Вот и оно. Именно это не давало мне покоя эти дни и худшие предположения сбылись. Надо спасать пацана, но для начала необходимо его отыскать. И у меня есть предположение, кто мне сможет в этом помочь.

– Колян точно не мог этого сделать, – уверенно сказал Гоша. – Он там вообще оказался из‑за Виталика, который заболел и не смог выйти на работу. А Коля работал за двоих. И между прочим отлично справился.

Если я что‑то и понимаю в людях, то тогда парни‑доставщики точно должны знать где прячется Колька. Ребята приняли его в своё братство и если он кому‑то открылся, то в первую очередь им.

– Вы знаете, где он сейчас? – спросил я.

Парни переглянулись между собой. Они знали.

– Предатели, вы сдали меня! – в сердцах бросил испуганный Колька, когда увидел, как вместе с его друзьями зашёл взрослый.

Мы приехали к дому, где жил один из доставщиков. Там, на чердаке, ребята обустроили себе штаб, где сейчас жил Колька.

– Колян, успокойся, это же дядя Даня, он свой, – уверенно сказал Гоша. – Тебе помощь нужна.

– Ничего мне не нужно, отстаньте от меня, – буркнул Колька и отвернулся.

Я снова видел перед собой затравленного и забитого щенка, каким встретил его изначально. Похоже, что его сильно подкосил тот факт, что мир не поверил в его исправление и при первых же подозрениях вновь спустил на него всех собак. Он вновь ощетинился на весь мир, считая, что ничего не изменилось.

Но он сильно ошибался. Было одно огромное, фундаментальное отличие. Теперь у него были настоящие и верные друзья, которые искренне хотели ему помочь.

– Нет, не отстанем, – топнул ногой Гоша и остальные парни активно закивали, поддерживая его. – И ты хорош уже тут сидеть! Сам же говорил, что ты абсолютно не причём, а ведёшь себя, как будто…

Он замолчал, но я поддержал его мысль:

– Мы не должны прятаться от полицейских, это лишь усиливает подозрения. Делая так, ты показываешь, что тебе есть что скрывать и чего бояться.

– Но мне действительно есть чего бояться, – робко возразил он. – Их.

Понимающе покачав головой, я уверенно сказал:

– Я пойду с тобой и даю слово, что не дам тебя в обиду. Ты лишь расскажешь всё, что знаешь и докажешь всем, что не при чём. Окей?

С этими словами я протянул ему руку, словно заключая договор.

Он испуганно посмотрел на меня, затем на мою руку и всё‑таки пожал её, коротко кивнув.

Перед крыльцом отделения полиции, Колька остановился.

– Не бойся, я не позволю им обвинить тебя, – попытался успокоить его я.

– Дядя Даня, простите меня, – всхлипнул он и его глаза наполнились слезами. – Я обманул вас. Это я виноват в пожаре.

– Николай, давай не будем делать таких громких заявлений и разберёмся что произошло, – успокаивающе произнёс я.

Было стойкое ощущение, что он надумал лишнего. Ну не мог этот парень, уверенно вставший на путь исправления внезапно взять и поджечь жилой дом.

– Там на входе в подвал лежало красивое кольцо, – со слезами на глазах говорил он. – Переливалось всё фиолетовым и я сразу понял, что оно артефактное. Ну я и взял его себе, чтобы продать потом.

– А дальше? – спросил я, уже догадываясь.

– Положил в карман, а оно начало нагреваться. Да так, что мне штаны прожгло, – виновато показал он дырку в левом кармане джинсов. – Я испугался, бросил его и убежал.

Сказав это, он заплакал. Было видно, как тяжело ему было открыться и рассказать кому‑то о произошедшем.

Я положил руку ему на плечо и спокойным голосом сказал:

– Коль, здесь нет твоей вины. Виновны те, кто бросил там опасный магический артефакт. Но о кольце давай‑ка не будем упоминать в полиции. Не потому, что ты виноват в пожаре, а потому что эта вещь там не могла оказаться просто так и те плохие люди, что её там оставили не должны знать о том, что ты её видел, хорошо?

Он вытер слёзы рукавом и кивнул.

Похоже, в том подвале творилось что‑то очень странное. Откуда в старом доме, где живут весьма небогатые люди, вдруг нашёлся магический артефакт? И что на самом деле было в подвале? В версию о том, что там хранились аккумуляторы, пламя от которых было не потушить пожарным, мне уже не особо верилось. А вот в то, что это был огонь, вызванный магическими артефактами – очень даже. Но тогда возникает вопрос что за артефакты и откуда они там взялись?

И похоже, что со смертью Волка, не все полицейские сбросили ошейник и кто‑то из них по прежнему служит криминалу. Иначе невозможно объяснить то, что история сошла на нет. Как минимум, были бы найдены следы артефакта, что подобрал Колька, да и про аккумуляторы в новостях ничего не сказали. А это значит, что никому в полиции не стоит доверять, пока мы не найдём этих крыс.

Но у всей этой ситуации есть и положительная сторона. У меня нет ни малейших сомнений, что за всем этим стоит новый хозяин людей Волка, а значит у меня есть шанс подобраться к нему поближе. И для начала необходимо выяснить что это был за артефакт, благо у меня есть знакомый, кто сможет мне это подсказать.

Пыл полицейских вмиг испарился, когда Колька появился в участке в моём сопровождении. Сотрудники сразу же поняли, что повесить на паренька всех собак у них не выйдет и, внимательно записав все его показания, поблагодарили за помощь следствию и, заверив что ему нечего опасаться, отпустили домой.

Выйдя из отделения полиции, я первым делом повёз Кольку в «штаб» к его друзьям, которые наверняка не расходились, дожидаясь своего товарища.

– Дядя Даня, спасибо вам большое, – тихо произнёс он, усевшись на пассажирское сидение. – Они так вежливо разговаривали только из‑за вас.

Уверять его, что это неправда я не стал, прекрасно понимая что он абсолютно прав. Приди он один – его бы прессовали по полной, невзирая на то, что он ребёнок. Плохая репутация и чьи‑то подозрения уже сделали его виновным в глазах многих. Меня это не злило, скорее мотивировало. Мотивировало становиться сильнее, могущественнее, влиятельнее. Чтобы одно моё имя было способно защитить тех, кто мне дорог и кого я пообещал защищать.

Сидящий рядом парень, словно прочитал мои мысли. Потому что сказал:

– А можно вы сделаете нас с парнями слугами вашего рода? Тогда бы никто нас трогал.

И вы туда же, – мысленно усмехнулся я, вспоминая Вистора Наумовича и Евсеева, умудрившихся переругаться из‑за вопроса служению моего только основанного рода.

Вопрос приёма детей в слуги рода для меня был довольно скользкий. С одной стороны – я воспитан так, что слова «ребёнок» и «слуга» стоящие рядом вызывают отторжение. Но то было в другом мире, а тут родители, служащие своему господину, приписывают своих детей к роду без их ведома, едва тем исполнится десять лет.

А с другой стороны, для многих из них – это шанс на лучшую жизнь. Уже сейчас для всех очевидно что работа в моей газете сделала из шкодных пацанов настоящих мужчин: ответственных, работящих, вдумчивых. Они стали единым братством, готовые подставить плечо другу и выручить в трудной ситуации. А ведь я могу дать им куда больше. Моё имя действительно сможет защитить их во многих ситуациях, оградить от плохих людей, сомнительных знакомых, которые предпочтут не связываться со мной и моим родом.

Чего греха таить, я уже для многих стал вторым отцом, а для кого‑то, кто не видел своего родного папу, может быть и первым.

Да и мне конечно очень импонируют эти ребята. Это будущее, будущее моего рода. Люди, которые будут со мной не из‑за денег или страха, а из‑за уважения и преданности.

– А ваши родители в курсе, что вы ко мне в слуги хотите податься? – с прищуром посмотрел я на Кольку.

– Так они тоже хотят, – улыбнулся он. – Я мамку свою пристрою потом к вам, она же кухарка по образованию, готовит так, что пальчики оближешь! А у Гоши – швея, а у Вадика…

– Понял‑понял. Осталось дождаться ваших резюме, – рассмеялся я, останавливая машину. – Приехали, иди к своим, они наверняка переживают за тебя.