– Ах вот зачем, – расплылся я в улыбке, когда в регистратуре мне сказали где найти Дроздова Игоря Николаевича.

– Я ещё не вызывал, – грубо кинул мужчина за столом, не поднимая взгляда с газеты.

Мне потребовалось время, чтобы узнать в читающем спортивную газету докторе пьяницу из парка.

– Мне только спросить, – не удержался я, чтобы пошутить.

– Всем только спро… – устало парировал врач, но не договорил.

– Игорь Николаевич, у меня вопрос по вашему профилю. Как врач‑нарколог подскажите: если человек злоупотребляет спиртным, вследствии чего у него меняется поведение до того, что он готов причинить увечья незнакомому человеку и даже угрожать смертью, то это лечится?

Сидящий за столом доктор замер и не издавал ни звука. В повисшей тишине я слышал как бешено колотится его сердце.

– Ну так что, способен излечиться? Или списанный материал? – ухмыльнулся я.

– Что тебе нужно? – злобно процедил он, вернув самообладание.

– Мне? Власть, статус, титул, полная свобода, мир во всём мире в конце‑концов. А вы сейчас как специалист интересуетесь? Или так, светская беседа? – продолжал юморить я.

То, что алкоголик оказался врачом‑наркологом никак не укладывалось у меня в голове и сильно веселило.

– Прекрати издеваться, – рявкнул он, окончательно придя в себя. – Чего пришёл?

– Как грубо, вы так со всеми пациентами? Или только с теми, кого убить грозились? – к концу фразы мой голос похолодел и в нём не осталось и тени дружелюбия.

И Дроздов поплыл. Точнее испугался. Он всё прекрасно понимал. Я стоял перед ним, словно призрак прошлого.

Обычно, в такие моменты люди просят прощения, молят пощадить их, не рушить жизнь и карьеру. Клятвенно заверяют, что никогда так больше не поступят, что это было в первый и последний раз, что готовы искупить вину. И это нормально. Человек всегда должен получить шанс на прощение. Один шанс.

Но Игорь Николаевич у нас оказался необычным человеком, Игорь Николаевич у нас оказался клиническим идиотом, если выражаться привычной ему терминологией.

Вместо сожалений и извинений, он стал сыпать угрозами и оскорблениями.

– Да ты хоть понимаешь, кто я а кто ты? Щенок мелкий, да никто ни единому твоему слову не поверит! – брызгал он слюной. – Думаешь меня отсюда уволят? Да ни за что на свете! Я его сына от срока спас, так что я в этой клинике словно скала!

– Мне нужно то видео, что вы снимали в парке, – властно сказал я, когда поток брани из его уст прекратился.

– Что тебе нужно? Совсем страх потерял? Думаешь Макс тебя не найдёт снова? – усмехнулся он. – Да я лично прослежу, чтобы он тебя закопал, а потом ему справку слеплю, что он в больнице у нас лежал, пока ты помирал где‑нибудь.

Ну и гнилой человек оказался всё‑таки. Честно говоря, думал что просто мужик перебрал и натворил всякого под алкоголем. А вон оно как из него лезет. Ну значит тем более не жалко.

Я достал из кармана диктофон и продемонстрировал мигом замолчавшему наркологу. Злой и испуганный, он смотрел на меня и ждал моего предложения.

– Знаешь, я мог бы предложить тебе видео, в обмен на то, что главврач никогда не услышит эту запись. А потом пошёл бы прямиком к нему и всё выложил, – равнодушно посмотрел я на него. – Но тут есть одна проблема: я всегда держу своё слово, даже перед такой мразью как ты.

Он оскалился, но промолчал.

– А наказать тебя надо обязательно. Значит видео ты мне отдашь просто так, – пожал я плечами и подошёл к его столу, протягивая вырванный из моего блокнота лист.

– Что это? – только и успел недовольно бросить он, прежде чем его взгляд остекленел.

Через пару минут я вышел из кабинета заведующего наркологическим отделением и направился прямиком к главврачу. Как я уже говорил, оставлять этого урода безнаказанным – не мой стиль.

Взявшись за ручку массивных дверей кабинета главного врача Мариинской больницы, я замер. Думаю есть куда лучший способ наказать не только попутавшего берега нарколога, но и главврача, его покрывающего.

Поэтому я отпустил ручку двери и вместо неё взялся за свой телефон:

– Вика привет! Раздобудь ка информацию про главврача Мариинской больницы и его сына. Там потенциально какая‑то тёмная история с уголовкой должна быть.

– Уже работаю, – хищно произнесла журналистка, у которой был нюх на скандальные разоблачения.

Офис лиги магических единоборств

Добиться встречи с главным промоутером лиги магических единоборств оказалось не так уж и сложно. Одна волшебная фраза про то, что у меня есть скандальное видео с одним из их главных проспектов и вот у него внезапно нашлось свободное время для личной встречи.

И каково же было моё удивление когда секретарь назвала знакомый мне адрес. Ведь именно в этом бизнес‑центре теперь располагался офис молодой, но очень перспективной фирмы «Уваров и Распутина».

– Даниил Александрович, это всё конечно очень грустно, что на вас было совершено нападение, но причём тут наша организация? – развёл руками невысокий коренастый мужчина в чёрной водолазке. Его полностью лысая голова сияла ярче, чем солнечный диск за окном.

Несмотря на грозный вид, Жорж Рогов оказался очень интеллигентным и вежливым человеком. Но это не отменяло его железной бизнес‑хватки. Он не собирался идти ни на малейшие уступки. когда речь касалась его организации.

– При том, что участник, Безумный Макс – ваш боец, – заметил я.

– Даниил Александрович, ну во‑первых мы не можем быть уверены на сто процентов, что на видео запечатлён именно Максим Коваленко, а во‑вторых, мы не знаем всех обстоятельств произошедшего, – вежливо, но настойчиво возражал промоутер. – Думаю вам лучше всего обратиться в правоохранительные органы, чтобы они нашли всех участников и разобрались в произошедшем.

Рогов прекрасно знал, что полиция даже не подумает задерживать известного бойца и предъявлять ему столь серьёзные обвинения, основываясь лишь на моих показаниях и тёмному видео, где видны лишь силуэты. И действия промоутера не вызывали у меня негатива. Напротив, я испытывал уважение к такому грамотному управленцу: он незамедлительно встретился со мной, чтобы лично оценить масштаб угрозы для лиги и его бойца и лишь убедившись в том, что весомых улик у меня нет, очень вежливо «отфутболил».

Но в его безупречной стратегии было одно упущение – он недооценил того, кто сидел напротив.

– Ваша правда, – невозмутимо ответил я. – Вот только документально турнир на арене продолжался до восьми утра и всё это время боец фактически был на работе. Получается, что нападение совершил не просто Максим Коваленко, а ваш работник Максим Коваленко. Более того, во время нападения он использовал специализированный защитный артефакт, который выдала ему лига.

Я посмотрел промоутеру прямо в глаза. Но он не дрогнул.

– И если вы считаете себя непричастными к подобным действиям, то мы прямо сегодня отдадим это видео на суд общественности и люди сами решат, имеете ли вы к этому отношение или нет, – пожав плечами добавил я и встал из‑за стола.

– Стойте, стойте, давайте ещё раз как следует обсудим произошедшее, – сказал сидящий за столом мужчина, когда я подошёл к двери. – Мы готовы разорвать контракт с ним, если вы не будете придавать этот случай огласке. Выпустим официальный пресс‑релиз, что Коваленко получил серьёзную травму на тренировке и больше не может выступать в нашей лиге.

– О нет, вы не будете столь милосердны с ним, – кровожадно улыбнулся я. – Он должен сполна заплатить за свои поступки. И вы прекрасно понимаете о чём я говорю, потому что активно используете его скверный характер и выходки в качестве пиара своей организации.

– Что вы хотите? – непонимающе посмотрел Георгий.

– Я хочу уничтожить его карьеру, растоптать той образ, что вы для него слепили. Вы продолжите ставить его на бои, но теперь перестанете подсовывать бывших именитых магов, которые за солидные премиальные ложились под перспективного проспекта, – мой голос эхом отражался от стен его кабинета.