На этих словах он стукнул могучим кулаком по небольшой тумбе, на которой стоял его микрофон и хлипкая конструкция разлетелась в щепки.

По площади прокатился ропот и перешёптывания. Морозов позволил себе выругаться на таком важном мероприятии, да ещё и в присутствии самого Императора. Но тут же среди солдат послышались одобрительные выкрики и уже через секунду всё пространство залили дружные, раскатистые крики «Ура».

Морозов поднял с пола упавший микрофон и посмотрел на Императора:

– Сегодня, я повторяю данную мной присягу, верой и правдой служить этой стране и её истинному правителю.

Он отбросил микрофон и встал на одно колено, склонив голову.

Ну, Михаил Игнатович, вы конечно актёрище. В моём прошлом мире за такое бы точно дали оскар.

Стоящий на балконе Император коротко кивнул, принимая жест московского купца. Это едва уловимое движение означало лишь одно: Морозов прощён и помилован. Пройдя по самой грани, он вышел сухим из воды и сделал это во многом благодаря мне. Вот только считает ли он также? Или продолжает обвинять в том, что из‑за меня его сын угодил в этот переплёт? Думаю, совсем скоро я это узнаю.

В какой‑то момент, когда мимо нашей трибуны проходил полк преображенцев, затянувшаяся до поздна вчерашняя встреча напомнила о себе и я зевнул.

Не прошло и пары секунд как рядом раздался голос Меньшикова:

– Даниил Александрович, побольше уважения и радости. Вы – участник торжественного и важного мероприятия.

Мне показалось, или это был сарказм? Да точно, сарказм!

– Полностью с вами согласен, Григорий Александрович! Это торжественное и важное мероприятие спасло империю от страшных событий, – шёпотом заметил я.

Меньшиков скривил лицо, но ничего не ответил.

А что, если это действительно он подставил Николая и мою маму, а я помешал претворению его плана? Как жаль, что нельзя узнать правду. С Меньшиковым не пройдут никакие мои фокусы с подменой защитных артефактов. Всё‑таки он антимаг и нужно с этим смириться, хотя я до сих пор не могу привыкнуть к этой пустоте и энергетической опустошённости, когда нахожусь с ним рядом.

Поместье Распутиных     

Сергей Распутин завтракал в своей тёплой и просторной столовой, наблюдая за происходящими на Дворцовой площади событиями по телевизору.

– И вот мы наконец видим, как командующий объединёнными силами московского купечества Михаил Морозов въезжает на брусчатку Дворцовой площади. Рядом с ним, плечом к плечу, следует генерал Шишкин – возглавляющий полк преображенцев. Они сидят верхом на жеребцах, являющихся братьями, несмотря на такую разницу в их внешности. Эти жеребцы символизируют братские отношения между двумя непохожими городами, – торжественно вещал ведущий прямой трансляции.

– Придумали же… – фыркнул Распутин. – Интересно, что в действительности произошло и зачем они вызвали Морозова с войсками?

Никто из стоящих у стен слуг не ответил своему господину. Они прекрасно знали, что в такие моменты лучше просто молчать.

Распутин смотрел за помпезной церемонией, о которой вчера утром ещё ничего не было известно, словно её и не должно было быть.

Странно всё это, – думал он. – Вчера был повсеместный переполох, паника и чуть не гражданская война, а сегодня – парад, единение и всеобщее ликование. Да ещё и этот неожиданный звонок Меньшикова поздним вечером, где тот лично пригласил Распутина на Рождественский бал.

– Морозов спешился и поднимается на трибуну для почётных гостей, – тем временем комментировал происходящее на экране телевизора ведущий. – Он приветствует армейский генералитет, высших городских чиновников и членов…

Голос ведущего сбился и он чуть растерялся:

– А сейчас Михаил Игнатович приветствует… простите, у меня под рукой нет списка гостей, но я полагаю, что особого приветствия удостоился кто‑то из членов императорской семьи.

Распутин так и замер с поднесённой ко рту кружкой. Ему хотелось протереть глаза, потому что в молодом человеке, стоящем во втором ряду, которому уделил особое внимание Морозов, он узнал Уварова.

А когда камера дала крупный план и выхватила момент, как двое генералов расступаются, то с экрана прямо на него посмотрело строгое и уверенное лицо Даниила Уварова в элегантном чёрном пальто.

Внезапно в столовой раздался пронзительный звон разбитого стекла, от которого Распутин вздрогнул и пролил на стол кофе. Один из слуг тут же бросился к нему, чтобы убрать грязь, а другой слуга уже собирал осколки кружки, что выронила Алиса, когда увидела по телевизору Даниила.

Да уж, думаю сейчас была разбита не одна чашка, – мысленно усмехнулся Распутин. – Похоже, правы сплетники, что толкуют про «магию Уварова». Иначе как колдовством, такое объяснить сложно. Этот парень обретает колоссальный вес в обществе и нетрудно представить что будет дальше. Либо вершина, либо… его сожрут.

– Опять твой Уваров отличился, – ехидно произнёс Распутин дочери.

– Он не мой! Хватит так говорить! – выпалила девушка и вскочила из‑за стола, ударив стулом слугу, убирающего осколки её кружки.

– Сядь, – ледяной тон её отца мигом остудил пыл девушки и она подчинилась. – Уваров уже не тот, что был раньше. Он приобрёл вес и статус в обществе и можешь перестать устраивать этот цирк с побегами из дома. Ты взрослая девушка и я прекрасно знаю где и с кем ты бываешь вечерами.

Лицо Алисы залилось пунцом. Но не от смущения, а от злости:

– Именно, я сама буду решать с кем мне видеться и куда ходить!

Стоящая у стены Марина была единственной из прислуги, кто понимал подтекст этой перепалки. Лишь она знала о том, что её госпожа ночевала у Даниила Уварова и о том, что потом он был здесь и договорился с Распутиным о свадьбе с Алисой.

– Кстати об это, – всё в таком же доминирующем тоне произнёс Распутин. – Уваров смог вернуть нас в список гостей на Рождественский бал.

Вчера, когда ему позвонил Меньшиков и вежливо пригласил на бал‑маскарад, то Сергей сразу понял, что это дело рук Уварова.

– Ой, больно надо. Не собираюсь я туда идти, – фыркнула Алиса, скрестив руки на груди.

– Что это за новости? Это важнейший приём года, где будут представители правящей династии. Отсутствие на нём – это удар по репутации, – холодно произнёс он. – Мне плевать, что там опять происходит у тебя в голове, но пока ты носишь фамилию Распутиных, ты будешь подчиняться мне, как главе этого рода!

Алиса смотрела на него, тяжело дыша. Ей хотелось вскочить, закричать, сказать, что она всё знает. Знает про спланированную у неё за спиной свадьбу.

– Не надо, – вновь и вновь повторяла губами её фрейлина, надеясь, что госпожа увидит и не совершит очередной глупости.

Но Алиса молчала, яростно сжимая кулаки под столом. Она не хотела говорить отцу, что сторонится Уварова, потому что чувствует себя преданной. Её уже женили у неё за спиной. И хоть в душе ей и нравится Даниил, но всё её нутро бунтовало от того, что мужчины вновь решили её судьбу, даже не спросив и не уведомив её об этом.

Вот если бы Даниил сделал ей предложение, как делают это простолюдины, то она несомненно бы согласилась, – рассуждала она, когда Марина рассказала ей всё, что подслушала в кабинете её отца. А он повёл себя как эти типичные аристократы: просто договорился с её отцом, словно она какой‑то товар. Да ещё и спокойно сидели, обсуждали приданное, как будто торговались о цене помидоров на рынке.

От этих мыслей ей было невыносимо противно. Алиса не могла простить себе того, что так ошиблась в Уварове, что позволила себе довериться ему и… влюбиться?

Кабинет Павла Юсупова     

На рабочем столе хозяина кабинета творился сущий бедлам. Множество газет и журналов беспорядочно лежали один на другом.

«Синий костюм вернулся», «Даниил Уваров – кто он на самом деле?», «Бастард Императора», «Человек года или бездарный выскочка?», «Что ещё скрывают Юсуповы о своём роде?»,          – гласили заголовки.