«Топ‑5 зимних образов Даниила Уварова»          – прочитал Павел очередной заголовок, посвящённый ненавистному для него Даниилу Уварову и отбросил журнал.    

– Этот город сошёл с ума, – пробурчал он. – Есть сегодня хоть одно издание, где на обложке нет этой физиономии?

– В журнале «Обувь и аксессуары» сфотографирована лишь нижняя часть барона Уварова, – машинально ответил помощник на риторический вопрос своего хозяина.

– Лёня, блин, ну хоть ты не раздражай сегодня, – в сердцах бросил Юсупов. – И уволь того идиота, что Уварова в правящую династию записал.

– Но это самый популярный ведущий… – попытался вразумить хозяина стоящий напротив мужчина.

– Да мне плевать! Он некомпетентный бездарь! – рявкнул медиамагнат.

– Если бы не предусмотрительность вашего сына и лояльное отношение светлейшего, то боюсь последствия после вчерашнего были бы для нас куда ощутимей. Можно сказать, что мы отделались малой кровью, – вежливо заметил помощник с неизменным планшетом в руках. – Сейчас не лучшее время, чтобы вновь привлекать внимание очередным скандалом.

– Малой кровью говоришь? – процедил сквозь зубы Юсупов. – Это такая вот малая кровь? Рейтинги на нуле, сын без моего ведома вытаскивает из тюрьмы моих врагов, а этот щенок Уваров стоит среди верхушки города в сотне метрах от Императора и улыбается на камеру!

Юсупов подошёл к окну и посмотрел на заснеженный город. Он пытался восстановить дыхание и успокоиться.

Стоящий за его спиной первый помощник молча наблюдал за своим хозяином. Он не мог узнать знаменитого, великого Павла Юсупова, которого он помнил ещё год назад. Сейчас перед ним стоял злой и нервный старик, который устроил ненужную войну с молодым парнем, из‑за которой великая информационная империя Юсуповых дала трещину.

Возможно, с Романов Павловичем во главе будет лучше, – подумал помощник и тут же испугался собственных мыслей.

Дворцовая площадь     

Не успели отгреметь последние аккорды военного оркестра, как мой телефон стал разрываться от входящих сообщений.

«Я теперь слуга правящей династии?», «Когда ты рассказывал про быстрый карьерный рост, я и не думал что настолько быстрый», «Даниил, чего ещё я о тебе не знаю?», «Передавай привет Императору ;‑)»

Мои знакомые наперебой поздравляли меня с таким ярким появлением на телевидении и соревновались в остроумии.

– Ваше высочество, соизвольте сопроводить вас до дома, – насмешливо предложил мне Морозов, поймав у выхода с трибуны.

Да что чёрт побери происходит? Откуда этот рой шуток про меня и Императора? Что за издевательская фразочка Морозова?

– Полагаю, что мне предстоит узнать что‑то важное? – спросил я у него.

– Правильно полагаете, Даниил, – рассмеялся он.

Было непривычно видеть этого могучего мужчину смеющимся. Но ещё более непривычно было услышать то, что он мне рассказал. Вот уж теперь мне было не до шуток.

– Что сказал ведущий? – переспросил я, потому что это просто не могло быть правдой.

– Он назвал тебя представителем правящего рода, – вновь расхохотался Морозов. – Сказать по правде, я хотел оказать тебе услугу, обратив на тебя внимание во время приёма, чтобы высший свет увидел тебя на мероприятии, но теперь вот боюсь что чуть перестарался.

– Чуть? – поднял я одну бровь.

Но эта тему, судя по всему, была уже закрыта. С лица Морозова исчезла улыбка и он сказал:

– Нам надо с тобой поговорить с глазу на глаз, без свидетелей. Давай‑ка я подвезу тебя домой и мы пообщаемся по пути.

Я коротко кивнул, соглашаясь.

Мы обогнули зимний и подошли к Неве. Но Морозов прошёл мимо колонны припаркованных машин и направился к спуску к реке.

– Поплывём? – усмехнулся я. – Боюсь, погода не совсем для морских прогулок.

– Ты абсолютно прав, – с едва уловимой хитрецой в голосе ответил он.

Стоило нам подойти к гранитному парапету, что отделял нас от реки, как я сразу же остановился как вкопанный.

Твою мать. Да он должно быть издевается. Нет, он точно издевается!

Вертолёт! Там стоял чёртов вертолёт! Это просто немыслимо. На схватившемся льду Невы, окружённый охранниками Морозова, блестел в свете солнца серебряный вертолёт.

– Даниил, что‑то не так? Ты же вроде не боишься летать? – вызывающе спросил он, обернувшись.

– Я разве похож на того, кто чего‑то боится? – я постарался скрыть за усмешкой свои эмоции.

– Все чего‑то боятся, – тихо протянул он, ступая на лёд.

Взяв себя в руки, я подошёл к этой стальной птице. Проведя рукой по ледяному металлу корпусу я подошёл к двери второго пилота.

– Да ну нахрен. Я не позволю страху позволять решать за себя, – уверенно сказал я сам себе и дёрнул ручку двери.

Морозов уже сидел за штурвалом, переключая тумблеры и готовясь к взлёту. Загудела турбина и её свист заполнил всё окружающее пространство. Я одел наушники и услышал в них шипящий голос купца:

– Красотка, правда?

Я повернулся и показал большой палец. Вертолёт и вправду был чертовски красив. Серебристый корпус продолговатой формы напоминал пулю. Огромную, летающую, смертельно опасную.

– Поехали! – крикнул Морозов и уверенно поднял машину в воздух.

У меня заложило уши и я инстинктивно схватился за штурвал, из‑за чего нас резко повело влево, в сторону Петропавловской крепости.

В наушниках вновь раздался шипящий голос:

– Хочешь сам? Нет проблем, только я сейчас выведу нас из центра города. Было чертовски сложно получить разрешение на полёт рядом с дворцом Императора и не хотелось бы его лишиться.

Морозов уверенно потянул штурвал на себя, нос вертолёта поднялся и мы взмыли ещё выше, едва не сделав сальто. Сменив курс и набрав высоту, вертолёт уверенно двинулся в сторону Финского залива. По тому самому маршруту, что стал для меня последним в прошлой жизни.

– Знаешь, Даниил, я ведь так тебя и не поблагодарил, – я чувствовал мягкость в голосе Морозова даже через хриплые динамики наушников. – А ведь есть за что.

Он сделал манёвр, чуть меняя курс.

– Я зря тебя не послушал сразу. Ты не обманул и смог освободить Николая меньше чем за день. Это ценно, когда люди выполняют то, о чём говорят, – продолжал говорить он, управляя вертолётом. – Спасибо Даниил, возможно, сам того не ведая, ты сохранил род Морозовых в родовой книге Российской империи, а возможно, помог сохранить саму эту книгу.

А затем он внезапно сказал:

– Вот тут уже можно. Передаю управление.

После этих слов он откинулся назад, убрав руки с органов управления.

И в этот момент моё тело задеревенело, мышцы словно налились свинцом, я не мог пошевелить даже пальцами. Вертолёт, лишившись контроля, начал медленно клониться вправо и на горизонте блеснула ледяная синева небоскрёба, как назло построенного практически на том же самом месте, что и Лахта‑центр.

Морозов не спешил хвататься за штурвал, с интересом наблюдая за мной.

Руки отказывались слушаться, сердце бешено колотилось, а взгляд выхватывал то небоскрёб на горизонте, то белоснежную ледяную гладь замёрзшего Финского залива. Ну уж нет Уваров, ты так просто не сдашься. Ты не имеешь права показать свою слабость, потому что они сожрут тебя.

Я закрыл глаза. Казалось, что темнота длилась целую вечность, но на деле прошло одно мгновение. Подняв веки обратно, мой взгляд был уже иной: чёткий, решительный, полный уверенности. Правая рука подалась вперёд, пальцы обхватили ручку штурвала, медленно сомкнувшись на ней.

Штурвал был бесконечно лёгкий, словно невесомый, но при этом же, через него я ощущал всю тяжесть огромной, ревущей машины, несущей нас вперёд. Вся мощь, вся скорость, ярость и сила этого движения были заключены в моём кулаке. И я владел ею. Управлял.

Несказанное, ни с чем не передаваемое чувство тотальной власти и контроля. Над вертолётом, над ситуацией, над самой жизнью. Всё это сейчас было в моих руках.