– О чём ты говоришь⁈ – вмешался Гончий. – Хочешь сказать, что это была постановка и он сам на себя напал⁈

– Именно, – кивнул я. – Мы играем против гениального стратега и подобный ход – в его стиле. Кто в здравом уме после покушения будет подозревать его?

Все молчали.

– Вот именно, – продолжил я. – Все детали указывали на Долгопрудного с самого начала и мы когда‑то даже подозревали его, но после покушения никто всерьёз его не рассматривал.

– Детали? – нахмурился Мечников.

– Он всегда был рядом с оружейным заводом. Карамзин считал, что Долгопрудный – мелкая пешка, которой он крутит и помыкает как ему вздумается. Но всё это время именно Долгопрудный держал ситуацию под своим контролем и крутил Карамзиным как ему выгодно. Именно он договорился с англичанами, чтобы те подговорили Волка избавиться от Карамзина, – объяснял я свои догадки. – Всё было спланировано с самого начала. Все мы были фигурами на его шахматной доске и он продумал каждый ход до последнего.

Сделав паузу, я прошёл к столу и, сделав глоток воды, продолжил:

– Я долго не мог понять кто прислал документы, подтверждающие причастность Карамзина к контрабанде в мою газету. Это точно был человек, приближённый к самому Карамзину, кто‑то, кому тот доверял.

– И зачем Долгопрудный сделал это? – нахмурился Гончий.

– Тем самым он уничтожил репутацию Карамзина и цена на оружейный завод упала на самое дно, после чего Долгопрудный «благородно» приобрёл его, помогая вдове Льва Александровича, – как само собой разумеющееся сказал я.

– А убийство Волка? – поинтересовался уже Мечников.

Задумавшись, я высказал своё предположение:

– Полагаю, что тут его план дал сбой и всё из‑за меня. Учитывая то, как рьяно некто искал флешку с компроматом, что я нечаянно обнаружил в кабинете Карамзина, то это выбивалось из продуманной партии Долгопрудного. Он знал о том, что Карамзин держал Волка на коротком поводке за счёт собранного компромата и хотел забрать криминальную империю без крови, просто переманив людей и шантажом выдавив Волка.

– Но ты нашёл компромат первым, из‑за чего Волк погиб, – сказал Гончий, а я тем временем недоверчиво взглянул на Мечникова, который застрелил Волка, чтобы явно что‑то скрыть от меня. Впрочем, это уже совсем другая история.

– А ещё я нашёл компромат на самого Долгопрудного, – вернулся я к главному. – Просто мы не связали те документы с ним. Карамзин оказался не так прост и понял, что кто‑то пытается завладеть всем его криминальным бизнесом и планомерно собирал доказательства этого.

Лёд тронулся. Мои аргументы и доводы были слишком убедительны, чтобы не поверить.

– Ну и самая главная деталь, – улыбнулся я. – Та самая, в которой скрывается наш дьявол. Чай с молоком.

– Что? Ты серьёзно? – не выдержал и фыркнул Мечников.

– Абсолютно, – кивнул я. – На приёме у Мечникова я лично видел, как Долгопрудный пил чай с молоком. Точно так, как делает наш таинственный злодей.

– Это не доказательства, – скривил губы лекарь. – Это – лишь теории и догадки. Всё очень натянуто и нет ни единой весомой улики. С чего ты взял

– Десять минут назад я узнал о том, что в то время, когда я был в поместье Долгопрудного и его слуги уверяли меня о том, что он находится на процедурах, на самом деле он был в Лондоне и встречался с вашим английским другом Джеймсом, – ответил я, чуть усмехнувшись. – И мы бы никогда об этом не узнали если бы не случайность и любовь к футболу одного аристократа.

Мечников слегка покраснел, вспомнив события того вечера.

– Даже если это так, то всё равно всё звучит слишком сложно, – хмыкнул Гончий.

Но внезапно ответил ему Распутин:

– Для Долгопрудного – нет. Он самый гениальный шахматист, кого я знаю. Если кто‑то и смог бы провернуть подобное – то только он. Я давно наблюдаю за ним и его действиями. С тех самых пор, когда он хотел занять место Васнецова в моём бизнесе и использовать мои каналы поставок для контрабанды.

Распутин посмотрел на меня и легонько кивнул, давая понять что помнит, кто тогда спас его бизнес от подобного.

– Но это никак не объясняет что машина с артефактным оружием делала на ваших складах, – прожигающе посмотрел на Распутина Гончий.

– Да, больше походит на то, что ты продолжаешь выгораживать его, никак не желая признавать, что злодеем оказался твой бизнес‑партнёр и отец твоей… – Мечников осёкся, не договорив свою мысль до конца, но всем всё было и так ясно.

Повисла неловкая пауза. Понятно. Вот и вырвались наружу истинные мысли. Не сомневаюсь, что Гончий считает также, просто не может позволить себе озвучить это. Честно говоря, сейчас мне было плевать на чужое мнение, потому что я наконец‑то узнал имя своего врага и осталось лишь найти способ доказать это всем остальным.

Распутин, после сказанного Мечниковым, как‑то иначе взглянул на меня. Несмотря на подозрения, он был абсолютно невозмутим.

– Так уж и быть, я отвечу на ваш вопрос, – внезапно сказал он, нарушив тишину. – Да, я прекрасно знаю о том, что артефактное оружие проходит через мои склады.

Все удивлённо посмотрели на него.

– И в этом нет ничего незаконного, – продолжил он. – Именно мои фирмы занимаются поставкой вооружения для армии, находящейся в Европе.

– Зачем вы мне соврали? Почему не сказали сразу? – спросил я.

– А почему я должен об этом говорить? Это секретные поставки, которых нет ни в одних документах, – холодно ответил он.

– Но ведь я видел лишь одну машину, ту самую, в которую загружали определённые кейсы, – нахмурился я.

– Фургоны всегда следуют через разные склады и разными маршрутами, – заметил Распутин. – Или вы думаете, что перевозка артефактного оружия настолько же примитивна, как доставка газет?

Это был камень явно в мой огород.

– Повторять свои ошибки и подставляться под удар, делая подобное открыто я не собираюсь, – холодно закончил он и я прекрасно понял, что он имеет в виду случай с убийством его жены. Скрывая всё это, он защищает Алису.

В глазах Мечникова и Гончего читалась лёгкая растерянность. Их вера в то, что злодей именно Распутин, пошатнулась. Сейчас они впервые всерьёз задумались над тем, что Долгопрудный действительно может быть причастен.

– Полагаю, что доказывать что‑либо Даниилу мне не нужно, – вновь заговорил Распутин и достал из кармана свой телефон.

Выключив, он протянул его Мечникову и добавил:

– Поехали.

– Куда? – удивился тот.

– На склад, – понял я замысел Распутина. – Сергей Олегович хочет, чтобы вы вместе с ним немедленно обыскали то место в поисках улик. Он будет вместе с вами без телефона и не сможет никого предупредить об этой внезапной вечерней проверке.

Он одобрительно кивнул, подтверждая мои слова, а затем обратился ко мне:

– А вас, Даниил, я тогда попрошу присмотреть за Алисой и сопроводить её домой.

Дзы‑ы‑ы‑ынь. Дзы‑ы‑ы‑ынь. Дзы‑ы‑ы‑ынь.

Мерзкая трель будильника на телефоне выдернула меня из сна. Состояние было такое уставшее, будто я лёг полчаса назад. Вот что значит проснуться не в той фазе сна.

Я потянулся к телефону, чтобы выключить, но внезапно другая рука с размаху ударила по дребезжащему мобильнику. Затем ещё и ещё, пока он наконец не умолк.

Что это сейчас было?

Повернув голову, я увидел россыпь рыжих волос на соседней подушке. Причём и подушка была не моя. Приподнявшись, я огляделся по сторонам и подтвердились мои опасения. Это была комната Алисы Распутиной.

Проснуться не в той фазе и не в той кровати – это, как говорится, две большие разницы. Кажется, я перестарался, выполняя просьбу Распутина присмотреть за его дочерью.

Под одеялом рядом зашевелилась хозяйка комнаты. Алиса, словно зомби, медленно поднялась и потянулась, подняв вверх руки. Она ещё не осознала, что произошло, поэтому ничуть не стеснялась того, что была абсолютно голой.