– Что это? – спросил я, забирая хрупкий клочок бумаги.

Она сохранилась куда лучше блокнота и письма. Чувствовалось, что бумага изначально была куда более плотной и качественной и оттого время не смогло уничтожить её.

«Забудь всё, что узнал от Нестерова. Род Волченко должен разорвать все связи с ними и начать кровную вражду.»

Когда я прочитал короткий текст, то у меня страшно заболела голова, а из носа пошла кровь. В глазах потемнело и мир вокруг погрузился в темноту.

Это был текст чьего‑то приказа, – промелькнуло в голове, прежде чем мир перед глазами окончательно исчез.

Яркий свет ударил в глаза. Мир вокруг вспыхнул яркими красками и зрению потребовалось какое‑то время, чтобы привыкнуть.

Я попытался подняться, но ледяной холод металла врезался в запястье.

Наручники.

Осмотревшись, я понял что нахожусь в тесной комнате, прикованный к единственной кушетке. Скромное убранство, а главное наличие наручников на руке, явно давало понять – это отнюдь не больничная палата.

Похоже, бандиты смогли одолеть Нестерова и сейчас я нахожусь в их логове. Интересно, получилось ли спастись у Вовы? Как там Акали?

Вспомнив про собаку, в голове сразу всплыло воспоминание о том, как она без единого повреждения пережила магическую атаку. Неужели это не простая собака?

Вспоминая и анализируя произошедшее, я уже гонял тонкую полоску максимально сжатого воздуха в районе самого узкого места наручника. Металл неохотно поддавался, едва заметно стёсываясь. Но дело шло, хоть и очень медленно.

Спустя какое‑то время мои мысли, но не действия, прервал резкий лязг металлического затвора.

– Ну наконец‑то очнулся, – раздался слегка недовольный голос зашедшего высокого мужчины.

Он ловким движением подхватил стоящий в углу металлический стул и, поставив его рядом с моей кушеткой, сел на него.

– Ну что, – пристально посмотрел он на меня. – Я жду подробного рассказа.

– Где я? – спросил его вместо ответа.

И в этот момент я ощутил, как чувства приглушаются. Впервые с момента попадания в этот мир я перестал ощущать связь с воздушной стихией. Моё лицо не выдало ни малейшей эмоции, но я осознал страшную вещь: передо мной, похоже, сидел антимаг. Дар, приводящий в ужас любого одарённого. Это были дементоры этого мира, буквально высасывающие всю магию вокруг себя.

– Здесь я привык задавать вопросы, – ледяным тоном произнёс он.

Началась битва взглядов. Пустой, безэмоциональный взор неизвестного мужчины, казалось, пытается заглянуть мне в самую душу, чтобы найти там ответы на свои вопросы. Но в эту игру можно играть вдвоём.

Спустя тридцать бесконечных секунд этих гляделок, он наконец выдохнул и произнёс:

– Вы находитесь в следственном изоляторе особого отдела. В данный момент ведётся разбирательство в связи с магической битвой на территории поместья рода Волченко.

Я тут же расслабился и, судя по всему, это отразилось на моём лице, потому что мужчина нахмурился и продолжил:

– Думаете, что вы в безопасности? Вы – участник незаконной магической битвы и подозреваемый в нанесении тяжких увечий шести людям.

– Где мой друг и собака? – не обратил внимание на тяжесть обвинений я.

Мне нечего было опасаться. Я прекрасно понимал, что Вова защищён правом последнего, да и находился на территории своего поместья, пускай и заброшенного, где он волен делать что угодно для защиты своей территории. Он однозначно даст показания о том, что я действовал в его интересах и защищал аристократа, находящегося под особой защитой, как последний представитель своего рода. Но оказалось, что опасаться мне нужно было из‑за другого.

– Это была ваша собака? – удивился мужчина, пришедший, чтобы провести мой допрос. – Она напала на двоих сотрудников при исполнении.

– Это моя собака, – тут же повернулся я к незнакомому мужчине.

– Если это ваша собака, то мы можем расценить это как нападение на сотрудника отдела лично с вашей стороны, – с угрозой сказал он.

– Это. Моя. Собака, – твёрдо повторил я, не отрывая от мужчины взгляда. – И я готов нести ответственность.

Он молча оценивал меня, а затем коротко кивнул и усмехнулся:

– Хорошо. Вижу, что для вас верность – не пустой звук. Это облегчает работу, но не делает её простой. В любом случае, вы пока будете находиться здесь, пока мы не выясним всю картину произошедшего сегодня.

Сказав это, мужчина осознал, что допрос не удался, встал и направился к выходу.

– Кто вы такой? – неожиданно для него спросил я.

– Почему вы считаете что я должен вам сообщать это? – удивлённо обернулся он.

– А разве просто так спросить нельзя? – улыбнулся я.

Мужчина хохотнул:

– Знаете, такую причину, на удивление, мне никто не называл, так что так и быть – отвечу вам в качестве награды за подобную оригинальность. Меня зовут Григорий Александрович. Меньшиков.

Сказав это, светлейший князь вышел из помещения, оставив меня наедине со своими мыслями.

Частная клиника Петровская здравница

Всеволод Игоревич Мечников закончил приём и зашёл в свой кабинет. Долгая операция отняла у него много сил и он устало плюхнулся в своё рабочее кресло.

– Я так полагаю, мне придётся подождать, – раздался знакомый голос из тёмного угла помещения.

Мечников устало потёр переносицу:

– Саша, ну сколько ты ещё будешь устраивать эти неожиданные появления из темноты? Почему нельзя просто прийти как все люди?

– Прости, но я сегодня в неподобающем виде, – с усмешкой в голосе ответил Нестеров и, наконец, вышел из тени.

Перед Мечниковым предстал сильно раненый друг, с трудом держащийся на ногах. Дорогая одежда была грязная и порванная, левая рука была сломана и безвольно висела вдоль тела, а всё лицо было покрыто узором из ссадин и засохшей крови.

– Твою мать! ты во что влез, идиот? – тут же подскочил к нему лекарь, помогая лечь на стоящий у стены диван и мгновенное приступая к лечению. – Я думал ты уже давно в Европе.

– Я решил ненадолго задержаться и, как оказалось, не зря. Это наш последний разговор, Всеволод, и я хочу рассказать тебе кое‑что очень важное на прощание, – слабым голосом произнёс Нестеров, стойко перенося боль от медленно регенерирующих нервных окончаний.

Через несколько минут, когда боль отступила, он пересказал всё, что только что произошло в поместье Волченко.

– Ты бросил там Даниила без сознания в окружении бандитов? – нахмурился Мечников, прерывая рассказ.

– Да нет конечно, – буркнул Нестеров. – Он до этого справился с доброй половиной нападавших, я нейтрализовал оставшихся трёх человек и только потом ушёл. Точнее, перед уходом я сделал кое‑что ещё.

Мечников недоверчиво взглянул на раненого друга. Он прекрасно знал, что менталист не сильно обременён моральными рамками и ожидать от него можно всего, чего угодно. И дальнейший рассказ Нестерова полностью оправдал подозрения Мечникова:

– Этот пацан Волченко напросился на меня, словно обезумевший. Я конечно понимаю, что являюсь для него скорее врагом, чем другом, но парень действовал словно бык, увидевший перед собой красную тряпку, словно…

– Действовал не по своей воле, – тут же догадался Мечников, к чему ведёт его друг.

– Именно, – кивнул тот и протянул небольшой клочок бумаги. – Я переписал текст, чтобы ты тоже на меня не набросился.

Мечников прочитал короткий текст с приказом начать кровную вражду с родом Нестеровых и поднял удивлённый взгляд на Александра:

– Что значит «забудь всё что сообщил Нестеров»? Что ты такого сообщил молодому Волченко, что Даниил заставил его забыть и напасть на тебя?

– А вот тут самое интересно, – ответил Александр. – Оригинальной записке более двух столетий и как можешь понять – приказ не утратил своей силы за это время.