– Почему вы не рассказали мне об Александре сразу?

– Он крайне опасен для окружающих и узнай ты о нём, то непременно бы попытался добраться до него, а зная Сашу, ни к чему бы хорошему это бы не привело, – покачал головой лекарь.

– И что же изменилось сейчас? Почему вы не стали настаивать на том, что Волченко солгал, продолжая пытаться скрыть от меня Нестерова? – посмотрел я на потухший взгляд Всеволода.

Что‑то очень тревожило его и расстраивало, и после следующих его слов, я понял что именно:

– Во‑первых, я понял, что ты всё и так знаешь, а во‑вторых…

Он тяжело вздохнул и в этом вздохе я услышал искреннюю грусть и сожаление страдающего человека.

– Во‑вторых, мы с тобой вряд ли когда‑либо ещё увидим его, – после паузы, произнёс он. – И несмотря на его характер, Саша был моим ближайшим, если не единственным, настоящим другом.

– Почему не увидим? – удивился я, решив не бередить его душевную рану.

– Я слишком хорошо его знаю и понимаю, что теперь тут его ничего не держит. Волченко был единственной причиной нахождения Александра тут. И теперь, когда Волк мёртв, он не останется в Российской империи, отправившись дальше по своему списку, – вёл свой рассказ лекарь.

– Списку? – заинтересовался я.

– Да, ты ведь не думал, что Волк – единственный представитель своего рода, принимавший участие в ликвидации Нестеровых? Подобное не под силу одному человеку. Просто он был главным инициатором этой ужасной трагедии и теперь, после его смерти, Саша отправится за остальными заговорщиками, которые надёжно укрылись по всему миру, – без какого‑либо лукавства рассказывал Мечников и я знал – он говорит чистую правду, во всяком случае он сам в этом уверен.

В помещении повисла тишина. Мы вдвоём просто сидели и смотрели на пустой камин, который никто не зажигал уже много лет и думали каждый о своём.

– Знаете, я могу стать вашим другом, – внезапно предложил я, улыбнувшись.

Мечников звонко рассмеялся, едва не пролив остатки своего напитка:

– Это очень интересное предложение, Даниил. Но боюсь, что между настоящими друзьями не должно быть тайн и секретов. И к моему огромному сожалению, я пока не могу быть с тобой предельно честен по некоторым вопросам.

– Смелые и, главное, честные слова, – заметил я. – Звучит как неплохая заявка на как минимум приятельские отношения.

Лекарь вновь заливисто расхохотался:

– Право, Даниил, ты бесподобен! Ты очень напоминаешь своего отца в такие моменты.

Сравнение для меня было немного странным. Александр Нестеров запомнился мне весьма угрюмым и немногословным человеком, впрочем, может Всеволод обладает иной информацией.

– Знаешь, пожалуй твоё предложение звучит очень здорово. Для меня было бы огромной честью считать тебя своим добрым приятелем, – искренне улыбнулся доктор, наконец забыв про Нестерова.

Лекарь повернулся в своём кресле и протянул мне раскрытую ладонь. Крепко пожав её, я скрепил наш зарождающийся союз. Моё чутьё подсказывало, что Мечников, при всей его скрытности и загадочности, был союзником.

– Всеволод Игоревич, и раз уж мы приятели, то у меня будет к вам одна «приятельская» просьба, – хитро улыбнулся я, не разжимая хватку на его руке.

Дом на Арсенальной набережной

Приехав домой, я сразу направился в тридцать третью квартиру. Мне нужно было сообщить Владимиру новость о смерти Волка раньше, чем он узнает это из новостей. Ведь именно для его судьбы это событие имело самые значительные последствия.

– Я даже не знаю как на это реагировать, – спустя долгие тридцать секунд произнёс он. – С одной стороны он был опасным бандитом, убийцей, но с другой стороны – всё‑таки в нём текла кровь моего бывшего рода.

– Почему это бывшего? – поднял я одну бровь.

– В смысле почему? Фамилию Волченко уже давно вычеркнули из Бархатной книги, где содержится перечень всех знатных родов, – посмотрел он на меня непонимающим взглядом.

– Но род Волченко жив. Ты жив, – строго сказал я. – И теперь, когда твой дядя мёртв, ничто и никто не мешает тебе заявить права на наследство. Воспользуйся правом последнего, собери всё, что ещё осталось от имущества рода и объяви себя главой.

– Даниил, ты заболел? Какой глава рода? Зачем мне всё это? Я никогда не собирался восстанавливать свой род. Как ты заметил, я – обычный студент и у меня нет денег на восстановление и содержание огромного, разрушенного временем и бандитами особняка, – заявил Вова, так и не понимая, как это событие может изменить его жизнь в лучшую сторону.

– Права и аристократический статус. Это откроет для тебя новые двери. С проблемами я помогу разобраться, а усадьбу можешь сменить на новую, поменьше, которую будет по силам содержать, – похлопал я его по плечу.

– Да кому нужны эти руины с дурной репутацией? Не смеши меня, это лишь расходы и ничего более, – отмахнулся Вова.

– К чёрту всё, бери и делай, – топнул я ногой. – С обменом поместья я помогу.

– Зачем тебе всё это? – посмотрел на меня стоящий напротив парень.

– Потому что я хочу быть близким другом главы великого аристократического рода, – с пафосом сказал я. – Ну и ещё один небольшой момент… Первое эксклюзивное интервью нового главы рода Волченко, воскресшего из пепла, должно быть напечатано на страницах моего издания.

В его взгляде загорелся огонь. Какие бы трудности не ждали Владимира Волченко в связи с восстановлением своего имени, но статус главы рода… Это было той вещью, от которой никто не в силах отказаться. Поэтому вскоре он решился.

– Хочешь стать жёлтой прессой? – с ухмылкой спросил он.

В этой улыбке я видел его согласие. Вова всё‑таки решился.

– Хочу откусить хороший кусок от их огромной аудитории, – хищно произнёс я.

Вернувшись домой, я сел на кухне и позволил себе выдохнуть. Нервное напряжение последних дней высосало из меня все эмоции, а применение родового дара на двух десятках людей сразу истощило тело физически.

Заварив себе крепкий чай и добавив туда пару ложек сахара, я сделал обжигающий нёбо глоток.

Ещё недавно на этом стуле сидела Алиса Распутина, – пронеслось в голове, а потом я едва не выронил чашку из рук.

За эти два дня я даже не вспомнил про омлет, который остался на плите в то злополучное утро! А ведь по возвращению домой его не было и кухня была чистой, неужели…

– Да не может этого быть! – сказал я вслух.

Ну не могла её высочество Алиса Сергеевна Распутина стоять и мыть посуду у меня на кухне, словно хозяйка.

Подумав об этом, я не выдержал и расхохотался, ведь я единственный, кто знает что она – настоящая Хозяйка кухни из моей газеты. Получается, оправдывает свой псевдоним?

Мысль о том, что Распутина почувствовала себя хозяйкой в моём доме вызвал неприятные ассоциации и я срочно пошёл в ванную, чтобы кое‑что проверить и от них избавиться. Но не тут‑то было!

Надеюсь, она сделала это не специально, – думал я, выбрасывая в помойку инородный для моей холостяцкой квартиры предмет – розовую зубную щётку.

Проверив квартиру на наличие других «забытых» вещей, я вернулся на кухню и открыл нижний ящик, где стояли банки с крупами. Аккуратно выставив всё содержимое на пол, отщёлкнул фальш‑дно, под которым располагалось тонкое пространство для хранения особо ценных вещей. Не бог весть какая защита, но всяко лучше, чем хранить что‑то ценное на полке в шкафу. При беглом обыске такое могут и пропустить, а при тщательном вряд ли хоть что‑то спасёт.

Я достал из кармана флешку, на которой содержалась информация о преступлениях Волченко и положил рядом с её сестрой‑близнецом.

– Даже тут ты стал лишь чьей‑то копией, – тихо произнёс я. – Хотя, если я всё правильно понял, то на этот раз твоя криминальная империя была неповторимым оригиналом.

Взяв вторую флешку, где содержалась информация о таинственном новом игроке, я внимательно посмотрел на неё, как будто это могло понять личность неизвестного соперника: