– Вот, сам посмотри, – сказал он, протягивая мне свежий газетный номер.

Станислав протянул мне газету и я устало взглянул на неё.

– Это…

– Первый номер Голоса улиц! – нетерпеливо выпалил он.

– Вы уже отпечатали его? – удивился я, ведь только сегодня мы должны были заниматься версткой и отдать финальный вариант в печать.

– Очень хотелось сделать тебе сюрприз, – лицо главреда озарила широченная улыбка, когда он осознал что его задумка удалась. – Мы с парнями работали всю ночь, чтобы закончить и утром запустили печатный станок.

– Ты не спал сегодня? – внимательно посмотрел я на него, начиная понимать почему его поведение было таким странным.

– Спал, – отмахнулся он. – И скажу тебе что диван в кабинете Гагарина страх какой неудобный, ну и кофе его мы почти весь выпили.

Сказав это, он заговорщицки приложил палец к губам и слегка хихикнул.

– Езжай домой и ложись спать, – строго сказал я, видя странное поведение Станислава и, честно говоря, побаиваясь за его психическое здоровье.

На что он просто махнул рукой и поспешил к заходящей в редакцию Вике с очередной копией нашей новой, народной газеты.

Налив себе крепкого кофе, я сел на диван, стоящий у одной из стен, и позволил себе побыть немного читателем. Мне не хотелось читать анкеты и присланные статьи заранее, чтобы у была возможность оценить Голос улиц как готовый продукт.

«Здесь люди пишут для людей».

Так звучал наш слоган, расположенный под названием. Следом было обращение редакции к читателям с необычной и забавной картинкой: парень‑неформал с ирокезом на голове сидел в трамвае рядом с интеллигентной старушкой, и каждый из них одной рукой держал общую газету расположенную посередине. Оба очень увлечённо читали, а крупный заголовок снизу гласил: «У нас каждый найдёт, что‑нибудь для себя».

– Очень круто сделано! – искренне похвалил я Лизу, которая всеми силами пыталась изображать бурную деятельность за своим столом, но от меня не скрылось, как внимательно она наблюдает за моей реакцией.

– Спасибо, я очень старалась, – тихонько сказала она, нечаянно задев пачку бумаг и рассыпав их по полу.

В будущих номерах на этом месте будет располагаться статья самого популярного автора, причём предпочтительно с изображением, которое многовероятно будем подбирать мы сами. Всё‑таки главная страница – это лицо газеты и тут нельзя печатать абы что.

Перевернув лист, я погрузился в чтение всевозможных статей и просмотр забавных и не очень фотографий, пока внезапно не воскликнул:

– Алла Леонидовна, а чего это вы не похвастались, что стали знаменитостью⁈

Женщина вздрогнула и залилась пунцом:

– Ой, скажете тоже, Даниил Александрович! Так, решила шутки ради написать про Мусю свою. Так что это она у меня звёздочка будет, а не я. Да и уверена, это один раз.

– Отставить неуверенность, – строго сказал я, но затем широко улыбнулся. – Не сомневаюсь, что вы прочно закрепитесь на страницах народной газеты. Я в вас верю!

Дама отмахнулась, но на лице её была искренняя, девичья улыбка. Алла Леонидовна словно помолодела лет на двадцать.

– Вы лучше гляньте, что настоящая знаменитость написала, – заметила она.

Заинтересовавшись, я сразу же нашёл статью с интригующим названием:

«Как я стал Чёрным псом и причём тут яблоки?»

Читая текст моего тёзки, я несколько раз смеялся в голос, а ещё совершенно иначе взглянул на Виктора Наумовича.

– Ну как тебе? – подошёл Стас, находящийся в перевозбуждённом состоянии.

– Ты опять кофе пил? – с прищуром посмотрел я на него.

Он вновь отмахнулся:

– Вика угостила. Лучше расскажи что думаешь про статью рэпера?

– Думаю, что нам нужно увеличивать тираж, – улыбнулся я.

Станислав судорожно закивал головой, довольный моим ответом:

– Это ты ещё не добрался до третьей страницы! Вот там думаю настоящий бриллиант!

Заинтригованный словами главреда, я сразу же открыл нужное место и Стас резко ткнул пальцем на середину страницы.

«Дневники служанки или один день из жизни аристократа»

– Там некая служанка во всех красках описывает быт аристократического поместья. Никаких имён, но так детально расписано что нет никаких сомнений в правдивости этой девушки, – пояснил Станислав.

– Ты прав, эта девушка точно проснётся знаменитой. Вопрос лишь в том, когда её хозяин узнает об этом и вышвырнет её на улицу. Надеюсь к тому моменту она уже сможет заработать себе имя у нас, – ответил я.

Спустя три дня

Виктор Наумович Севастьянов возвращался на трамвае с главного оптового рынка города, где личный повар Васнецова представил бакалейщика лучшему поставщику фруктов и овощей.

Старичок был вне себя от гордости, вновь и вновь замечая завистливые взгляды знакомых лавочников, когда они видели куда и с кем он идёт. В сочетании с новым образом, дедок ловил себя на мысле, что порой ощущает себя настоящим членом высшего общества.

– А это же вы Пса придумали? – внезапно подошёл к сидящему Севастьянову подросток лет двенадцати.

– Что? – переспросил Виктор Наумович. – Кого придумал?

– Да Пса! – слегка раздражённо произнёс парень. – Он же про вас писал в статье?

Тут к нему на помощь уже подоспели одноклассники.

– Виктор Наумович! – завопил белобрысый пацан, беспардонно ткнув пальцем в старика.

– Мы знакомы? – нахмурился Севастьянов, уже начиная беспокоиться, что пока он щеголял по рынку, в городе произошло что‑то ужасное.

Дети же, не испытывая никакого стеснения галдели и наперебой рассказывали что‑то бакалейщику, но он ничего не понимал. Единственные знакомые слова были вода, яблоки и его имя.

Испугавшись за свою жизнь и психическое здоровье, седовласый старичок спешно выскочил на ближайшей остановке и оставшееся расстояние прошёл пешком. Свернув за угол, он наконец‑то увидел вход в свою лавку.

– Пёрышки‑воробушки! Тут‑то что случилось⁈ – присвистнул он.

Прямо у входа толпилось несколько десятков человек.

– Неужто опять бунт против императора? – пробурчал он, пробираясь сквозь плотные ряды к дверям своего магазина, но, войдя внутрь, легче не стало.

Все пространство было занято посетителями. Внутри стоял монотонный гул десятков недовольных голосов.

– Витюша, ну наконец‑то ты пришёл! – докричалась до него Любава, которая осталась за главную в его отсутствии.

Она была окружена требующими чего‑то людьми и сильно напугана.

Севастьянов был не робкого десятка, поэтому не стесняясь распихал ворчащих на него мужчин, большая часть из которых оказалась подростками, и встал за прилавок.

– Внимание, уважаемые! – командным голосом пробасил он. – Либо успокаиваемся и подходим к стойке в порядке очереди, либо я вызову полицию и вы все пройдёте с ними на выход.

По толпе прошли недовольные возгласы, но когда продавец властно скомандовал «кто первый, марш ко мне», то гул тут же стих и раздался одинокий голос:

– Мне пожалуйста два килограмма яблок, таких же, что ел Чёрный пёс.

Дед непонимающе посмотрел на него, затем на прилавок, где красовалась зелёная горка с яблоками.

– А ещё у вас остался тот кран, откуда вы Псу воду наливали в детстве? – внезапно задал наверное самый странный вопрос из возможных первый посетитель.

Любава наклонилась и прошептала Севастьянову на ухо:

– Витюш, давай полицию вызовем. И возможно скорую, пускай их проверят на всякий случай.

Но предприимчивый старичок уже её не слышал.

– Всего за один рубль можно попить воды из того самого крана, откуда пил сам Пёс, вода там тоже с тех самых времён! – протрубил он, хитро улыбаясь.

Посетители встретили его предложение бурными овациями и улюлюканьем. Чуть ли не штурмом они попытались взять узкую кладовку, где располагался «тот самый кран», но Виктор Наумович грудью закрыл проход и указав на прилавок, стал доставать одноразовые стаканчики.