– Я это прекрасно понимаю, Григорий Александрович. Само собой вы его пригласите. Дело в том, что моя младшая дочь крайне настойчива в желании познакомиться с этим известным юношей лично. Так что вам необходимо представить Уварова на маскараде в самом выгодном свете, чтобы ей не было стыдно и зазорно находиться в его обществе.

– Конечно, будет исполнено именно так, как вы пожелаете, – голос Меньшикова был невозмутим и спокоен, хотя внутри него кипела буря эмоций.

Услышав покорный ответ, голос члена императорской семьи чуть смягчился и добавил:

– Прекрасно, тогда ждём вас послезавтра с докладом о ходе расследования по украденному артефакту невидимости. Прошло уже два месяца, а редчайший артефакт так и не найден.

Сегодня утром я приехал на торжественное мероприятие, приуроченное к открытию нашего цветочного салона в центральном районе города. Это был уже не первый салон, что открыл Морозов при участии моей мамы. Но именно из сегодняшнего открытия решили сделать торжественное мероприятие с приглашением журналистов. Всё‑таки это был первый премиальный салон нашей сети, расположенный прямо на Невском проспекте и предназначенный в первую очередь для аристократии.

Невероятно приятно видеть такое количество людей из высшего света в цветочном, открытым при участии моей мамы. Давая интервью невысокому журналисту, она буквально светилась от счастья.

– Как вы относитесь к тому что ваш сын получил баронский титул? Изменятся ли отношения в вашей семье? – неожиданно сменил тему беседы пронырливый репортёр.

– Я очень горжусь своим сыном. Он как никто другой заслужил своим умом, честью и трудолюбием и я не сомневаюсь, что настанет тот день, когда империя признает его вклад и заслуги и дарует ему аристократический статус, – очень аккуратно и тактично ответила мама.

– Вы что, не знаете? Приказ уже готов, – тут же атаковал он.

– Давайте не будем поддаваться неподтверждённым слухам, царящим в прессе, – вмешался я.

– Каким слухам? Сегодня утром ведь сам Меньшиков объявил об этом, – возбуждённо произнёс журналист.

Среди стоящих вокруг людей пошли переглядывания.

– Вы действительно ещё не знаете? – продолжал он.

Тут же засияли вспышки камер, стараясь выхватить удивление на моём лице, но я был непоколебимо спокоен. Во‑первых, потому что я умею держать лицо в любых ситуациях, а во‑вторых, потому что для меня эта новость не была неожиданностью. Удивлением было лишь то, что я, владелец собственного новостного издания, не узнал об этом первым.

– Даня, это что, правда? – подошла ко мне мама.

Она смотрела на меня в ожидании ответа, сама не замечая как теребит пуговицу на манжете кофты.

– Давай дождёмся официальной бумаги и не будем поддаваться на провокации журналистов, – спокойно сказал я, убирая её руку с несчастной пуговицы.

– Но если ты… – продолжила она, но я аккуратно прервал её:

– То куплю праздничный тортик. Сегодня день твоего триумфа и давай не будем переключать фокус внимания ни на что другое.

Николай, дающий короткое интервью касательно планов по открытию полноценной сети, помахал ей рукой, призывая вернуться обратно к журналистам.

Стоя в стороне от основной массы людей, я молча наслаждался происходящим сегодня мероприятием. Задумка с передачей прав на развитие сети цветочных наследнику Морозовых пока оправдывала себя на все сто.

Николай, как я и предполагал, был полон энтузиазма и решимости доказать отцу свои таланты управленца. Он пустил всю свою энергию и финансовые возможности в дело, за две недели открыв уже третий цветочный. На этот раз в самом центре города. Его амбиции и привитая с детства тяга к размаху привела к тому, что за ближайшие полгода по его бизнес‑плану наша сеть должна стать крупнейшей в городе.

– Впечатляющий успех, – раздался рядом знакомый голос. – Полагаю, тут также есть ваш вклад?

– Рад вас видеть, Георгий Сергеевич, – искренне улыбнулся я неожиданному гостю на этом мероприятии. – Вклад мой действительно присутствует. Скромные пятьдесят процентов бизнеса.

Граф Никитин был безупречен. Он стоял в строгом сером костюме, держа в руках огромный букет белых лилий.

– Иван будет крайне зол, когда узнает, где я приобрёл цветы на день рождения его супруги, – озорно хохотнул он.

– Риск – ваше второе имя, – улыбнулся я.

– Ну, какой я бессмертный лис пустыни, если меня сможет поколотить пожилой купец, – рассмеялся Никитин.

– Вот эта тоже пожалуй останется между нами, – усмехнулся я.

Мы немного помолчали. Было видно, что граф пришёл сюда специально, чтобы увидеться со мной.

– Порой мне не хватает твоей компании, Даниил, – покачал он головой. – Жаль, что между вами с Иваном встала работа. И хоть он теперь мой родственник, но признаться по правде я порадовался, когда узнал как ловко ты смог утихомирить его, поставив старшего наследника Морозова во главе цветочного, который Васнецов вздумал уничтожить.

– Спасибо, мне очень ценно слышать от вас эти слова, – благодарно принял я похвалу.

– И заметь, Морозов‑младший неплохо справляется, – Никитин указал жестом на толпу аристократов, пришедших на мероприятие в честь открытия нового цветочного.

– У него отцовская хватка, – согласился я.

– Жаль не твоя, – подмигнул он и направился к выходу, а затем как бы невзначай повернулся и бросил: – И кстати, поздравляю тебя с титулом барона. В высших кругах об этом только и говорят.

Посмотрев на Никитина, выходящего с великолепными цветами, я подошёл к флористу и попросил собрать мне большой букет белоснежных лилий. Взяв в придачу элегантную вазу я, под удивлённые взгляды мамы и Морозова, поехал дальше по своим делам.

Офис агентства «Уваров и Распутина»

– Это для Алисы Сергеевны? – с детским любопытством спросила брюнетка, стоящая за стойкой ресепшн, а затем виновато осеклась.

– Тут есть и ваши, – улыбнулся я и, отделив треть огромного букета, вручил шокированной и смущённой девушке.

– Спасибо, – запоздало раздалось у меня за спиной, когда я пошёл дальше.

Зайдя в кабинет Распутиной, я не нашёл там Алисы и по хозяйски поставил вазу на столик с кофемашиной, налив туда воды из большого графина с водой, стоящего у неё на столе. Зная, что Алиса очень много кичится тем, что питьевую воду ей привозят прямиком из Кисловодских родников, я с особым наслаждением перелил весь графин до последней капли в вазу и поставил в неё огромную охапку лилий.

Воздух мгновенно пропитался ярчайшим запахом.

– О, привет, ты уже тут, – ворвалось в кабинет алое пламы.

Скинув на ходу сумку, она с горящими глазами заявила:

– Представляешь, у брюнетки с ресепшн кто‑то похоже появился! Сейчас сидит там с букетом лилий и в облаках витает. Я мимо прошла, так она меня даже не заметила.

– Да уж, это же надо, тебя то и не заметить, – усмехнулся я, косясь на огромный букет у неё за спиной.

– Алиса Сергеевна, там… – заглянула в кабинет та самая девушка и осеклась.

– Всё, бежим, – мгновенно отреагировала Распутина и, схватив меня под руку, уверенно повела в переговорку.

Зайдя в огромное помещение с длинным столом, на котором возвышалась просто колоссальных размеров белоснежная коробка, перевязанная синим бантом, я удивлённо посмотрел на Алису, стоящую рядом. Она просто светилась и её распирало от нетерпения.

– Ну же, открывай скорее, не томи, – легонько подтолкнула она меня под взорами собравшихся работников, которые явно были в курсе происходящего.

– День рождения у меня не скоро, – нахмурился я.

– Уваров, давай уже открывай, хватит в благородство играть, – топнула каблучком она.

Пожав плечами, я подошёл и дёрнул за край здоровенного банта. Тот, кто делал этот подарок явно страдал гигантоманией.