– Я знал, что вы придёте ко мне, – тихо сказал портной, наслаждаясь своей работой. – Знал, что вы никому неведомым образом раздобудете приглашение на Рождественский бал и вам потребуется белый костюм для этого мероприятия. Да и к тому же, очень особенный человек попросил меня помочь вам.

– Но он… – начал я, подойдя ближе к новому шедевру Григория Леонидовича.

– Не совсем белый, – улыбнулся он. – Всё верно. На днях я узнал о подарке Морозова вам и понял, чего не хватало моему творению. Я нашёл ту самую деталь, тот финальный штрих.

Хо‑хо! Штрих… Да тут не один штрих, их тысячи, а то и миллионы. Миллионы крошечных стежков, выполненных тончайшей серебряной нитью, что придавали белоснежному костюму то самое удивительное сияние и блеск.

– Постойте, это же… – расширились мои глаза и Григорий Леонидович довольно улыбнулся:

– Всё верно, Даниил Александрович, это рунический узор. Он выполнен мной вручную совместно с опытным артефактором. Обеспечит лучшую защиту и усиление вашего дара.

В глазах портного была неподдельная гордость за свою работу и его можно было понять. Передо мной был настоящий шедевр. Мастер превзошёл себя, свою прошлую работу, хотя я не думал, что меня можно чем‑то удивить после моего синего костюма.

– Даже не знаю, как вас благодарить. Это просто невероятно, – протянул я, не в силах оторвать взгляд от моего нового костюма.

На это портной лишь хитро усмехнулся и сказал:

– Посмотрим, насколько вы будете довольны, когда услышите цену.

Дворец светлейшего князя Меньшикова.     

И вот настал этот день. Рождественский бал‑маскарад. Событие года. Самое долгожданное и желанное мероприятие высшего света.

Дворец Меньшикова на Университетской набережной утопал в лучах прожекторов, а множество ледяных скульптур перед ним, досконально повторяли убранство Летнего сада. Я подъехал на своей машине и услужливый лакей тут же материализовался рядом с моей дверью:

– Пожалуйста, господин Уваров, можете проходить, я отгоню вашу машину.

Неплохо. Либо для каждого гостя тут выделили своего лакея, либо вся прислуга знает каждого гостя в лицо. Достойный уровень подготовки, впрочем от Меньшикова и не стоило ожидать иного.

Передо мной распахнулись массивные двери и я вошёл внутрь. Первые секунды казалось, что я ослеп. Убранство было настолько ярким и блестящим, что рябило в глазах, но затем зрение адаптировалось и у меня получилось различить детали. А они были на загляденье: бело‑серебряный декор окутывал всё вокруг. Стены, потолок, люди, мебель – практически нигде не было тёмных деталей создавая поистине сказочную картинку.

– Господин, ваша маска, – раздался голос рядом.

Слуга, стоящий у входа, протягивал мне белоснежную маску, закрывающую верхнюю половину лица. Одев её, я тут же обнаружил рядом второго слугу, подскочившего ко мне с зеркалом, в котором я мог посмотреть на себя.

Это была маска волка, украшенная тончайшими серебряными нитями и множеством страз. Ювелирная работа. Любопытно, Меньшиков намеренно выбрал мне именно это животное и есть ли в этом какой‑либо намёк? Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание, что все присутствующие были в похожих масках различных зверей. Сами животные могли повторяться, но маски были уникальны и неповторимы.

– Не могу не отметить ваш костюм, – первым подошёл ко мне Сергей Распутин. – Веселов превзошёл самого себя.

– Благодарю, он действительно постарался на славу, – пожал я ему руку. – Вы сегодня один?

На этот вопрос он недовольно хмыкнул и посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, я заметил Алису. Коса из её алых волос пряталась внутри широкой белой ленты, отчего было даже непривычно не видеть её ярких волос. Сама девушка была одета в элегантное белоснежное платье из тонкого кружева с серебряной подкладкой, оно облегало стройную фигуру, подчеркивая её стройный силуэт.

Заметив на себе наши пристальные взгляды, она задрала носик и крепче вжалась в руку своего спутника. Затем что‑то шепнула ему на ухо, они пошли вглубь зала и я наконец‑то смог увидеть его лицо.

– Николай Морозов? – улыбнулся я.

На это замечание Распутин лишь сделал глоток шампанского и недовольно посмотрел в их сторону.

– Разве вы недовольны? – спросил я его.

– Я недоволен тем, что дочь опять не считается с моим мнением, – тихо сказал он.

– Очень похоже на дешёвые методы манипуляций для завоевания внимания, – пожал я плечами я. – Хотя, честно говоря, полагал, что Алиса выше этого.

Мои слова явно задели Распутина, но он не возмутился, вместо этого сменив тему:

– А где же ваша верная спутница?

– Моя спутница? – спросил я, бросив взгляд на Алису.

Интересно, о ком он говорит. В высшем свете я ни с кем, кроме его дочери, не появлялся, о чём Распутину прекрасно известно.

– Оками, или как там её зовут, – повертел рукой в воздухе он, будто бы пытался вспомнить.

– Акали, – просиял я. – Знаете, она не очень любит холод. Теплолюбивое животное.

Моя шутка подняла ему настроение, потому как на недовольном лице Распутина проступила едва заметная улыбка:

– Мы все наслышаны про поступок вашей собаки и впечатлены уровнем дрессировки.

– Дрессировки? – нахмурился я. – Поверьте, Акали не будет делать того, чего не хочет. В этом мы с ней очень похожи.

Он хмыкнул, вновь посмотрев в сторону своей дочери. Ему было прекрасно известно, какого это жить с человеком, который не будет выполнять приказы. Но поведение Алисы в последние недели действительно было крайне странным, тот разговор в моей прошлой машине был нашей последней встречей и мне тогда не показалось, что она смущена, расстроена или злится. Тут что‑то другое.

– Сергей Олегович, прошу меня простить, вынужден вас покинуть, – сказал я, заметив как в главный зал зашёл человек, во многом ради которого я сегодня был здесь.

Невысокий, полноватый мужчина в маске зайца шёл вдоль одной из стен. Он не решился заходить в центр зала, предпочитая держаться в стороне. Каждый его шаг выдавал неуверенность и нервозность и маска зайца полностью характеризовала её носителя. Теперь я был уверен, что Меньшиков целенаправленно «распределял» маски между гостями.

Тем удивительней, что проходя мимо меня, он внезапно заговорил первым.

– Ой, надеюсь вы меня не съедите, – чуть хохотнул Долгопрудный.

– Не беспокойтесь, Игорь Ларионович, Волка вы теперь можете не бояться, – пожал я ему руку.

Он тут же напрягся, поняв двусмысленность моего ответа.

– Вы хотите сказать, что я в опасности? – тут же побледнел он.

– Я лишь хочу предупредить вас, что могущественные силы всё ещё имеют виды на завод Кара… – запнувшись, я исправился: – Ваш завод. Хоть Волк и мёртв, но его дело по прежнему живо.

Долгопрудный медленно опустился на стоящий рядом стул и дождался когда я поступлю также.

– Ох, боюсь что вы правы, – чуть тише сказал он, подавшись в мою сторону. – Приняв дела, я обнаружил там двойную бухгалтерию, множество несостыковок, сомнительных работников и до сих пор не могу понять как со всем этим разобраться. Если бы мне было известно обо всём этом заранее – я бы ни за что не ввязался в подобное.

Видя, что мы сидим за столом, к нам подошёл официант и ненавязчиво налил чаю. Долгопрудный внимательно изучал его взглядом, словно подозревая в шпионаже и подслушивании. Когда слуга ушёл, Игорь Ларионович плеснул в чай немного молока, сделал глоток и продолжил:

– Понимаете, Даниил Александрович, я ведь даже не подозревал, что Лев был… – он огляделся по сторонам и совсем тихо произнёс: – Преступником! Он всегда был добр и благоволил мне, а вы сами понимаете, как порой бывает тяжело интеллигентным и добрым людям среди интриг высшего света без могущественного покровителя.

Я понимающе кивнул:

– В это непростое для вас время, мы сможем стать друг для друга надёжной опорой. Если вам понадобится помощь, или кто‑то будет угрожать вам и вашему заводу – вы всегда сможете рассчитывать на меня и моих союзников. Знайте: вокруг есть много людей, кто всерьёз обеспокоен творящимся в городе и мы сможем вас защитить.