– Признаёшь поражение? Или опять хочешь меня обмануть? – ухмыльнулся сидящий напротив меня медиамагнат.

Демонстративно сняв защитный амулет, я положил его на журнальный столик рядом с чашкой кофе.

– Я похож на проигравшего? – улыбнулся я. – А насчёт обмана – вам такие вещи лучше видны.

Это был очень тонкий укол в его адрес. Ведь с одной стороны, это был намёк на его родовой дар, а с другой – обвинение в нечестной игре к которой он привык прибегать.

– Ты похож на того, кто создаёт мне много проблем, – холодно процедил он.

– Рад, что вы сразу перешли к этой теме. Собственно за этим я и пришёл, – улыбнулся я. – Думаю для вас не является новостью то, что на днях Карамзина официально признают изменником родины и в моей газете выйдет эксклюзивное расследование его преступлений.

– Ты здесь для того, чтобы хвастаться? – недовольно спросил Юсупов.

– Я здесь для того, чтобы предложить сделку, выгодную нам обоим, – пристально посмотрел я прямо ему в глаза. – Мне нужны ваши типографии для срочной печати большого тиража моего спецвыпуска…

Меня прервал раскатистый смех сидящего напротив аристократа. И смех этот был абсолютно искренний и неподдельный.

– Может быть что‑нибудь ещё, Даниил Александрович? – отсмеявшись, саркастически спросил он.

Я улыбнулся:

– Ещё мне нужна ваша сеть розничного распространения.

Кажется, он принял это за шутку, потому что вновь заливисто рассмеялся:

– Даниил, спасибо тебе как минимум за то, что смог поднять моё настроение. Давно я так не хохотал.

– Разве я где‑то пошутил? – строго спросил я его.

– И почему ты считаешь себя вправе заявляться сюда и требовать подобного? – подался вперёд мой собеседник.

Приняв его игру, я также наклонился над разделявшим нас столиком и, не моргая, произнёс:

– Потому что я предлагаю вам спасение. Спасение вашего кошелька и репутации. В случае нашего сотрудничества, в своей статье я выставлю вас и все ваши газеты невинными жертвами коварного обмана Карамзина, потому как в противном случае…

– И как же это спасёт мой кошелёк? – прервал меня Юсупов.

– А у вас нету других проблем, кроме вашей систематической лжи в газетах? – спросил я его вместо ответа и, не дожидаясь его слов, сам же ответил: – Я выкуплю у вас бумажную фабрику и завод по производству красок и чернил. Нам обоим известно, что они будут вынуждены банкротиться и никто, ни при каких обстоятельствах, не купит их. Вы потеряете всё что вложили, а я же предлагаю вам живые деньги. Не такие, что вы заплатили за них, но куда больше нуля.

Сказав это, я взял чашку с кофе и откинулся на спинку своего кресла, наблюдая за реакцией аристократа.

Юсупов смотрел на меня, не отрывая взгляда. Мне было очевидно, что он использовал свой родовой дар, проверяя каждое моё слово. И сейчас он знал, что я говорил чистейшую правду.

Я наслаждался реакцией могучего медиамагната, который был полностью в моих руках. Фактически, у него не было иного выбора как согласиться и пойти на все мои условия. Отказ означал бы для него крах его репутации, да ещё и приправленный солидными финансовыми потерями. А согласие на моё предложение было унизительным лично для него: могучий Павел Юсупов помогает единственному конкуренту, бастарду своего рода, выпустить материал, который способен нарушить гегемонию Юсуповых на газетном Олимпе. Это был шах и мат.

В его глазах я видел гнев и ярость. Лев оказался в клетке и поймал его я.

– Полагаю, возражений у вас нет, – улыбнулся я. – Тогда я пришлю к вам своих людей, кто занимается печатью и распространением.

Не получив ни слова в ответ, я воспринял это за молчаливое согласие и, встав, поблагодарил за вкуснейший кофе и пошёл к выходу.

– Ты совершенно не похож на свою мать, – тихо произнёс Юсупов мне в спину.

Я остановился и, не оборачиваясь, ответил:

– Я похож на своего отца. И лучше вам с ним не встречаться.

Спустя три дня невысокий лысый мужчина вышел к микрофону и откашлялся. Гул голосов в помещении тут же стих:

– Сегодня, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, мы вынуждены сообщить, что бывший владелец фабрики «Русское оружие» Лев Александрович Карамзин совершил государственную измену. Император уже оповещён и внимательно следит за расследованием. Мы благодарны всем причастным к раскрытию преступной схемы. Я хочу сообщить всем, что империя не потерпит предательства своих подданных и все виновные будут строго наказаны. Также, империя ценит преданность своих граждан, независимо от их возраста и социального положения. После завершения расследования, они будут представлены к государственным наградам.

Сказав это, генерал, что руководит отделом следователей особого назначения, бросил короткий зал на меня и коротко кивнул.

– Поздравляю, Даниил, это без сомнения момент вашего триумфа, – шепнул мне сидящий слева граф Никитин.

На организованной пресс‑конференции присутствовали все действующие лица. Все, кто так или иначе принимал участие в раскрытии преступной схемы: я, следователь Гончаров, Никитин, Распутин и…

Повернувшись направо, я взглянул на пустое кресло, где должен был сидеть Иван Васильевич Васнецов. Купец так и не вышел со мной на связь, полностью игнорируя мои звонки и запросы о встрече. Сказать по правде, мне было всё равно на это, но нужно было понять что происходит и стоит ли ждать удара с его стороны. Никитин с Распутиным были не в курсе происходящего и никак не прояснили ситуацию.

– Момент моего триумфа будет, когда специальный номер Невского вестника появится на прилавках, – ответил я графу.

– Он уже на прилавках, – прозвучал знакомый ледяной голос и самым главным триумфом было услышать эти слова именно от этого человека.

На свободное место Васнецова сел Павел Юсупов.

Лев принял предложение волка. Вот только смирился ли он с этим? Не вцепится ли в глотку, едва я отвернусь и потеряю бдительность? Сейчас как нельзя кстати мне бы пригодился родовой дар Юсуповых, чтобы залезть в голову медиамагната и узнать его истинные мотивы.

Пока генерал отвечал на бесконечные вопросы журналистов, в зале, на шестом ряду решались куда более важные для меня вопросы.

– Мои юристы проверили документы и согласовали сделку, – сообщил Юсупов, подразумевая вторую часть нашего соглашения о продаже мне контрольного пакета акций бумажной фабрики и завода по производству чернил. – Но я не подпишу ни одну бумагу, пока ты не ответишь мне как тебе удалось провести моих юристов первоначально? Я точно знаю, что ни один лицензированный юрист города не стал бы тебе помогать.

– Вы недооцениваете простых людей, Павел Алексеевич, и в этом ваша самая большая ошибка, – ответил я медиамагнату, улыбнувшись. – А имя моего юриста вы узнаете совсем скоро, как только я подпишу с ним официальный контракт. Знаете ли, опасаюсь, что кто‑нибудь может попытаться его перекупить.

Вернувшись в редакцию, я застал самый настоящий праздник. Фуршет, шампанское, музыка и веселье. Они праздновали победу.

Заметив меня, все тут же принялись аплодировать. Поднялся такой шум, что затряслись окна.

– Виват Даниил! Виват Хозяин правды! – громогласно выкрикнул Гагарин, подняв бокал и вслед ему по офису пронеслось громогласное «Виват!».

– Речь! Речь! Речь! – хором скандировали счастливые сотрудники.

Я взял бокал и все затихли в ожидании моих слов.

– Э‑э‑э нет! – вдруг раздался голос Димы. – Давай на стол, как раньше!

Тут же в воздухе раздался дружный смех и дружное скандирование:

– Стол! Стол! Стол!

Широко улыбнувшись, я ловким движением запрыгнул на тот самый стол, с которого уже выступал раньше.

Стоя сверху, я окинул взглядом своих сотрудников. Это были действительно мои люди. Преданные, благодарные. Видящие во мне непоколебимого лидера и авторитета. Моя власть здесь не была властью денег или страха, это была власть уважения и признания. Признания моего таланта и способностей, моих амбиций, моих достижений.