– Да, он этого только и ждёт, – покачал я головой. – Ну тогда остаётся только один выход.

Васнецов удивлённо посмотрел на меня:

– Какой?

– Попросить Юсупова нам помочь, – пожал я плечами.

– Помочь? – переспросил он, словно я что‑то перепутал.

– Да, – кивнул я. – Вы должны убедить его признать изгнание моей мамы неправомерным. В его власти отменить то решение.

– Боюсь, мы с Павлом Алексеевичем не в тех отношениях, чтобы он шёл на подобное, – покачал головой Васнецов.

– У вас есть много убедительных аргументов с портретом императора на них, – улыбнулся я, имея ввиду конечно же деньги.

Иван Васильевич вновь включился на полную и буквально осадил поместье Юсупова. Детали их переговоров были мне неизвестны, но спустя два дня мой телефон зазвонил.

– Даниил, Юсупов приглашает нас с тобой к нему в поместье. Кажется, он согласен, – прозвучал воодушевлённый голос Васнецова.

Зачем я там нужен? Не нравится мне это. Какое‑то нехорошее предчувствие. Не верю, что Юсупов так просто согласился. Наверняка он что‑то задумал и попытается обернуть ситуацию в свою пользу.

Поместье рода Юсуповых

Монументальное здание на Миллионной улице в самом центре Петербурга внушало уважение. Построить такое здание в самом центре столицы, в пешей доступности от Зимнего дворца мог только очень богатый и влиятельный человек, коим и являлся Павел Юсупов.

К моменту встречи я убедился в своих предположениях о том, что он что‑то задумал и сегодня не стоит ждать приятной беседы. Но приехавший со мной Васнецов не разделял моего скептицизма и был полон оптимизма:

– Я предложил ему колоссальные инвестиции в его новый проект и он просто не сможет отказаться. Мои люди смогли выяснить, на каких условиях ему предлагали деньги банки и частные инвесторы, и я сразу же перебил все их предложения. Если он откажется, то потеряет огромную сумму и попадёт под зависимость от банков.

– Зачем тогда тут я? – скептически посмотрел я на него.

– Полагаю, что он хочет предложить тебе сотрудничество в этом новом, масштабном проекте, – убеждал меня Васнецов.

Даже если так, то это было очень подозрительно: с чего вдруг Юсупову предлагать партнёрство своему откровенному врагу, коим я для него и являюсь. Нет, Павел Алексеевич врятли проснулся утром и решил, что пора завязывать с его монополией на информацию, значит тут что‑то другое и скоро я узнаю, что именно.

– Хозяин ожидает вас, – раздался голос слуги в возрасте, открывшего нам дверь в кабинет Юсупова.

Мы зашли в просторное помещение, которое было весьма необычным по сравнению с рабочими кабинетами других аристократов. Стены были увешаны огромными рамками, в которых располагались разные газетные развороты. Причём я не заметил ни одного повторяющегося издания, это явно было сделано для того, чтобы показать масштаб и разнообразие медиа‑империи Юсуповых.

А второй очень заметной деталью было то, что практически на каждом из газетных разворотов в центре была примечательная фотография представителя рода. Я успел заметить и самого Павла в обществе императора, и его дочь, открывающую новую больницу вместе с первой леди. Тут наверняка были все представители рода. Все, за исключением моей мамы.

– Эта коллекция постоянно растёт и пополняется, – словно прочитал мои мысли Юсупов, заметив, как пристально я изучаю стены его кабинета.

– Признаться, я восхищён подобным оформлением, – ответил я и ничуть не соврал.

Я действительно оценил то, как тонко и изящно были показаны статус и мощь медиа‑империи Юсуповых. Даже несмотря на наши очень непростые с ним отношения, я не могу не отметить хорошо сделанную работу.

Юсупов явно был доволен произведённым впечатлением и жестом пригласил нас к низкому столику с тремя массивными креслами вокруг него. Стоящие на столике кружки с услужливо налитым чаем говорили о том, что нас ждали и эта встреча тщательно срежиссирована.

– Павел Алексеевич, давайте перейдём к делу. Каковы ваши условия и зачем здесь я, – взял я инициативу в свои руки.

Юсупов явно удивился подобному началу, но никак не подал виду. С момента его позорного поведения на приёме у Морозовых, где он позволил эмоциям взять верх, Павел наверняка усвоил урок и более не даст своим чувствам так проявиться.

– Что же, если вы так желаете, то я не против, – слегка усмехнулся он, наградив Васнецова надменным взглядом. – Я принимаю ваше предложение, Иван Васильевич и согласен пересмотреть события, связанные с изгнанием Веры.

Лицо Васнецова просияло. Он не мог так контролировать свои эмоции, потому что эмоции эти были очень сильными. Всё это время он больше убеждал себя в том, что Юсупов должен согласиться, а теперь наконец‑то это услышал из уст Павла. Но я не разделял его оптимизма, пристально смотря на Юсупова. Он ещё не ответил, зачем здесь я.

– Но, – хитро улыбнулся он и я понял, что сейчас будет сказано то, ради чего мы здесь собрались. – Я признаю неправомерным не факт лишения Веры аристократического статуса, а само изгнание её из рода.

– Конечно, конечно, – тут же кивнул на всё согласный, счастливый Васнецов.

Но Юсупов даже не обратил на его слова никакого внимания. Всё это время он пристально смотрел на меня.

– Нет, – холодно отрезал я. – Этого не будет.

– Что? – не сразу понял Васнецов. – В каком смысле? Мы ведь именно этого и хотели.

Вот значит что ты задумал, Павел Алексеевич. Теперь мне всё понятно. Ты решил воспользоваться этой ситуацией, чтобы сделать меня частью своего рода.

– Он хочет получить контроль надо мной и над всеми моими активами, – объяснял я Васнецову, при этом не сводя взгляда с довольного Юсупова. – Невский вестник и Голос улиц станут частью его бизнеса, а заодно и рекламное агентство, две фабрики, часть сети цветочных и мой новый проект.

– Ты станешь частью одного из величайших родов и сможешь раскрыть весь свой потенциал, – вмешался Юсупов.

– Вы просто хотите получить весь мой бизнес и самое главное – меня, – холодно парировал я.

А заодно, пустить ко дну все мои старания по разрушению монополии Павла на информацию. Он вновь станет единственным крупным игроком и у людей не будет возможности узнать альтернативного мнения. Они вновь будут вынуждены верить лишь его словам. А как показала история с предательством Карамзина – они не всегда являются честными и беспристрастными.

– Это моё единственное и последнее предложение, – строго произнёс Юсупов, даже не смотря на Васнецова.

– Мой ответ вы уже слышали, – спокойно сказал я и поднялся, показывая, что разговор закончен.

Мне искренне хотелось помочь Васнецову. Он действительно изменился и сейчас действовал ради сына, а не ради себя и был готов на всё. Но я не мог позволить предать всё, ради чего я работал. Предать людей, поверивших в меня, читателей, что поддержали нас в трудные моменты и не отвернулись. За короткое время, мы проделали огромный путь, которые многие не могли пройти вовсе. И я не готов отдать всё это в руки Юсупова.

Следующие пару дней Васнецов приезжал ко мне и пробовал уговорить меня согласиться на условия Павла. Он предлагал деньги, давил на жалость, но я был непреклонен.

– Я не виню тебя и понимаю. Но и ты пойми, что я не могу опустить руки и перестать пытаться, – сказал Васнецов во время очередного визита.

– Конечно, Иван Васильевич. И я бы на вашем месте поступал бы точно также. Я очень уважаю ваше стремление сделать всё возможное, – уважительно ответил я.

– Но ты не согласишься, – покачал он головой.

– Мы найдём другой способ, – спокойно сказал я.

– Нет больше способов, мои юристы попробовали всё, – вздохнул он.

И тут неожиданно раздался настойчивый стук в дверь. Открыв её, я к своему удивлению увидел Евгения – юриста, что теперь работал в моей газете на полную ставку, а ещё встречался с Аней.