– А то! Надо на футбол смотреть, а не на такую ерунду, – одобрительно крякнул он, опрокинув стопку водки. – В итоге‑то испанцу прозвище дали – эль бамбино. Типа он как ребёнок малый не умеет шнурки завязывать.

Эх. Жаль этого добряка. Я вовсе не желал зла капитану испанцев, рассчитывая что моя шалость останется незамеченной.

– Кстати, я недавно опять видел на стадионе того англичанина, с кем вы познакомились на матче. Джеймс, кажется, – вспомнил Хвалынский. – Он болел за Челси в матче с Ливерпулем.

– Да, он тот ещё любитель футбола, – улыбнулся я, вспоминая, как пьяный агент английских спецслужб пытался уговорить меня вложить денег в его любимый клуб.

– Матч был потрясающий. Жаль, что вам не удалось выбраться на него, – раздосадовано покачал головой Хвалынский.

– Я бы с радостью, но работа не отпускает, – улыбнулся я.

– Даниил, это не повод пропускать такое событие, – с укором сказал фанат футбола. – Я и сам лишь в последний момент смог сорваться, а кое‑кто приехал туда прямиком с больничной койки.

– Боюсь, вы у нас один такой любитель футбола, – рассмеялся я.

На что Хвалынский заметил, что среди моих знакомых есть и другие подобные фанаты и назвал фамилию.

Мои глаза мгновенно округлились. Мир вокруг затих в шуме собственных мыслей. Этого просто не может быть.

Мой слух резанула знакомая фамилия и я тут же стал серьёзным.

– Что вы имеете ввиду? – нахмурился я. – Вы встретили там Долгопрудного?

Хвалынский немного растерялся от моей внезапной перемены:

– Ну не совсем встретил, просто видел его мельком.

– Виктор Григорьевич, вы уверены? – машинально подался я вперёд, заставив его даже чуть отступить.

– Даниил, что случилось? Он не должен был там быть? – нахмурился Хвалынский.

– Пожалуйста, это очень важно. Вы уверены, что это был именно Долгопрудный? – с нажимом спросил я.

Всё моё нутро кипело и горело. Всё дело в том, что матч, про который говорит Хвалынский, проходил в тот самый день, когда я заявился в поместье Долгопрудного с внезапным визитом.

– Уверен, Даниил, – хмуро ответил он. – Его раны на лице после покушения ни с чем не перепутать.

Если в тот день он был в Лондоне, то чей голос я слышал там, в поместье? И тут меня прострелило осознание: тот пластиковый щелчок, что я слышал в конце разговора Долгопрудного со слугой – это был звук кладущейся на базу телефонной трубки. Слуга просто разговаривал со своим хозяином по громкой связи! Именно поэтому я не увидел Долгопрудного в комнате, когда слуга выходил.

Я резко обернулся и не заметил среди гостей Распутина. Также не было и Гончего с Мечниковым.

Твою мать, неужели они решили действовать⁈

Стараясь сохранять спокойствие и не вызывать подозрений, я медленно вышел из зала, а затем бросился к кабинету. Схватившись за ручку, я услышал грозный голос Гончего, который явно вёл допрос с пристрастием. Да что они вообще творят, идиоты⁈

– Станислав, это не он, – распахнув дверь, выкрикнул я. – Прекратите!

– Ещё как он! Этот проныра шастал по неотремонтированной части и фотографировал там всё, – злобно прорычал глава моей охраны. – Вы только гляньте на эту журналистскую рожу. Да от неё жёлтой прессой за километр несёт.

Вот ведь блин. Гончий поймал настоящего шпиона. С одной стороны мне очень приятно, что он столь профессионален и так быстро и легко вычислил крота, но с другой – именно этого крота не нужно было вычислять.

– Много успел наснимать и всего увидеть? – грозно спросил я.

– Не знаю, но с учётом что прошло уже два часа, то думаю – более чем, – рявкнул на перепуганного Леонида тот.

Отлично. Значит материал есть. Нужно теперь как‑то аккуратно отпустить его да так, чтобы он не понял, что его используют.

– Так жаль ломать ему руки, – задумчиво произнёс я. – Ведь прошлая его статья мне действительно понравилась.

– Руки⁈ Да господи помилуй, зачем же ломать⁈ – воскликнул журналист, но тут же замолк, едва Гончий посмотрел на него.

– Как вам у меня в поместье, Леонид? Понравилось? – внезапно спросил я его.

– О‑оч‑чень, – заикаясь, закивал он.

– Жалко, что чиновники не хотят, чтобы я восстановил его целиком. Они считают, будто в заброшенном виде оно смотрится лучше, – грустно развёл я руками.

– К‑конечно ж‑жаль, – вновь закивал перепуганный журналист.

– Леонид, хватит вам трястись. У нас сегодня праздник, так что никто вас калечить не будет, – спокойно сказал я, на что Гончий недовольно посмотрел на меня. – Но наказать вас всё‑таки надо.

– Н‑наказать⁈ – испуганно воскликнул он, уже подумав, что его просто отпустят.

– Конечно же, – хищно посмотрел я на него. – И вашим наказанием будет…

– Даниил, неужели ты всерьёз отправил его работать официантом? – возмутился Гончий. – Это всё равно что лису запустить в курятник.

– Абсолютно серьёзно, – кивнул я. – И с чего ты взял, что это и не было моей целью?

Он удивлённо посмотрел на меня, а затем тихо буркнул:

– Можно было и предупредить.

– Да к чёрту этого журналиста, есть информация куда важнее: Распутин – не наш злодей! – воскликнул я, резко меняя тему.

– С чего ты так решил? – раздался ледяной голос Сергея Олеговича, стоящего в дверях в сопровождении Мечникова, который был растерян не меньше князя.

Это выглядело словно сцена из дешёвой комедии, вот только никому не было смешно.

– Полагаю, вам следует мне кое‑что объяснить и сделать так, чтобы я поверил в это, – сухо произнёс Распутин, пройдя в кабинет.

Но вводить его в курс дела никто не спешил. В глазах Мечникова и Гончего он всё ещё был главным подозреваемым.

Вот только я уже знал на сто процентов, что Распутин не при чём. Именно поэтому, не стесняясь спросил:

– Почему машина с краденным артефактным оружием заезжала на ваш склад? И зачем вы солгали мне, что не знаете кому принадлежит тот склад?

Распутин безэмоционально посмотрел на меня и вальяжно сел на отреставрированный диван.

– Это допрос? – поднял он бровь, окинув взглядом стоящих вокруг него людей.

– Это вопрос, – спокойно ответил я.

– Тогда и вы ответьте на мой, – невозмутимо сказал он. – Какого чёрта происходит и почему я должен что‑то вам объяснять? Мой бизнес вас не касается.

– Даниил, да тут всё очевидно! Зачем нам вообще разговаривать с этим человеком⁈ – возмутился Всеволод Игоревич. – Необходимо задерживать его и вызывать Меньшикова.

– Ты что себе позволяешь? – вспыхнул Распутин. – Кажется, дружба со скрывающимся менталистом не пошла тебе на пользу.

Мечников слегка растерялся от этого заявления:

– Откуда ты…

– Я знаю всё про всех, – с нажимом сказал тот, обведя нас взглядом. – И не думайте, что от меня укрылось то, чем вы занимаетесь последнее время.

– Даниил, один приказ и я… – прорычал Гончий, готовый вцепиться в глотку Распутина, словно бойцовский пёс.

Атмосфера в кабинете накалилась до предела и пожар мог вспыхнуть в любую секунду. Пора было брать ситуацию под свой контроль.

– Тихо! – властно приказал я.

В воздухе повисла звенящая тишина.

– Долгопрудный завладел империей Волка и поставляет контрабанду через ваши логистические компании, – строго сказал я, посмотрев на Распутина. – Нравится вам это или нет, но вам придётся ответить на наши вопросы. Сейчас мы все в одной лодке, вот только нам не принадлежат фирмы, замешанные в государственной измене, а у вас – есть.

Распутин смотрел на меня, страстно желая испепелить взглядом. Но он прекрасно чувствовал, что я говорю абсолютно серьёзно.

Но он ничего не успел сказать, потому что раздался голос Мечникова:

– Даниил, ты ошибаешься. Это не может быть Долгопрудный. Его едва не убили прямо у тебя на глазах, если бы не ты…

– Если бы не я, то этого нападения бы не случилось, – парировал я. – Вернее оно бы случилось, но в другом месте и при других обстоятельствах. Это было представление для одного зрителя и им был я.