– Будь я хоть таким же храбрым, то поехал бы к Вере прямо сейчас и во всём признался, – с тоской закончил Мечников, вздохнув и уставившись в окно.

Весь перелёт обратно в Петербург я не смыкая глаз размышлял над тем, что узнал во время этой короткой, но невероятно яркой поездки. Вот уж действительно «приключение на двадцать минут».

Но к моему собственному удивлению, больше всего меня занимали вопросы, совершенно не связанный с творящимся государственным заговором.

Неужели у Мечникова остались чувства к моей маме? А что думает она? Почему тогда, в молодости, она сбежала?

Закончились мои размышления тем, что я решил непременно устроить из встречу, чтобы раз и навсегда поставить точку в этом вопросе. В конце‑концов, если Мечников действительно так трепетно относится к маме, как говорило его подвыпившее альтер эго, то он способен стать тем самым надёжным и сильным мужчиной, которому я смогу доверить её.

Приземлившись в Петербурге ранним утром, я не позволил лекарю сесть за руль, учитывая его вчерашние возлияния с агентом английских спецслужб.

– Даниил, мне право очень неудобно о таком просить, но не мог бы ты освежить в моей памяти детали вчерашнего разговора с Джеймсом? У меня в голове россыпь фактов, что я слышал вчера, но есть сомнения в их… кхм… достоверности, – виновато улыбнулся Мечников.

Я не сдержал улыбки, потому что уже давно ожидал этого вопроса. Вместо ответа, я достал телефон и включил аудиозапись.

– Ты записал весь вчерашний вечер? – поразился он, когда услышал голос английского агента.

– Само собой, – кивнул я. – Информация слишком важная, чтобы полагаться на нашу память и личное восприятие.

– Золотые слова, – усмехнулся Мечников. – Вот бы ты мне их вчера сказал.

Говорить о том, что вчера я не раз предупреждал его о последствиях, мне не хотелось. Уж больно приятно было видеть веселящегося и отдыхающего лекаря, который по ощущениям впервые за долгое время позволил себе расслабиться.

Тем временем, на записи Джеймс отвечал на мои вопросы:

– Это моё оружие. Я оставил его после поездки в Российскую империю.

– Ты приезжал в нашу страну? – раздался уже осоловевший голос Мечникова. – Зачем?

– Да, два месяца назад. Мы помогали с планированием и подготовкой убийства вашего аристократа, – ответил англичанин.

– Карамзина? Вы работали с Волком? – уточнил я.

– Кто был целью я не знаю. Про некого Волка я слышал, но мы работали не с ним. Хотя у некоторых людей были татуировки с волчьей головой, – покорно отвечал Джеймс, правда, помимо ответов на мои вопросы, он не отказывал себе в приятных вещах.

В этот момент сидящий на пассажирском сидении Мечников схватил мой телефон и начал спешно проматывать запись.

На моём лице появилась улыбка. Похоже, он прекрасно помнит что сейчас произойдёт. Мечников пытался пропустить момент на записи, где они с английским агентом начали петь гимн футбольного клуба Челси. Причём они выпили уже достаточно, чтобы не обращать внимания на то, что Всеволод Игоревич совершенно не знает слов.

– Дальше не было ничего полезного, – подсказал я, чтобы он не тратил время. – Оружие Джеймс оставил, кто организовал его приезд сюда не знает, но это был не Волк. Австрийцев среди заговорщиков не было, но оружие австрийское было. Приезд сюда был неофициальный. В цели всего этого его не посвятили.

В машине повисла пауза. Был слышен только размеренный гул двигателя и шум колёс.

– Даниил, в первую очередь я прошу тебя уничтожить эту запись, – строго сказал Мечников.

При этом он заметно покраснел, понимая, какие ещё глупости он там наговорил.

– Даю вам слово аристократа, что все услышанное и увиденное вчера не выйдет за пределы этой машины, – кивнул я.

Было в этом нечто особенное и приятное. Это моё первое «слово аристократа» и он может не сомневаться, что я его сдержу.

Благодарно приняв моё обещание, Мечников полностью переключился на обсуждение полученной информации:

– Получается, что люди Волка работали против своего хозяина уже тогда. Но зачем им всё это? Зачем англичанам помогать? Джеймс получается делает это без ведома своего правительства

– Как раз нет, – покачал я головой. – Он спокойно оставил оружие тут, хотя знает что ведётся учёт, значит не опасается последствий со стороны своего руководства.

– А зачем это английским спецслужбам? – нахмурился Мечников.

– Есть у меня одно предположение, но лучше бы я ошибся, – тихо произнёс я.

Во все времена, во всех мирах есть одна истина – англичане всегда себе на уме и им нельзя доверять. А если они убеждают вас, что вы союзники, то стоит быть вдвойне осторожными. Они никогда не допустят даже мысли о том, чтобы признать кого‑то выше, значимее, богаче себя. А есть всего два способа оставаться на вершине: расти и развиваться самому или мешать это делать твоим оппонентам.

– Всеволод Игоревич, есть ли предпосылки к тому, что мы с австрийцами можем в ближайшем будущем заключить мирное соглашение и наконец закончить войну? – строго спросил я у него.

От такого неожиданного вопроса, он аж поперхнулся кофе, что взял в аэропорту.

– Откуда ты знаешь⁈ – тут же выпалил он. – Это сверхсекретная информация о которой не знает половина военного руководства страны!

Всё понятно, значит мои опасения имеют под собой реальную почву.

– Англичане причастны к убийству Карамзина, – ответил я. – Они сотрудничают с кем‑то здесь и подстроили всё так, чтобы подозрения в убийстве Карамзина упали на австрийцев. Это бы подорвало замаячивший на горизонте мир.

– Ты хочешь сказать, что англичане затеяли всё это, чтобы война продолжалась? – Мечников уже не обращал внимание на пятно от кофе на своём костюме.

– А кто станет главной силой в Европе, если война завтра закончится? – спросил я наводящий вопрос.

– Австрийцы… – медленно произнёс он. – А мы сможем вернуться к развитию колоний в Новом свете.

– Вот вам и ответ, как англичане могут убить двух зайцев одним выстрелом: сохранить свою ведущую роль в Европе и беспрепятственно продолжать колониальную экспансию.

Дом на Арсенальной набережной

Вернувшись домой, я первым делом забрал от Вовы Акали, которая теперь послушно оставалась с ним. Тем более у него жил один из её щенков.

Поднявшись с ней на свой этаж, я с удивлением обнаружил у своей двери небольшой букет красных гвоздик.

Взяв цветы, я машинально пересчитал их. Восемь штук. Во время этого действия из букета выпала небольшая записка:

Да, их чётное количество, потому что ты труп, Уваров! Я знаю, что ты в итоге полетел в Лондон на финал Лиги Чемпионов. Вот так у тебя «нет времени на развлечения»?

– А что, вполне неплохие цветочки, – улыбнулся я и, оставив одну гвоздику снаружи, забрал остальные с собой.

Аккуратный женский почерк и возмущение относительно моей поездки однозначно выдавало в отправителе Алису Распутину. Интересно, как она так быстро узнала про мою поездку?

Зайдя домой, я переоделся и заварил крепкий чай. Включив фоном телевизор, я наслаждался горячим напитком:

– И ничуть не хуже чем в Англии, – улыбнулся я покорно сидящей рядом Акали, а затем мой взгляд упал на новостной сюжет и я прыснул изо рта, окатив её бело‑рыжую шерсть россыпью брызг.

Схватив пульт, я прибавил громкость.

– На прошедшем в столице Англии матче финала Лиги чемпионов особо отметились российские болельщики. Новый владелец вице‑чемпионов кубка России по футболу, Григорий Хвалынский вместе с новоиспечённым бароном Уваровым едва не вырвались на поле вместе с командами, – вещал диктор на фоне видеоряда, где мы с Хвалынским подбадриваем игроков Барселоны перед матчем.

– На послематчевом интервью капитан Барселоны заявил, что напутственные слова молодого русского аристократа придали ему сил в концовке, когда они всё‑таки вырвали победу у оппонентов, – добавил ведущий новостей. – Так что весь спортивный мир теперь анализирует записи трансляций в надежде прочитать по губам те самые слова.