– Я не заметил, как бизнес заменил мне детей, как он вышел для меня на первое место. Подумать только, я был готов выдать свою единственную дочь за Романа Никитина, прекрасно осознавая, какой он ужасный человек. Ради власти, статуса и денег я готов был отдать свою Наташеньку этому монстру. И лишь благодаря тебе я сейчас могу видеть свою дочь счастливой, окружённой любовью и заботой, которой достойно её доброе сердце.

Он беспомощно опустил голову и Акали, что до этого верно сидела у моих ног, подошла к нему и положила голову на его колени.

– Ты был прав, Даниил. Но к сожалению я понял это слишком поздно, – выдохнул Васнецов, так и не поднимая головы.

– Я очень рад, что вы осознали всё это и мне очень жаль, что произошло это в таких обстоятельствах, – участливо сказал я, понимая всю глубину его чувств.

– Прошу, пощади моего глупого сына, который не ведал что творит, – посмотрел мне в глаза он. – Я прошу тебя не как аристократ, а как любящий отец, искренне переживающий за своего сына.

Я тяжело вздохнул:

– Мне очень жаль, но мы оба понимаем, что дуэль должна состояться.

Он отвёл взгляд, чтобы я не увидел то, что в них было.

– Но я очень ценю вас, ваши чувства к Василию и то, что вы для меня сделали. Вы действительно поверили в меня, когда мало кто верил. И я ценю это. Поэтому я помогу вам спасти Василия. И мы вместе придумаем, как это сделать.

Васнецов поднял на меня взгляд, полный надежды и сомнения:

– Но если ты не согласен отменять дуэль, то что мы можем сделать?

Я сделал глоток чая из своей новой кружки и посмотрел на него:

– Единственный способ не запятнать ничью честь – это провести дуэль. Но, чтобы сохранить жизнь вашего сына, она не должна быть моей первой дуэлью.

Он внимательно посмотрел на меня и его глаза просияли:

– Ты хочешь успеть провести другую дуэль до того, как встретиться с Василием!

Но я тут же разочаровал его, отрицательно покачав головой:

– Нет, Иван Васильевич. Я не собираюсь никого убивать ради вашего сына. Поэтому, единственный способ – доказать, что на момент дуэли с Морозовым я уже был аристократом и предстоящая дуэль – уже не первая.

Ведь я уже устраивал официальную дуэль с Николаем Морозовым и это делает поединок с сыном Васнецова рядовым, на котором можно использовать любую защиту.

– Что? Ты ведь получил титул всего неделю назад, – ничего не понимал Васнецов. – Как ты собираешься теперь доказать, что был аристократом раньше?

– Именно это нам с вами и предстоит придумать, – уверенно кивнул я.

В следующие дни Васнецов включился на полную. У него впервые за последнее время появилась цель, ради которой он готов был свернуть горы. И я смог воочию увидеть того человека, что поднял прогоревший бизнес отца до одного из главных игроков в сфере торговли.

Но, несмотря на работу лучших юристов, что двое суток пытались найти лазейку в законах, прогресса не было. Дела вернулись в обычное русло, во всяком случае до сегодняшнего вечера, когда в мою дверь неожиданно не постучали.

– Добрый вечер, Даниил, прошу прощения, что без приглашения, но я полагаю, что ты привык к подобным визитам, – улыбнулся Мечников, намекая на прошлый раз, когда он посещал мою квартиру.

Пройдя на кухню, я поставил чайник, но сидящий за столом лекарь откашлялся и сказал:

– Полагаю, нас ждёт сложный разговор и лучше налить что покрепче.

Я поднял бровь и заметил:

– А стоит ли туманить разум, если разговор серьёзный?

Мечников согласно кивнул и дождался, когда я налью крепкого чая.

– Новые? – усмехнулся он, когда я поставил перед ним новенькую чашку.

– Что за разговор? – сразу перешёл я к делу.

Мечников строго посмотрел на меня, сделал большой глоток, а потом произнёс:

– Я предлагаю стать твоим отцом.

Услышав это, я непроизвольно прыснул чаем от неожиданности:

– Что⁈

Ну, Всеволод Игоревич! Это что вообще такое? Он решил взять быка за рога и сделал предложение моей маме? Быть такого не может. Я даже не знал, что они виделись после того устроенного мной ужина, а тут такое!

Увидев мою реакцию, Мечников чуть покраснел и тут же стал объяснять:

– Весь высший свет последние дни бурлит из‑за активности Васнецова. Он поднял на уши весь город и буквально разделил всех на два лагеря. Часть старой аристократии считает его попытки избежать смертельной дуэли позорящими сами устои аристократического уклада, а другая половина – вовсю предлагает наконец отказаться от старых и негуманных традиций, что давно не соответствуют духу времени и принципам гуманизма.

– И как это связано с вами и моей мамой? – нахмурился я.

Мечников тут же активно замахал руками:

– Даниил, я говорю совершенно о другом. Мне лишь хочется помочь Ивану Васильевичу и его сыну. И если я признаю тебя своим сыном, то ты будешь аристократом по праву рождения и проблема Васнецовых исчезнет.

Так вот оно что. Получается, это не из‑за мамы, а из‑за Ивана Васильевича, или…

– Моя мама в курсе вашего предложения? – спросил я и пристально посмотрел на Мечникова.

Его предложение можно сказать автоматически делало ей предложение о замужестве. Иначе бы никто даже не поверил в искренность и правдивость подобного отцовства.

– Я решил сначала поговорить об этом с тобой, – аккуратно заметил он.

Понятно. Значит мама даже не знает об этом. Без неё её хотят женить. Нет, так точно не пойдёт. Да и я, при всём желании помочь Васнецову, не готов на столь откровенную ложь, о которой всем будет известно.

– Желание помочь Ивану Васильевичу таким образом – очень благородное и я очень ценю оказанное мне доверие, – аккуратно произнёс я.

– Но ты не можешь согласиться на такое, потому что это будет ложью, – всё понял он.

– Да, – кивнул я. – Так что нам придётся придумать другой способ.

Мечников сделал глоток чая и задумался:

– Ты ведь понимаешь, что это один из немногих законных способов сделать тебе аристократический титул задним числом.

– Понимаю, – спокойно заметил я.

В кухне повисла тишина.

– Но ваше предложение натолкнуло меня на одну мысль, – сказал я. – Нужно искать ответ в отречении мамы от рода Юсуповых. Если доказать, что оно было незаконным или проведено с нарушениями, то юристы Васнецова легко смогут признать его недействительным и тогда мама вернёт себе аристократический титул, а вместе с ней и я.

– А знаешь, это действительно хороший вариант, – поддержал мою идею Мечников. – У многих в то время изгнание твоей мамы вызвало множество вопросов. Ведь ранее, когда человека изгоняли из рода, то он не лишался аристократического статуса и оттого случай твоей мамы стал столь резонансным.

Теперь у нас была ясная стратегия куда двигаться. А когда есть чёткая цель, то гораздо проще к ней идти.

Уже спустя полчаса и один телефонный звонок, все лучшие юристы города уже работали над тем, чтобы выяснить все обстоятельства отречения моей мамы от рода Юсуповым и последующим за этим лишением её статуса аристократки. Мы все были полны надежды и уверенности в скором успехе, но реальность оказалась сурова и жестока.

– Никаких шансов, – бессильно опустил голову Васнецов, когда я приехал к нему в поместье, чтобы узнать о результатах.

– Неужели никто из юристов не придумал ничего путного? – удивился я, ведь прекрасно понимал, что опытный и цепкий юрист способен творить чудеса.

Мне кажется, если бы было нужно, то он бы и фарш провернул назад и зубную пасту смог обратно в тюбик засунуть.

– Юсупов в тот раз сделал всё идеально, – покачал головой Васнецов. – Без откровенного подкупа и подлога мы ничего не сможем сделать. А если мы даже подумаем о том, чтобы играть нечестно, то он репутационно уничтожит всех причастных к этому.