Я открыл багажник своей новой‑старой машины и собака послушно запрыгнула туда, сразу же свернувшись клубком.

Распутина не обманула и это действительно была полная копия моей машины, что она «одолжила» после проведённой у меня ночи. Единственное отличие – цвет. Под чёрной плёнкой скрывался серебристый кузов.

Неспешно проезжая через перекрёсток Костромской улицы и проспекта Менделеева, я лишь в последний момент заметил летящий на меня грузовик. Ударив по тормозам, я остановил свою машину, чудом избежав трагедии. Акали, сидящая в багажнике, раздражённо зарычала.

– Пристёгиваться надо, – бросил я ей, а затем перевёл взгляд обратно на дорогу на уносящийся вдаль грузовик.

Это был не просто грузовик, это была пожарная машина и, судя по проблесковым маячкам, спешила она на вызов. Чуть замешкавшись, я услышал сзади истошное бибиканье.

Сразу вспомнилась шутка: «Что такое мгновение? Это время между тем, как загорелся зелёный сигнал светофора и тем, как сзади тебе посигналил торопливый дятел».

Но моя неторопливость оказалась кстати. Следом за первой уже неслась вторая машина пожарных. А из‑за поворота выскочила и третья. Похоже дело серьёзное. Не знаю почему, но я почувствовал, что мне нужно туда и, включив левый поворотник, повернул и помчался следом за третьей пожаркой.

Через два квартала пожарные машины вновь завернули и я сразу понял, куда они направляются.

В трёхста метрах впереди дорога была перекрыта, там уже было несколько пожарных расчётов и пара скорых. Они боролись с чудовищным пожаром, охватившим небольшое двухэтажное жилое здание. Подъехав к месту происшествия, я бросил машину прямо на дороге, подбежав к толпящимся сотрудникам пожарной службы.

– Вы владелец дома? – спросил начальник пожарного расчёта, когда я подошёл спросить о произошедшем. Видимо, его смутил мой дорогой костюм и машина.

Я понимал, что если скажу, что просто ехал мимо, то никаких ответов от него не получу, поэтому не стал опровергать его слова, едва заметно кивнув и повторив свой вопрос:

– Так что произошло?

– Дом уже не спасти, – сказал он, явно принимая меня за собственника. – Кто‑то из арендаторов хранил аккумуляторы в подвале. Водой такое не залить.

– Там есть люди? – резко спросил я.

И по его лицу я понял, что попал в точку. В доме кто‑то оставался. Он коротко кивнул в сторону, где рядом с каретой скорой помощи в истерике билась женщина.

– Парни вытащили её в бессознанке, когда туда ещё можно было зайти, больше никого не нашли. А когда она очнулась…

– Вадик! – раздался душераздирающий женский крик.

И я увидел в её руках белый детский чепчик.

– Твою мать, там остался ребёнок… – вырвалось у меня.

Я стоял напротив пылающего здания. Из окон вырывались алые языки пламени, а единственный вход был перекрыт упавшей балкой, оставляя лишь маленький лаз. Пожарные отчаянно заливали пламя водой, но оно, шипя, огрызалось и уничтожало жидкость ещё на подлёте.

В голове тут же начали крутиться варианты что можно сделать. Всё было бы проще, будь я адептом водной стихии. Хотя, смотря на тщетные попытки пожарных, я начал сомневаться и в этом.

Мой боевой дар тут бесполезен. Одно дело – сбить небольшое пламя резким потоком воздуха, и совсем другое – дать приток кислорода такому пожарищу. Я сделаю этим только хуже.

Окутать себя стеной воздуха и попытаться пройти, ограждённый этим барьером? Чушь. Даже если огонь и не будет меня касаться, жар там такой, что я просто запекусь как мясо в аэрогриле. Да и как дышать?

В голову решительно не приходило ни одной путной идеи. При этом я не мог не думать об оставленном там младенце. Жив ли он еще? Может и нет смысла пытаться?

Нет. Пытаться надо всегда. Бороться до последнего. Я не просто так приехал сюда. Что‑то привело меня, что‑то направ…

– Акали, – тихо выдохнул я, внезапно поняв что есть один единственный шанс на спасение младенца.

Подбежав к багажнику своего джипа, я распахнул его и оттуда мгновенно выпрыгнула рыжая тень. Она посмотрела на пожар, словно всё понимая.

Не долго думая, я бросился к карете скорой помощи и резким движением выхватил у рыдающей навзрыв женщины детский чепчик, что она держала в руках. Подбежав к своей собаке, я сунул ей под нос этот небольшой клочёк ткани, всё ещё хранящий запах ребёнка.

– Давай, малышка. Вспомни про своих щенят, про то, насколько беззащитны они были, – говорил я, смотря в эти умные глаза, словно собака могла меня понять. – Сейчас, где‑то там такой же крошечный щенок, но человеческий, нуждается в твоей помощи. Никто не спасёт его кроме тебя.

Акали жадно вбирала в себя запах ребёнка, которым был пропитан чепчик, что я держал перед её носом. Я не был кинологом и вообще собачником и не знал, способны ли собаки учуять запах посреди творящегося там огненного ада. Но и моя собака была не простой. Если ей не страшен огонь, может и запах гари не станет для неё преградой?

– Давай, береги себя и возвращайся с добычей, – властно сказал я, уже отдавая приказ.

Выпрямившись, я встал перед ней и указал на заваленный вход в горящее здание. Акали уверенно направилась к нему, а затем остановилась в метре от вырывающихся оттуда языков пламени, повернула морду и я увидел как огонь отражался в её глазах. Это была невероятная картина, словно само её нутро сейчас состояло из пламени, это был феникс в собачьей шкуре.

Отвернувшись, она разбежалась и прыгнула в небольшое пространство, оставшееся в заваленном дверном проёме. Пламя тут же поглотило её, скрыв в огненной неизвестности.

– Туда забежала собака! Какой кошмар… Красивая была. Кто пустил? – послышались крики пожарных в стороне.

Да, с собакой можно было бы уже попрощаться, вот только это была не просто собака. Это было магическое животное и я сейчас переживал не за её жизни и здоровье, а за то, сможет ли она найти младенца.

Минуты тянулись мучительно долго. Пока пожарные тщетно пытались залить здание с двух сторон, попутно матерясь на неутихающую стихию, я всматривался к небольшой проём, поглотивший мою собаку.

– Ну же, не подведи, ты справишься, – тихо говорил я себе под нос.

И тут в проёме что‑то мелькнуло, моё сердце забилось сильнее, а потом остановилось.

С треском и грохотом, горящая балка разломилась на две части и упала прямо в спасительный проём, окутав его огненной завесой.

– Твою мать! – вырвалось у меня.

Вот теперь дела были по‑настоящему плохи и я стал всерьёз переживать за Акали. Сколько времени она может провести в огне? Найдёт ли выход? В душе появилось щемящее чувство, что я подверг друга смертельной опасности. Меня гложило, что она где‑то там, внутри, а я стою тут и ничего не делаю.

Надо ей помочь. Как минимум – дать выход.

– Мужики, надо залить водой горящую балку на выходе, – бросился я к пожарным.

– Уважаемый, не мешайте работать, – прикрикнул тот, в чьих руках был пожарный рукав. – Там уже ничем не помочь.

– Нужно потушить выход! – властно рявкнул я.

– Парень, отвали пока мы полицейских не позвали, – огрызнулся он.

И тут из здания раздался протяжный вой. Сердце сжалось. Это была Акали. Ей не выйти.

Да пошли вы! Нет у меня времени с вами возиться.

Схватив пожарный рукав, я попытался выхватить его из рук пожарного, но крепкий парень даже не думал отпускать.

Прости, но у меня нет выхода. Я создал воздушный поток и ударил ему в грудь. Не ожидавший нападения, пожарный отлетел на метр и упал на асфальт. В его глазах был животный ужас, когда он посмотрел на меня, стоящего над ним. Его сослуживцы медленно попятились назад, видя во мне обезумевшего боевого мага.

У меня есть несколько минут, пока меня не попытаются схватить полицейские, надо действовать быстро. Я бросился к горящему входу и открыл вентиль. Поток воды с огромным напором хлынул вперёд, вступив в неравную битву с огнём. Но мне не нужна была победа, мне нужно было пробить крошечную брешь в стене огня и это получалось. Вновь забрезжил небольшой проход, путь к спасению.