– Нужно немедленно сообщить об этом Меньшикову, – остановился Всеволод Игоревич.

– А насколько вы ему доверяете? – спросил я. – Или всё‑же допускаете мысль о том…

– У него достаточно опыта и ресурсов, чтобы провернуть такое, – перебил меня Мечников, а затем строго посмотрел на меня: – И что мы будем делать?

– Как я уже сказал – мы начнём с оружейного завода и Долгопрудного, – уверенно сказал я, а затем взглянул на часы и добавил: – Но не сейчас. Сейчас мы поужинаем.

Мечников удивлённо посмотрел на меня и в этот момент раздался стук в дверь.

– Ты ещё кого‑то ждёшь? – удивлённо спросил он.

– Всё думала, когда ты пригласишь меня посмотреть на свой новый ремонт, – улыбнулась мама, вручая мне тортик.

– Да, что‑то затянул с этим, – ответил я, принимая угощение. – Я тут с другом засиделся, так что мы не одни будем.

– Это же просто замечательно, – просияла она, проходя в кухню.

Но спустя десять секунд её мнение изменилось на диаметрально противоположное:

– Что он тут делает?

Увидев мою маму, Мечников тут же подскочил с места, звонко ударившись головой об висящую над столом лампу.

По квартире пролетел гулкий звон стекла и оглушённый лекарь рухнул обратно на стул.

– Всеволод! – вскрикнула мама и тут же бросилась к падающему со стула Мечникову.

Я же, видя это, не смог сдержать улыбку. Не зря, ох не зря я подстроил эту встречу. То, как мама бросилась к нему, говорило об её истинном отношении. В ней нет ненависти или злости на этого человека. Это всё ширма, выстроенная, судя по всему, для защиты её собственных чувств.

– Даня, неси что‑нибудь холодное, – тут же скомандовала она.

Открыв морозильник, я обнаружил там одиноко лежащий кусок говяжьей вырезки, который дожидался своего часа.

Тут же возникшая рядом Акали жадно облизнулась.

– Но‑но‑но! – погрозил я, передавая ледяной пакет маме. – Это для гостей.

Собака тут же недовольно оскалила острые зубы, а затем нехотя ушла в комнату.

– Я умер, а ты ангел? – вдруг произнёс Мечников слабым голосом.

– А ты неуклюжий балбес, – буркнула она, но от меня не укрылась едва заметная улыбка. – Данькин новый ремонт уже попортил.

Придя в себя, он сфокусировал на маме взгляд и там промелькнул страх:

– Вера? Это действительно ты?

Мечников неловко попытался встать, но сделал это слишком резко и вновь едва не потерял сознание.

Улыбка с маминого лица тут же испарилась, а вместо ней пришла грусть и разочарование.

– Да, я уже ухожу, – тихо сказала она и поднялась, чтобы выйти из кухни.

Но я смотрел на это и не переставал улыбаться, потому что знал.

«Что у трезвого на уме то у пьяного на языке» – гласит старая поговорка.

И я знал, что сорвалось с языка подвыпившего Всеволода Игоревича.

Расстроенная мама уже хотела выбежать, её глаза заблестели, но в последний момент её руку схватил Мечников.

– Постой, прошу, – тихо сказал он, опустив взгляд. – Останься.

– Зачем? Ты ведь ненавидишь меня, – не поворачиваясь, ответила она.

– Ненавижу? – расширились глаза лекаря и он вновь попытался встать со стула и пошатнулся.

Мама тут же подскочила к нему, беря под руку и сажая на место.

– Не вставай, балбес, а то ещё что‑нибудь поломаешь, – озорная улыбка вновь появилась на её лице.

Происходящее скорее напоминало бразильский сериал, где в главной роли снималась моя мама. Но это была жизнь.

Двое человек, которые явно питали друг к другу тёплые чувства и не виделись почти двадцать лет, сейчас сидят у меня на кухне. При этих мыслях в помещении повеяло чем‑то добрым и тёплым.

– Почему ты всегда избегала меня? – тихо спросил Мечников.

Мама не ответила. Но мне было прекрасно понятно. Она стыдилась и чувствовала себя перед ним виноватой за то, что сбежала тогда, опозорила себя, свой род и унизила его. И ей не всё равно, потому что очевидно, что у них до сих пор остались друг к другу чувства. Оттого мне ещё непонятнее, почему она ушла к моему отцу.

– Ты хороший человек, Всеволод. Ты достоин счастья, достоин уважения и любви той, кто этого заслуживает, – не в силах смотреть ему в глаза, ответила мама.

– Это так, – спокойно сказал он. – Но прошу, прекрати решать это за меня. Ты ушла тогда, даже не спросив меня и хочешь вновь принять решение без учёта моего мнения.

– А какое мнение у тебя? – подняла она на него взгляд.

– Такое, что мне надоело жить одному и давно плевать, что говорят люди, – твёрдо сказал Мечников.

Так, пожалуй мне срочно понадобилось сходить в магазин.

С этими мыслями я вышел в коридор, оставив маму и Всеволода наедине. Но не успел я одеть обувь, как в дверь настойчиво постучали.

Открыв дверь, я обнаружил на пороге взволнованного Вову, держащего на руках щенка. Он вытянул его вперёд, буквально тыча мне в лицо:

– Видишь⁈

Я посмотрел на щенка, пытаясь понять что не так. Довольный барбос энергично мотал хвостом, так же не понимая, зачем его сюда принесли. А затем он просто взял и лизнул меня в нос.

– Фу блин, – тут же вытер я обслюнявленный нос. – Вова, говори уже что не так, мне некогда играть в загадки.

– Что не так? А вот в том‑то и дело, что всё так, – воскликнул он, прижимая щенка к груди.

– А должно быть? – спросил я.

– А должно быть не так, – ответил он, проходя в квартиру. – Я варил ему тушёнку, а этот остолоп запрыгнул на плиту…

– И стащил лакомство? – усмехнулся я.

– Ага, – саркастическим тоном ответил он. – И при этом сел на газовую горелку. Включенную газовую горелку!

– О! – просиял я. – Поздравляю тебя, твой питомец перенял гены матери. Похоже, что он тоже невосприимчив к огню.

– Это животное с магическими мутациями⁈ – Вова посмотрел в глаза счастливому пёселю на своих руках.

– Получается что так, – пожал я плечами. – Раз уж пришёл – пошли чаю с тортиком попьём.

Зайдя в кухню, мы обнаружили там мою маму, так и стоящую над Мечниковым с куском замороженной говядины.

– Здравствуйте, тётя Вера, – улыбнулся Вова. – Это вы Всеволода Игоревича так отделали за то, что они вас с собой в Лондон не взяли? Правильно. Заслужили. Можете и за меня ещё разок ударить.

– В Лондон? – поразилась она. – На самолёте? Уже?

– Не беспокойся, Вера. Он вообще не выпивал там, – зачем‑то вступился Мечников, видимо не отошедший от удара по голове.

– А мне ещё и беспокоиться надо? – тут же переключилась мама на него.

Да уж. Вечер перестал быть томным. Прямо‑таки семейный ужин со всеми вытекающими.

– Пожалуй я в другой раз зайду, – шепнул Вова. – А где мой…

Щенок весело и задорно играл с Акали у меня в коридоре и явно не собирался домой.

– Потом тебе приведу, – кивнул я и открыл входную дверь, чтобы выпустить Вову.

Но Вова так и остался стоять в проходе, не шелохнувшись, потому что за открытой дверью стояла фигура Сергея Распутина. Он уже занёс палец над дверным звонком и мы так и застали его в этой позе.

– Добрый вечер, а я уже ухожу, – быстро сказал Вова и протиснулся мимо Распутина.

– Вы проигнорировали моё приглашение на встречу, – сухо произнёс он. – У нас есть важный разговор.

– Сергей Олегович, я отказал вам во встрече именно сегодня, потому что у меня были планы, – твёрдо сказал я, вовсе не радостный его нежданному визиту.

– Как я вижу дела уже закончены, а я уже тут, – строго сказал он, проходя внутрь.

Что за безумный день сегодня? Почему я понадобился всем именно сегодня?

– Совет вам да любовь, – сухо произнёс Распутин, первым зашедший на кухню.

Через секунду раздался звон разбитой посуды.

Зайдя туда следом, я увидел лишь резко отстраняющихся друг от друга маму и Мечникова. Их лица были пунцово‑красными. Взрослые люди напоминали двух школьников, которых поймали обжимающимися в тёмной кладовке. А рядом на полу лежали осколки чашки, которую эти голубки уронили.