– Я до сих пор не уверен, что у тебя получится свести Алису с отпрыском Морозова, – смотря на тлеющие поленья, сказал он.

– Николай Морозов испытывает сильные чувства к Алисе, – спокойно заметил я. – Он ведёт себя как школьник, дёргающий за косички понравившуюся ему одноклассницу.

Распутин покачал головой:

– Меня больше беспокоит Алиса и глава рода Морозовых.

– Повторюсь, Михаила Морозова я беру на себя и даю слово, что он не станет препятствием, – с нажимом сказал я. – Но вот по поводу Алисы у меня нет никаких гарантий.

– С учётом её симпатии к тебе? – вызывающе посмотрел на меня аристократ, сидящий рядом.

– С учётом её непредсказуемого характера, – возразил я.

– Осторожнее, Даниил, ты ходишь по тонкому льду, – пронзающе посмотрел на меня Распутин. – Не забывай, что ты не аристократ, так что тебе лучше даже не смотреть в сторону моей дочери так, как она смотрит в твою.

– Вы прекрасно знаете, что в моих венах течёт аристократическая кровь, и вопрос признания моего статуса – лишь вопрос времени, – холодно ответил я.

Мне уже надоел этот разговор, происходящий не впервые. Прежде чем согласиться подыграть Юсупову и изобразить то, что Распутин меня предал, князь трижды приглашал меня на встречу, где я раз за разом убеждал его в том, что моё предложение выгодное. Решающим фактором стала та неприязнь, что он испытывал к Павлу Алексеевичу.

– Ты очень амбициозен и много о себе воображаешь, – сухо заметил Распутин.

– Я о себе не воображаю, я себя знаю. И знаю, на что способен, – твёрдо сказал я, поднимаясь с кресла.

Отношение Распутина ко мне изменится лишь тогда, когда я юридически стану полноправным членом высшего общества, а произойдёт это по моим расчётам уже очень скоро.

Самое главное, что он сделал то, о чём я просил и помог Юсупову нажить себе могущественного врага в лице светлейшего князя Меньшикова, а мне эта спланированная акция помогла наконец‑то добиться встречи со следователями особого отдела.

С самого первого дня, я рассчитывал именно на то, что Юсупов с помощью своих знакомств захочет натравить на меня представителей властей, а мне было необходимо, чтобы они проявили ко мне повышенное внимание. По‑другому, у меня не получалось донести до них правду про Карамзина и Волченко.

Плохо, что в какой‑то момент всё пошло не так и план в какой‑то момент вышел из‑под контроля, когда следователи не позволили мне взять с собой доказательства вины Карамзина, но благо моя интуиция и найденный тайник с компроматом позволили так или иначе повернуть ситуацию в мою пользу.

– Будь осторожен, – внезапно произнёс Распутин, когда я уже стоял в дверях. – Юсупова так просто ты не одолеешь. Раненый лев становится лишь злее и опаснее.

– Значит придётся его добить, – пожал я плечами и наконец вышел.

Поместье Юсуповых.

Павел Алексеевич Юсупов пребывал в скверном настроении. Его казалось бы надёжный план не сработал. Вместо того, чтобы нанести сокрушительный удар по зарвавшемуся выскочке, явно нацелившемуся на свержение гегемонии Юсуповых на газетном рынке, эта интрига обернулась ударом по репутации самого медиамагната.

Только что ему звонил Распутин и в ярости сообщил об отмене всех их договорённостей и разрыве всяческих отношений.

– Ты слишком много о себе возомнил, – тихо процедил Юсупов, едва завершив разговор с князем.

Он был в бешенстве от того, что Распутин обвинил его в подставе и предательстве, говоря так, будто лишь Юсупов хотел избавиться от Уварова и ввёл в заблуждение не только Меньшикова, но и самого Распутина.

Но ничего бы этого не было, если бы не сам молодой выскочка. Для Павла до сих пор оставалось загадкой каким образом Уваров смог выкрутиться из такой серьёзной ситуации и выйти сухим из воды после задержания. Этот факт раздражал медиамагната едва ли не сильнее, чем предательства Распутина.

Вот только самые серьёзные последствия от этого фиаско ещё только впереди. Из звонка Распутина, Юсупов понял одно: Меньшиков рвёт и мечет. И если с князем, который являлся другом светлейшего, тот ограничился словесной взбучкой, то Павел на такое может не надеяться. Меньшиков будет мстить. Долго и серьёзно. Это был очень влиятельный и крайне опасный враг, который мог доставить империи Юсупова действительно серьёзные проблемы.

От этих размышлений его отвлёк звонок дочери:

– Отец, я сейчас встретилась с нашим человеком, что остался не пойманным в редакции Уварова. Я хочу, чтобы ты выслушал полученные новости лично.

Юсупов поморщился. Он терпеть не мог, когда в его поместье приезжали незваные простолюдины. Ему приходилось приказывать прислуге долго проветривать помещения после подобных визитов. Но слова дочери заинтересовали его, а желание поскорее нанести ответный удар по безродному бастарду было сильнее его отвращения к представителям низшего сословия.

– Приезжайте, буду вас ждать через два часа в моём кабинете, – сухо ответил он и повесил трубку.

Спустя отведённое время в двери его кабинета постучали и, дождавшись приглашения, зашли двое человек.

– Добрый день, Павел Алексеевич, для меня большая честь… – начала было гостья, но Юсупов небрежно махнул рукой, прерывая приветствие.

– Отец, это… – хотела представить приехавшего гостя Кристина Юсупова, но отец грубо сказал:

– Мне неважно как кого зовут, говорите зачем приехали.

Видя, как реагирует отец на присутствие простолюдина, Кристина начала первой:

– Сегодня в редакции газеты Уварова было экстренное собрание.

– Пускай говорит первоисточник, – холодно сказал Юсупов и устремил взгляд на незнакомку.

– Сегодня было собрание, где Даниил объявил о том, что начато расследование в отношении Карамзина, – услышал Павел то, чего никак не ожидал.

– Что⁈ – подался он вперёд, не заметив как машинально сжал кожанные подлокотники своего кресла. – Этого не может быть!

– Уварову как‑то удалось достучаться до следователей особого отдела. Они выслушали его и согласились расследовать преступления Карамзина, – влезла в разговор Кристина.

Юсупов тяжело дышал, его ноздри раздувались с каждым вздохом, а сосуд в левом глазу лопнул от скакнувшего давления. Он прекрасно понимал, что сам предоставил Уварову время и возможность убедить следователей. Именно действия Павла привели к тому, что следователи особого отдела взялись за расследование и, видимо, на то есть веские причины, а значит…

– Готовится специальный выпуск с расследованием государственной измены Карамзина. Даниил нашёл доказательства и они все будут в статье. Она выйдет одновременно с официальным заявлением властей, – подтвердила его самые страшные опасения сидящая напротив гостья.

Это было смертельным выстрелом по репутации сразу всех его газет, которые с первого дня выставляли Карамзина героем. От подобного будет не отмыться. Необходимо уже сейчас действовать.

– Отец, ты ведь понимаешь, что нам нужно срочно начинать давать опровержения всего написанного нами за последний месяц? – спросила его Кристина.

Он поднял на неё взгляд, полный ненависти и презрения. Ему было противно и обидно от того, что его родная дочь настолько глупа, чтобы не понимать насколько подобные действия губительны.

– Нельзя этого делать. Это возымеет обратный эффект, – сухо сказал он. – Если мы резко сменим риторику до официального заявления властей, то не сможем сделать шокированный и удивлённый вид, когда всё вскроется. Единственный наш шанс смягчить удар по репутации – прикинуться обманутыми. Да, это также таит в себе негативный эффект, но он несравнимо меньше, если все узнают, что мы врали им, зная правду.

– А вы знали правду? – удивлённо спросила сидящая напротив девушка.

– Вы свободны, Кристина заплатит вам и отвезёт куда скажете, – вместо ответа сказал Юсупов. – Заплатит конечно же наличными.