– Думаю твои опасения беспочвенны, мой статус уже не позволит ему так просто убить меня, – медленно отпив чёрного кофе, произнёс я.

– Убить? – подняла взгляд Распутина, чуть дёрнув кружку.

Несколько капель горячего чая попали ей на руку, но она казалось не обратила на это никакого внимания.

– Он не собирается тебя убивать, он хочет посадить тебя в тюрьму! – слегка подалась вперёд сидящая напротив меня аристократка.

Вот это что‑то новенькое, интересно, что придумал Павел и причём тут Алиса Распутина.

– Не думаю, что у него это получится, – успокаивающе улыбнулся я, видя напряжённое состояние девушки. – При всём его статусе, Павел Алексеевич не обладает подобной властью.

– А вот Меньшиков ещё как обладает, – возразила она.

– Но насколько мне известно, Юсупов не вхож в ближний круг светлейшего князя и не имеет на него такого влияния, – я отставил кофе в сторону и внимательно посмотрел на Алису. – Говори прямо, что тебе известно.

– К моему отцу приезжал Юсупов и прямо просил его познакомить их с Меньшиковым, чтобы тот помог ему избавиться от тебя, – ответила она.

– А когда твой отец восстановил отношения с Юсуповым? После того скандала с нашими фотографиями, казалось что между ними пробежала чёрная кошка, – откинулся я на спинку стула, рассуждая над происходящим.

– Тогда, когда договорились о моей свадьбе с Романом Павловичем, – чуть дрогнувшим голосом сказала она, с силой поставив кружку на стол.

Я никак не отреагировал на эту, как ей казалось, шокирующую новость, продолжая спокойно смотреть на взволнованную девушку полным спокойствия взглядом.

– Ау, ты услышал что я сказала? – помахала она мне рукой. – Тебе всё равно?

– Этого следовало ожидать, – медленно произнёс я, погружённый в просчитывание ситуации. – Для Юсупова ты – отличная партия, не считая скверного характера.

Распутина, услышав мои слова, буквально потеряла дар речи. Приоткрыв рот, она долго не могла сказать ни слова, пока наконец её не прорвало:

– Скверный характер⁈ Это у меня то скверный характер⁈ – вскочила она, нависнув над столом.

– Да, – расслабленно ответил я. – Для высшего света у тебя ужасный и неподходящий характер. Хотя я наоборот нахожу его весьма перспективным.

Девушка глубоко дышала, так сильно, что её ноздри то и дело расширялись, выпуская тот пар, что разрывал её изнутри. Она не привыкла, что кто‑то разговаривает с ней столь открыто и откровенно.

– И почему ты находишь меня перспективной? – ехидно спросила она, поправив прядь огненных волос. – Хочешь статус аристократа получить?

Я не поддался на её провокацию, хотя прекрасно понимал, что в ней говорило в первую очередь любопытство. Девушка хотела невзначай узнать о моих к ней чувствах.

– Мне не нужен аристократический статус, полученный таким образом, – мой решительный взгляд устремился на девушку. – Тем более, моя цель не просто аристократический статус, а свой собственный род. Самый могущественный и влиятельный.

– Угу, ну конечно, – усмехнулась она. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебе предложат примкнуть к знатному роду и стать настоящим аристократом.

– Как ты заметила, моя речь никак не изменилась, – улыбнулся я, скрестив руки за спинкой стула и потянувшись.

– Ты хочешь сказать… – взгляд Распутиной расширился, а брови поползли наверх.

Я коротко кивнул и произнёс одну фамилию:

– Юсупов.

Она медленно села обратно на свой стул, не сводя с меня взгляда.

– Так вот почему Павел Алексеевич готов пожертвовать своим сыном и женить на мне, лишь бы отомстить тебе за подобное оскорбление, – тихо произнесла она, наконец всё осознав.

Алиса по сути стала разменной монетой в нашей с Юсуповым негласной войне. Пару месяцев назад, при первом знакомстве с ней, я бы подумал что поделом этой надменной аристократке. Месяц назад, мне было бы всё равно. Но теперь, узнав её получше, я увидел в ней яркую и сильную личность, которая просто не готова мириться с текущим положением дел в высшем свете.

В Распутиной я увидел себя: человека столь яркого и сильного, что не хочет играть по чужим правилам и ставит свои ценности и свободу на первое место. И именно поэтому, когда она попросила меня помочь сорвать договорённости её отца с Юсуповым, я без раздумий согласился.

– А теперь ответь мне на самый главный вопрос, – подался я вперёд. – Что в твоей сумке?

Алиса развела руками и спокойно ответила:

– Сменная одежда.

А затем, поняв что только что сказала, сильно покраснела, распахнула сумку и повысив голос спешно добавила:

– Забудь об этом, Уваров, и даже не мечтай! Я же не могла выйти из дома в этом тряпье, что на мне сейчас. Пришлось брать с собой.

– Угу, и поэтому тут есть полотенце и средства для макияжа, – ехидно заметил я, чем лишь усилил красноту её щёк. – Ладно, иди умывайся, я пока приготовлю нам что‑нибудь перекусить на завтрак.

Она взглянула на часы и весьма удивилась. Мы проболтали несколько часов и было уже утро. Поэтому коротко кивнув, аристократка отправилась в ванную.

Достав из холодильника яйца, сметану и молоко, я быстро смешал всё и вылил на сковородку. Мой фирменный омлет ещё из прошлой жизни.

Вот они – одни из самых полезных воспоминаний, – улыбнулся я.

Накрыв сковородку крышкой, я взял телефон и написал сообщение с просьбой о встрече следователю особого отдела, чей телефон мне дал Гончаров. И к моему огромному удивлению, через тридцать секунд телефон зазвонил.

– Доброе утро, Данил Уваров, я так понял вы тоже жаворонок, – услышал я сухой и безэмоциональный голос.

– Можно и так сказать, – хмыкнул я. – Мне дал ваш номер Станислав Сергеевич…

– Давайте без пустых разговоров, – грубо прервал меня мужчина. – Сегодня в шесть часов вечера, адрес пришлю на этот номер.

Не дождавшись моего ответа, он просто повесил трубку.

Поместье рода Волченко

Волк сидел за огромным столом в своём обветшалом кабинете. На некогда роскошной столешнице из красного дерева стояло две пустые бутылки из‑под дорогого алкоголя, а рядом валялись осколки бокала. Пол помещения был усыпан осколками зеркал, а на стенах висели зияющие пустотой рамы.

Криминальный хозяин города был в своём истинном обличии, огромный ожог украшал половину его лица, а на груди висел родовой перстень Волковых на тонкой золотой цепочке. По центру перстня виднелась глубокая царапина, разрезающая семейный герб пополам.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла из ободранной кожи, и его стеклянный взгляд был устремлён вдаль. В правой руке Денис сжимал осколок бокала, которым машинально водил по столу, выцарапывая витиеватый узор.

В дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь ответа, зашли.

– Вы хотели нас видеть, – раздался хриплый голос здоровяка с чёрным шарфом, скрывающим татуировку волка на массивной шее.

Внимание Волченко не упустило того, что его люди стали выказывать куда меньше трепета и уважения. раньше никто не мог себе позволить зайти в его кабинет без приглашения. И это было очередным тревожным звонком, сигнализирующим, что его империя трещит по швам.

– Что вам удалось выяснить ночью на фабрике? – властным тоном спросил солидный мужчина, сидящий за столом. Это был образ, под которым все подчинённые привыкли видеть Волка.

Суровый голос и взгляд не произвели на подчинённых того впечатления, что было раньше. Стоящие перед криминальным боссом не испытывали страха и трепета.

– На фабрике всё чисто, никаких следов, что появилась новая группировка, с кем может сотрудничать Игорь Ларионович, – сухо ответил верзила, выковыривая что‑то из зубов.

– Вы забрали новую партию? – пристально посмотрел на него хозяин кабинета.

– Партия была не готова, там проблемы с выпуском из‑за смерти Карамзина и сменой владельца, – ответил бандит, даже не посмотрев на Волченко. Его взгляд оценивал разгром в кабинете. Волку на мгновение даже показалось, что его человек посмел ухмыльнуться.