своего хозяина:

– Даниил Сергеевич, позвольте подать вам чаю в комнате для гостей?

– Позволяю, – улыбнулся я и мы вышли из комнаты.

– Постой, мы ведь летим на три дня? – уточнил я у Алисы, когда слуга поднёс к моей машине её чемодан. Вернее будет сказать чемоданище.

– Да, догадываюсь о чём ты подумал, – смущённо улыбнулась она. – Сама уже понимаю, что вещей маловато взяла, но времени на сборы было впритык. Так что там на месте докупим.

На месте докупим, – эхом раздалось у меня в голове. Мама, роди меня обратно.

– А где твои вещи? – захлопала она ресницами, когда слуга положил её чемоданище в пустой багажник.

Ничего не говоря, я открыл заднюю дверь и продемонстрировал лежащую там кожаную дорожную сумку.

– Это всё⁈ – чуть ли не выкрикнула Алиса.

– На месте докупим, – с улыбкой ответил я и открыл перед ней пассажирскую дверь.

Аэропорт Пулково

Удивительно видеть это место таким. Всё‑таки тот факт, что авиация в этом мире стала уделом избранных, то пассажиропоток был ничтожно мал по сравнению с тем, что был в моём родном мире. Вместо привычного терминала монструозных размеров столичный аэропорт был гораздо скромнее. Но эта скромность касалась лишь размеров. Потому что в остальном, это здание могло дать прикурить лучшим шедеврам мировой архитектуры.

Снаружи напоминавшее скорее дворец, здание аэропорта внутри было не менее шикарным. И хоть я был здесь не первый раз, но всё равно не мог спокойно смотреть на это.

– У нас западный терминал, – пояснила Алиса, когда мы припарковались прямо у входа и к машине подскочило двое молодых парней.

Один из них взял наш багаж и на позолоченной тележке, скорее напоминавшей тележку в дорогих отелях, повёз его через служебный вход. Его товарищ взял протянутые мной ключи, выдал парковочный талон и, пожелав счастливого полёта, повёз мой джип на длительную парковку.

– Ну что, отдохнём и повеселимся? – улыбнулся я, предлагая спутнице локоть.

– Думала уже не предложишь, – хихикнула она, беря меня под руку.

Поднявшись по мраморной лестнице, мы прошли через пункт досмотра, где досмотр проводился по всем правилам местного мира – визуально. Несколько услужливых охранников молча провожали нас взглядом, даже не думая просить показывать что лежит у нас в карманах или проходить через рамки металлодетекторов, которых тут наверное отродясь и не было.

– В Париж, – не в силах скрыть радость, произнесла Алиса, протягивая билеты девушке, проводящей регистрацию пассажиров.

– У вас второй ряд, – очаровательно улыбнулась она, возвращая билеты.

Целый ряд, – удивился бы я, если бы летел впервые. А всё потому, что из‑за низкого пассажиропотока регулярные рейсы тут – это зачастую небольшие бизнес‑джеты на пару десятков пассажиров. Широкофюзеляжных гигантов с десятью креслами в ряд тут не существовало даже в задумках инженеров. Были привычные нам лайнеры – но это частные летающие дворцы богатейших мира сего. Подобный стоял в парке Распутиных, но мне пока не довелось на нём полетать.

– Позвольте ваши документы для паспортного контроля, – попросила всё та же девушка за стойкой.

Она была похожа на нашего персонального менеджера, а не привычного сотрудника стойки регистрации, через которого проходят тысячи людей.

Протянув ей два голубых прямоугольника, мы ждали, когда она проверит наши документы и поставит отметки о покидании страны.

Но проверка затянулась. Мы стояли уже пару минут, что по местным меркам было неуважением к знатным пассажирам.

– Какие‑то проблемы? – уточнил я, видя непонимание и смущение на её лице.

Девушка за стойкой виновато посмотрела на меня. По её взгляду я понял – проблемы есть и весьма серьёзные.

– Прошу прощения, но ваш паспорт не проходит проверку, – объяснила она, не решаясь посмотреть мне в глаза.

– Как это? – нахмурился я, чувствуя неладное.

Девушка положила на стойку мои документы и сказала:

– Простите, но ваш паспорт аристократа аннулирован.

Двумя днями ранее. Зимний дворец

– Анастасия, ты уже пригласила Уварова? Я не люблю повторять свои просьбы, – строго спросил Император во время семейного ужина.

– Дядя, мне бы очень не хотелось вас расстраивать, но вынуждена это сделать, – опустила взгляд Анастасия. – Дело в том, что он… отказался.

Александр Пятый поднял взгляд и строго посмотрел на неё. В его глазах читался немой вопрос: «почему?».

Девушка отвела взгляд, изображая небольшой испуг. Она прекрасно умела это делать и знала, что Император любит, когда люди робеют под его испепеляющим взглядом.

– Он… сказал что не хочет, – ответила она, а затем добавила: – К моему огромному сожалению он оказался из сочувствующих.

Император не сказал ни слова. Но сидящие за столом синхронно опустили головы, не желаю смотреть ему в глаза. Они прекрасно знали, что сейчас лучше поскорее закончить с ужином и уйти подальше от Александра Пятого. А всё потому, что Анастасия сейчас произнесла безобидное слово, которое имело для этой страны сакральный смысл.

Сочувствующими называли тех, кто не одобрял действий Николая Третьего, давшего жёсткий отпор бунтовщикам, устроившим революцию больше века назад. Тот день называли красным вторником, потому что дворцовая площадь тогда окрасилась в ярко‑алый цвет.

И хоть дед нынешнего правителя, что правил в то смутное время, объявил амнистию бунтовщикам, но Александр не принимал то решение. Он яро презирал всех, кто посмел поднять руку на многовековые устои и особенно он был нетерпим к тем, кто сейчас, спустя столько лет, одобрял действия бунтовщиков и разделял их взгляды.

– Ты уверена в том, о чём говоришь? – процедил он.

Анастасия изобразила испуг и кивнула головой:

– Прости дядя, я не хотела, чтобы ты узнал. Именно поэтому я сразу же оборвала все контакты с этим человеком.

– Понятно, – грозно сказал он и в просторной столовой повисла гробовая тишина.

Настоящее время. Аэропорт Пулково

– Мне очень жаль, но нет никакой ошибки, – вежливо объясняла сотрудница на стойке регистрации. – Система видит ваши документы, но там указано, что они аннулированы и мы не можем пропустить вас на самолёт.

– Девушка, вы вообще умеете пользоваться этой штуковиной? – начала закипать стоящая рядом со мной Распутина. – Позовите другого сотрудника.