«Почему не представитель аристократии, а обычный юноша делает для нашего города больше, чем все аристократы вместе взятые?»  – добавили они отсебятины, которую я не согласовывал при нашей встрече. Но что написано – уже написано.

А следом, в строгом соответствии с моим сценарием, вышло несколько патриотических статей, устроивших словесную перебранку с Голубой кровью. Они яростно защищали всё высшее общество и утверждали, что Даниил Уваров – никакой не простолюдин, а самый настоящий аристократ. Конечно же, это также было сделано не просто так а по предварительной задумке. Журналы получали горячую тему, высокие рейтинги, а я сеял в умах высшего света слух о том, что мой аристократический титул – вопрос решённый.

«И вообще, по сообщениям наших источников, указ о присуждении Даниилу Уварову баронского титула уже лежит на подписании в высоких кабинетах.»

Именно ради этой небольшой фразы в конце всё и затевалось.

Это был очень тонкий психологический приём. Успех зависел от миллиона факторов, но кто не рискует – тот не получает аристократический титул за пару недель. А именно на быстрый результат я и рассчитывал.

– Вот сколько ты мне ни объясняешь почему это должно сработать – я ни черта не понимаю, – буркнул следователь.

– Всё просто. Мне не нужно, чтобы Меньшиков передумал и побежал добиваться для меня аристократического титула. Мне нужно, чтобы он поверил, что кто‑то уже занимается этим и попытался выяснить кто именно, – поднял я палец вверх.

– И? Зачем? – насупился Гончий, явно чувствуя себя неуютно от того, что так и не понял.

Я повернулся и с горящими глазами продолжил объяснение:

– Меньшиков начнёт названивать во все министерства и выяснять касательно присвоения мне баронского титула. А они и так будут недовольны шумихой в прессе, ведь после предательства Карамзина к представителям высшего сословия и так слишком много вопросов. И вот представь себя на месте членов высшего совета: в обществе не утихают споры о том, что аристократы уже не те и их защищают простолюдины, а тут звонит сам Меньшиков и интересуется не планируют ли они даровать Уварову баронский титул?

– Они могут подумать, что Меньшиков таким образом намекает на то, что тебе следует задним числом даровать баронский титул, чтобы газетчики наконец успокоились со своими нападками! – воскликнул Гончий, обрадованный что наконец догадался.

Я утвердительно кивнул.

– Это очень тонкая игра. Слишком тонкая, – нахмурился он.

– Я неплохо знаю людей и это действительно может сработать, – усмехнулся я.

Наконец, дверь кабинета, рядом с которым мы сидели, открылась и оттуда вышла молодая девушка:

– С этим красавцем всё в порядке. Мы поставили все необходимые прививки, так что можете забирать вашего красавца.

– Моего, – медленно произнёс Гончий и на его лице просияла улыбка.

Да, второго щенка я сразу же предложил ему. Я чувствую, что они нуждаются друг в друге, как в воздухе. Одинокий, нелюдимый, но верный себе и своим принципам следователь и такой же щенок, который сейчас больше всего нуждается в надёжном и благородном хозяине.

К тому же, животное возможно переняло гены матери и у него тоже может проявиться магическая мутация. Такого зверя нельзя отдавать кому попало, а следователя особого отдела подобным точно не удивить и он справится.

За ветеринаром следом вышел мохнатый бело‑рыжий комок шерсти. Он неуверенно подошёл ко мне, а затем к присевшему рядом Гончему.

На глазах чёрствого следователя проступила скупая слеза и он протянул трясущуюся руку к щенку. Тот сделал настороженный шаг в сторону Гончего, нюхнул и, после короткой паузы, наконец лизнул его грубый палец, давая своё собачье согласие.

Поместье светлейшего князя Меньшикова.

Григорий Александрович Меньшиков сидел в рабочем кабинете, изучая предоставленные ему сведения про Даниила Уварова. После личной встречи, которую он устроил по своей инициативе, у него осталось двоякое впечатление об этом юноше.

Светлейший князь был крайне зол и недоволен тем, что какой‑то юнец смел так дерзко и открыто с ним разговаривать. Меньшиков понял, что большего всего его задел тот факт, что Уваров его не боялся.

Ну и конечно же эта неприкрытая просьба об аристократическом титуле. И ведь он даже не просил! Этот парень просто заявлял свои претензии на статус аристократа. Неужели, он знает о том, что во всю идут разговоры об этом? – думал Меньшиков.

Светлейший взял стопку газет, что лежали на краю стола и взглянул на одну из них, на обложке которой красовалась фотография Уварова в компании Алисы Распутиной на недавнем приёме Морозовых.

«Разве так проводят вечера простолюдины?»  – гласил заголовок.

Эта перебранка между скандалистами из жёлтой прессы и крайне радикальными патриотическими изданиями, всячески выгораживающими аристократов в любой ситуации, уже основательно надоела Меньшикову. Но слухи о баронском титуле Уварова пошли уже после разговора светлейшего с этим парнем, а значит тогда о них ещё не было общеизвестно. Тем сильнее Меньшикова раздражала непоколебимая уверенность бастарда Юсуповых в том, что титул у него в кармане.

Внезапно на столе светлейшего зазвонил рабочий телефон. Меньшиков чуть вздрогнул от резкого звука. Эта была прямая линия с Зимним дворцом и звук звонка должен был быть слышен издалека, чтобы не пропустить вызов из дома самого императора.

Он сразу поднял трубку, готовый к важному разговору.

– Да, ваше Высочество, – произнёс светлейший князь.

– Григорий Александрович, подскажите что за ситуация с неким Даниилом Уваровым и недовольством в газетах относительно его статуса? – спросил мужской голос в трубке.

– Вопрос о присвоении ему титула – лишь слухи, распускаемые газетчиками, – пояснил Меньшиков. – Я уже связался со всеми министерствами, которые могли бы своей властью даровать баронский титул и они заявили что никаких подобных приказов у них нет.

– Нет подобных приказов? – уточнил звонящий.

– Абсолютно точно, – подтвердил Меньшиков.

В трубке повисла пауза, а затем мужской голос вновь заговорил:

– Знаете, Григорий Александрович, я не знаю, кто этот Уваров и честно говоря, мне это не так и интересно, но нам необходимо как можно скорее даровать ему титул барона и закрыть эту тему для журналистов раз и навсегда. Аристократия понесла огромные репутационные потери в последнее время и нам не следует давать поводы журналистам для новых скандалов. Тем более, сам император наслышан о раскрытом предательстве Карамзина и осведомлён, кто сыграл в этом ключевую роль.

– Конечно, я понимаю, ваше Высочество, – медленно произнёс Меньшиков, не веря услышанному.

– Подданные империи должны знать и видеть, что мы ценим преданность и инициативность каждого жителя нашей страны и воздаём по заслугам за верное служение на благо империи, – продолжал говорить младший брат императора. – Так что подготовьте приказ о даровании Уварову титула барона и ордена за заслуги в части раскрытия государственного заговора. Сделайте это задним числом, чтобы закрыть рты журналистам, что устроили нападки на аристократию.

– Да, я займусь этим немедленно, – спокойно согласился Меньшиков.

Какого бы мнения он не придерживался относительно статуса Уварова, это было не важно. Член императорской семьи только что отдал ему прямой приказ присвоить Даниилу Уварову аристократический титул и наградить орденом Александра Невского.

Едва светлейший князь повесил трубку, как телефон вновь зазвонил.

– Григорий Александрович, ещё один момент совсем забыл, – вновь произнёс брат самого императора. – С вручением ордена пока повремените. Сделайте это торжественно на вашем Рождественском приёме.

Меньшиков опешил от подобного, поэтому аккуратно заметил:

– Но Даниила Уварова нет в списках приглашённых.

На что звонящий слегка недовольно ответил: