Оправившись от удара, бандит вновь стал говорить, но на этот раз у него началась истерика. Он хохотал словно безумец, раз за разом крича Мечникову:

– Он не знает! Он не догадывается!

– Даниил, нет времени, ты должен позволить мне разобраться! – не обращая внимания на сходящего с ума Волка, взял меня за плечо лекарь.

– Нет, – дёрнул я плечом, сбрасывая его руку. – Мне нужны ответы.

Волченко тем временем отсмеялся и повернулся уже ко мне:

– Парень, ты даже не понимаешь! Твой настоящий отец…

Закованный в артефактные наручники Волченко пристально смотрел мне в глаза. Я увидел, как цвет его зрачков изменился, став пепельно чёрным. Этот взгляд пронзал меня насквозь, заставляя отвлечься от всего и, словно загипнотизированный, слушать его владельца.

– Парень, ты даже не понимаешь! Твой отец… – начал фразу он.

БАХ! – прогремел выстрел, не дав ему закончить свою фразу.

Я тут же выбил пистолет из рук Мечникова мгновенно созданным воздушным лезвием, а следующей техникой снёс лекаря с ног и впечатал в стену.

– Вы! Вы… – мой голос утонул в криках и топоте десяток пар ног. В помещение ворвались сотрудники особого отдела.

Они не понимали что тут произошло. Множество бандитов лежали, прижавшись к полу и не шевелились. Рядом лежал Волк с пулевым отверстием в центре лба, а напротив поднимался на ноги Мечников, держась за сломанное ребро.

– Что здесь произошло? – послышался тихий голос генерала, но его слова обладали невероятной силой. Это была власть в чистом виде.

Он прожигал меня взглядом и мне не хотелось верить в то, что он догадался. Если бы кровь и грязь, что покрыли мою футболку, скрывая многочисленные надписи, то я бы уже был в артефактных наручниках как обладатель одного из самых опасных типов дара, но сейчас он мог только догадываться и предполагать.

– Вы слегка опоздали, – раздался смешок у меня за спиной.

Всеволод Игоревич, поднявшись на ноги и залечив себе травмы, полученные после моей атаки, подошёл к генералу и протянул ему руку.

– Пришлось применить одну из моих секретных военных игрушек, жалко конечно её – дорогая зараза, но зато какой результат! – провёл он взглядом по лежащим людям Волка.

– А с этим что? – с прищуром посмотрел руководитель особистов на тело криминального авторитета.

– Это Волк. Точнее Волченко. Метаморфы невосприимчивы к любым ментальным воздействиям, когда находятся не в своём истинном обличии, – тут же подхватил я, понимая, что Мечников всеми силами пытается выдать желаемое за действительное. – Он напал на Всеволода Игоревича и тому пришлось защищаться.

– Всё так и было? – сузил взгляд генерал, переводя его обратно на лекаря.

– Абсолютно, – кивнул Мечников.

Когда спустя какое‑то время сотрудник записал все показания, ко мне подошёл генерал:

– Даниил, вы обещали мне привести Волка.

Я молча посмотрел на Мечникова, а затем медленно ответил:

– К моему сожалению, кое‑что пошло не по моему плану.

– Претензий у меня к вам конечно нет, вы сделали куда больше, чем весь наш отдел за последние несколько лет, – спокойно ответил он, проследив за направлением моего взгляда. – Честно говоря я даже не думал, что вы действительно сможете добраться до Волченко. Я буду рапортовать о представлении вас к ещё одной государственной награде.

– Спасибо, – безэмоционально ответил я.

Это не было проявлением неуважения. Награде я ещё порадуюсь и она мне очень поможет, чтобы закрепиться среди представителей высшего света. Но сейчас я негодовал.

Ответы. Их не было. А вот вопросов стало только больше.

Что имел ввиду Волченко, когда говорил, что я чего‑то не понимаю? Что он не успел сказать перед смертью и самое главное: почему Мечников предпочёл убить его, лишь бы не дать ему произнести это?

Что же, Всеволод Игоревич, сегодня вы лишили меня одного источника информации, но при этом дали важное понимание: вы знаете, вы всё знаете и я непременно заставлю вас ответить на все мои вопросы!

– Даниил, нам необходимо поговорить, – положил мне руку на плечо подошедший лекарь. – Полагаю у тебя есть множество вопросов.

Его рука казалась обжигающе горячей и невероятно тяжёлой. Она буквально вдавливала меня.

– Вы правы, но не уверен, что вы сможете или захотите на них отвечать, – направил я на него колкий взгляд.

– Не спросишь – не узнаешь, – улыбнулся он. – Давайте поедем в клинику и обсудим всё произошедшее в спокойной обстановке. Думаю, что вам пора узнать всю правду.

Частная клиника «Петровская здравница»

– Когда ты узнал? – спросил у меня Мечников, наливая виски в два бокала.

– Кто вам сказал, что я знал? – вместо ответа задал я свой вопрос.

Лекарь протянул мне бокал и сел в кресло рядом:

– Даниил, помнишь, о чём я просил тебя в день нашего знакомства? Чтобы мы отбросили эти бессмысленные аристократические расшаркивания и уловки. Я прекрасно понял, что произнесённая Волченко фраза про твоего отца не была для тебя новостью.

– Хорошо, Всеволод Игоревич, начистоту – так начистоту. Да, я догадывался, что Александр – мой отец. Было бы странно не догадаться, учитывая, что вокруг практически нет менталистов, – посмотрел я на него. – И раз уж мы говорим начистоту, то ответьте прямо: зачем был весь этот спектакль последние месяцы?

Он отвернулся и посмотрел на свой стол, а затем медленно произнёс:

– Ради безопасности, Даниил. Всё это ради безопасности.

– Моей? Не очень то похоже, – хмыкнул я.

Лекарь усмехнулся и строго посмотрел на меня:

– С чего ты взял, что я говорил о твоей безопасности?

В этом взгляде было куда больше информации, чем во всех ранее сказанных им словах. Похоже, что он не врал, когда говорил что всё здесь куда сложнее и запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

– В любом случае, я должен рассказать тебе про Александра. Скрывать его от тебя дальше не имеет никакого смысла, – вновь пригубил свой напиток Мечников и поведал мне об Александре Нестерове – одним из немногих уцелевших представителей некогда могущественного и влиятельного рода.

По его словам, род Нестеровых уходит корнями ко временам зарождения империи и по слухам, является отделившейся частью клана самого отца‑императора. Так в учебниках истории называли первого известного представителя семьи Романовых, который сел на престол, сумев завоевать его в результате долгой и кровопролитной войны с множеством непокорных феодальных родов, обладающих магическими силами и живущих по принципу «моя территория – моё государство». Впоследствии, именно эти феодалы и стали первыми представителями аристократического мира, известного нам сейчас.

– Хотите сказать, что Нестеров – родственник императора? – задал я провокационный вопрос.

Мечников, будучи тёртым калачом никак не отреагировал на это, лишь тихо заметив:

– Я хочу лишь сказать, что никому доподлинно не известно, каким родовым даром обладают Романовы и это порождает множество слухов, об одном из которых я вам и поведал.

Всеволод Игоревич несомненно лукавил. Императорская династия действительно тщательно скрывала свою родовую силу, но, как известно, дыма без огня не бывает и многочисленные слухи вот уже многие десятилетия утверждают, что Романовы – сильнейшие менталисты. А учитывая, что за последний век по тем или иным причинам исчезли практически все великие дома, чьи представители владели ментальным даром, то можно было утверждать на сто процентов, что императорская семья планомерно уничтожала конкурентов, кто мог посягнуть на их власть и трон.

И кровная вражда между Нестеровыми и Волченко, положившая конец двум великим родам, вспыхнула очень быстро, словно срежиссированная опытным кукловодом. А ведь она была очень выгодна правителю, который разом избавился от двух опаснейших семей, способных пошатнуть действующую власть. Вот только зачем? Но что‑то мои рассуждения зашли очень далеко. А ведь у меня есть более насущные вопросы: