Мне надо было спешить, ведь не только ради несостоявшейся дуэли с Морозовым я приехал сегодня в университет. Здесь меня ждала ещё одна, не менее важная встреча.

– Евгений Осипов? – обратился я к парню, скромно сидящему на скамейке в сквере главного корпуса.

Парень не повернулся и ничего не сказал. Он продолжил читать книгу и лишь поднял указательный палец вверх, давая понять что слышит меня и прося немного подождать. Через тридцать секунд он закрыл книгу и поднял на меня взгляд:

– А теперь я вас внимательно слушаю.

– Заместитель декана сказал, что вы единственный обладатель императорской стипендии на обучение по юриспруденции, дважды победитель государственной олимпиады по праву, лучший ученик своего потока и по совместительству единственный студент без договора на будущее трудоустройство, – перечислил я его регалии, сделав акцент на последнем факте, который был для меня пожалуй самым главным.

– Подскажите пожалуйста ваш номер телефона, если я захочу услышать четыре очевидных факта, то вы будете первым, кому я позвоню, – саркастически произнёс он.

– И самый ненавидимый студент среди преподавателей за последние десятилетия, – добавил я.

– От любви до ненависти один шаг, хотя порой очень большой, – пожал он плечами. – Если вы закончили, то прошу оставить визитку, чтобы мне было что выкинуть в мусорку, когда вы уйдёте.

«Более скверного в общении юноши стены этого учебного заведения ещё не знали. Если бы не его поистине блестящий ум, то я был бы первым, кто вышвырнул бы его отсюда с волчьим билетом», – именно так описал мне неприятные «особенности» Евгения заместитель декана.

Попросив Олега Вячеславовича Озерова подсказать мне фамилии студентов, кому бы я мог предложить испытать свои силы в реальном юридическом споре моей газеты против министерства печати, он к моему огорчению назвал лишь одну. Словно сладкий мёд, наливаемый в огромную бочку, замдекан перечислял достоинства Осипова. А потом… Он вывалил туда одно здоровенное ведро дёгтя и это был стиль общения Евгения.

Если у слова «сарказм» есть лицо, то я сейчас смотрел на него.

– Сколько громких дел нужно, чтобы крупная юридическая фирма взяла простолюдина на работу? – спросил я у него и сразу ответил: – Достаточно одного.

– Сколько глупых вопросов нужно задать, чтобы мне это надоело? – ехидно спросил он и тут же ответил: – Достаточно одного!

– А где ты возьмёшь это своё одно единственное дело, без какой‑либо юридической практики? – бросил я ему в спину, когда он встал и пошёл в главный корпус.

Пройдя ещё несколько шагов парень остановился.

– Вообще‑то это я обычно всех обижаю словами. Но сейчас обидно мне.

– А шанс свой просрать ещё обиднее будет? – грубо сказал я. Именно так, чтобы Евгений меня понял.

– Что вы хотите? – повернулся он ко мне.

– Угостить тебя кофе и сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – улыбнулся я.

– И невзначай бросить парочку пафосных фразочек, – ехидно изобразил он чопорный голос, а затем осёкся и добавил едва слышно: – Извините, вырвалось.

– Не понимаю, вы предлагаете мне быть вашим неюристом на несуде? – приподнял бровь Евгений, когда мы зашли в ближайшую кофейню и я вкратце объяснил ему что я от него хочу.

– Если совсем упрощать, то да, – покачал я головой. – Грядущее заседание по вопросу отзыва лицензии моей газеты – не суд и даже не юридический процесс вовсе.

– И зачем тогда вам я? – перебил меня Осипов.

Подняв руку в жесте, требующем внимания, я продолжил:

– Повторюсь, это не будет юридическим процессом. Более того, у меня есть информация, что само заседание – формальность и в кулуарах решение уже вынесено. Но! – вновь жестом остановив парня, открывшего рот, чтобы что‑нибудь сказать, я закончил свою мысль: – Но моя, вернее твоя, Евгений, задача – применить все свои юридические знания, чтобы максимально отложить этот фарс так надолго, как позволяет твоя совесть и талант. И я надеюсь, что таланта у тебя куда больше, чем совести.

Закончив, я внимательно посмотрел на него.

– Очень сомнительное предложение, – скривился он. – Полчаса назад вы говорили, что ни одна юридическая фирма не хочет брать меня на работу, а теперь предлагаете выступить против всей аристократии разом. Как в вашей, надеюсь, умной голове это позволит мне сделать себе имя и получить хорошую работу?

– Элементарно. Все любят победителей и когда мы в конце‑концов выиграем, то ты будешь известен как молодой юрист, который не побоялся бросить вызов самому Юсупову и вышел победителем.

– Гладко стелите, Даниил Александрович, да верится с трудом, – цокнул он.

– Евгений, я сейчас выйду отсюда и вместе со мной выйдет твой счастливый билет в успешное будущее, – устав с ним возиться сказал я. – У тебя есть минута, чтобы принять решение.

– Если я соглашусь, вы продолжите говорить пафосными цитатами из фильмов? – не выдержал он и съязвил.

Ничего не отвечая, я встал и направился к выходу.

– Да понял я, понял, – раздалось за спиной. – Буду держать себя в руках.

Довольный проделанной сегодня работой, я сел в машину, завёл мощный двигатель и включил новый трек Чёрного пса.

Но довольно быстро музыку прервал звук входящего звонка.

– Даниил Александрович, это Жорж Рогов из Лиги магических единоборств, – раздался слегка взволнованный голос промоутера на всю машину. – Заедьте пожалуйста к нам в офис как можно скорее. Возникли непредвиденные обстоятельства в связи с вашей просьбой.

Офис Лиги магических единоборств

Чувствуя неладное, я сразу же приехал на встречу с Роговым. Меня провели к нему без промедления, значит дело плохо.

– Спешу вас успокоить – мы держим ситуацию под контролем, – вместо приветствия заявил он.

– Обычно когда говорят такое, то начинаешь волноваться лишь сильнее, – заметил я, вспоминая опыт прошлой жизни.

Промоутер лиги понимающе хмыкнул и повернул ко мне экран ноутбука, на котором было включено видео моего боя с Коваленко.

– Да, то самое, – ответил он на мой немой вопрос. – Вот только распространяет его сам Максим. И запись слегка, кхм, обрезана.

– Зачем ему это? – спросил я. – Даже с учётом того, что здесь отсутствует кусок, где он использует запрещённую технику и проигрывает, не понимаю что эта запись даёт Безумному Максу.

– Дело в том, что записью он хочет подтвердить свою версию, которую активно распространяет в своих кругах. Он утверждает, что это вы напали на беззащитных прохожих, а он чудом оказался рядом и спас их от вас, – с ненавистью на лице объяснил Рогов.

По нему было видно, насколько эта ситуация для него неприятна. мало того, что его работник натворил дел, так ещё и впутал в это организацию, которую промоутер бережёт как своего ребёнка. Неминуемый скандал волной накроет промоушн и здорово подмочит их репутацию.

– Наши люди сейчас выясняют, откуда запись оказалась у Макса и активно подчищают все следы, – убеждал он скорее себя.

Мне же было всё ясно. Тот нарколог, дружок бойца, рассказал ему что я приходил за записью и Коваленко, испугавшись, решил действовать на упреждение. Очень умно и хитро. Похоже ему не все мозги ещё отбили.

– Понятно, – спокойно сказал я. – А для чего вы меня пригласили? Спасибо что держите в курсе, но эта ситуация не требует моего вмешательства.

– Вы абсолютно правы. Но дело в том, что если слухи распространятся дальше, то мы будем вынуждены действовать. Само собой, мы полностью поддержим вашу версию и мгновенно отстраним Коваленко от боёв. Но… – он остановился и этот взгляд мне ой как не понравился.

– Вы боитесь, что в настоящую версию могут не поверить и посчитать, что это всё привлечение внимания к бойцу ради рейтингов? – предположил я.

Он удивлённо посмотрел на меня и уважительно качнул головой: