— У тебя скверная переносимость солнечного света.

— Да! — подтвердила Мелкая. — Когда вас выносили, то ваша кожа покраснела, а вы сами стонали от боли.

Услышав это, я утвердительно кивнул. Непереносимость солнца — одна из наименее приятных особенностей вампиров, и если раньше у меня получалось отделаться просто соответствующим навыком, то теперь я полноценный сосуд вампирского божества.

Хреново…

Я попытался мысленно обратиться к Фломелии, но ничего не почувствовал. Огонек чужого сознания ощущался где-то на задворках моего, но был ничтожно мал. Как бы я не пытался, достучаться у меня не получалось.

Фломелия спала, и судя по всему, в ближайшее время просыпаться не собиралась. С одной стороны, это хорошо. Слышать чьи-то голоса в голове — такое себе удовольствие. С другой — её помощь бы мне не помешала.

— Эстель, мне нужны Гриша и Мол.

— Они решают какие-то дела в городе, но к обеду должны вернуться.

— Замечательно. Время не ждет.

В подвале я просидел ещё около получаса, окончательно приходя в себя, после чего решил выбраться из этого склепа и подышать свежим воздухом. Мелкая запротестовала, но с её мнением я считаться не стал и просто направился к лестнице.

Поднявшись, я оказался в узком, но хорошо освещенном коридоре, и сразу ощутил прелести нынешнего состояния. Стоило мне попасть под прямые лучи солнца, как тут же возникало покалывание и раздражающий зуд. Сгореть от такого — не сгорю, а вот чесаться могу долго и упорно…

И тем не менее я терпел, не собираясь проигрывать какому-то солнцу!

— Мастер… Может лучше вернетесь в подвал? Вы весь чешетесь…

— Я в поря-я-ядке…. Рейна, почеши чуть выше правой лопатки.

— Тут? — с готовностью поинтересовалась девушка.

— Да… Кайф… У тебя божественные коготки… И ещё вот тут… и вот тут… Да-а-а….

— Просто признай, что солнце для тебя вредно, — вздохнула Рокс, хмуро наблюдая за тем, как Гарпия чешет меня в разных местах.

— Хрена-с два я вернусь в подвал! — гордо заявил я, а затем поинтересовался. — А ты сама-то как?

Рокс бросила на меня взгляд и прекратила ковырять ложкой похлебку, стоящую на столе. Эстелинда приготовила порции для нас всех.

— Как-то есть расхотелось, — бросила кошка, после чего поднялась и собиралась уйти, но меня такое положение дел не устраивало.

— Стоять. Развернуться. Сесть на место.

Скрипнув зубами и немного посопротивлявшись рабской печати, девушка вернулась на место.

— Так-то лучше. А теперь отвечай на вопрос.

— Нормально, — сердито ответила она и замолчала, но уже через секунду сокрушенно выдохнула. — Спасибо. За то, что спас меня. Лекарь сказал, что мои раны были очень серьезными, и если бы не ты, то я бы умерла.

— Лучше бы извинилась за то, что сбежала, и что мне пришлось идти тебя вызволять.

— Я не просила, чтобы…! — вспыхнула она, но Эстелинда положила руку ей на плечо, и девушка успокоилась. — Я ушла потому, что мне нужно было побыть одной. Это все. Ты хоть представляешь, как тяжело мне жить с тобой под одной крышей, Элард?! Ты убил Рича, и я никогда этого тебе не прощу! Но… порой… порой я забываю, насколько сильно тебя ненавижу, и из-за этого начинаю ненавидеть уже себя. Понимаешь?! Я ощущаю, что предала его!

Девушка сделала несколько тяжелых вдохов, пытаясь успокоится. Кажется, плотину Роксана только что прорвало, но меня это радовало. Порой стоит выплеснуть то, что копится в душе.

— И… — продолжила она. — В тот момент, когда я спасла тебя и получила дыру в животе, я была счастлива. Счастлива, что спасла тебя, и думала, что всему этому пришел конец. Ненависти, боли… Но ты меня спас. И… Я благодарна тебе, но одновременно с этим ненавижу тебя ещё сильнее. И ненавижу себя за те чувства. Лучше бы я умерла!

После неожиданного удара Роксана упала со стула. Я аж куском хлеба поперхнулся от такого неожиданного поворота. Чесити врезала кошке от всей души.

— Не смей так говорить! — воскликнула Чесити. — Мастер тебя спас, а ты вместо того, чтобы быть ему благодарной, обвиняешь его?!

Рейна сидела на подоконнике, прижав одну ногу к груди, а другую свесив вниз, и с явной насмешкой наблюдала за сценой.

— Я не с тобой разговаривала! — зашипела Рокс. Я уже почти и забыл, что она так умеет. По её телу пробежались едва заметные алые разряды

— Так, успокоились, — тихо, но достаточно твердо сказал я, подкрепив слова приказом. — Мелкая, хороший удар, но больше так не делай. Я не хочу, чтобы мои оруженосцы били друг другу морды. Это ясно?

— Да, Мастер, — Чесити хватило мозгов не спорить, и она виновато потупила взор.

— Что касается тебя, Блохастая… Я понимаю твои чувства. Серьезно. Ненависть — дрянная штука, которая выжигает дыру в душе, но, как я тебе уже говорил, в смерти Рича вини не меня, а АрхиВладыку. Да и… Думаю, ты и сама прекрасно осведомлена о Последнем Цикле.

Девушка молчала, опустив глаза и стараясь на меня не смотреть.

— Когда я взял тебя оруженосцем, моей целью было использовать тебя как пушечное мясо. Не хотел, чтобы Мелкую прикончили, — услышав это, Чесити покраснела, собралась что-то сказать или возразить, но тут же прикусила язык и прикрыла рот руками. Я сделал вид, что не заметил этого. — Но, как показала жизнь, я падок на милые мордашки и упругие задницы. Забавно открывать новые грани собственной личности, хех… Но я о другом. Можешь не верить мне, но я к тебе привязался. Привязался к твоему вечно хмурому взгляду и тому, как ты размахиваешь хвостом, когда раздражена. А раздражена ты все время.

Девушка гневно поджала губки, но смотрела на меня вовсе не с ненавистью.

— Меня опять куда-то не туда несет, — вздохнул я. — Я просто хотел сказать, что больше не буду относиться к тебе как к «пушечному мясу», Рокс. И извини, что так долго шел тебе на выручку.

Кошка в ответ шикнула и чуть ли не бегом унеслась прочь, но к счастью, в этот раз не на улицу, а лишь на второй этаж дома.

— Дра-а-а-ама, со-о-о-о-опли…. Меня сейчас стошнит, — буркнула Рейна и демонстративно впилась зубами в яблоко.

Я покачал головой и вернулся к похлебке, но особого удовольствия от поглощения пищи не испытал. Еда казалась безвкусной и пресной, я мог её есть, но и только.

Хотелось крови.

Никто из окружающих и не подозревал, насколько сильно я сейчас хотел вгрызться в шею хоть кого-то, поглощая жизненные силы жертвы. От этого желания сводило челюсти, а рот наполнялся слюной.

Но с этими первобытными инстинктами я справлюсь.

От собственных мыслей и отвратной похлебки меня отвлек звук отворяемой двери. Вскоре на кухню вошел Мол и улыбнулся, завидев меня.

— Господин Элард, рад видеть вас в добром здравии. Мы уже переживали, что вы так и не очнетесь…

— Я в порядке. Как идут наши приготовления?

— Хорошо и… не очень, — вздохнул воин, покосившись на проход позади. — Есть небольшие проблемы. И даже не одна.

Из гостиной доносился веселый смех и голоса, один из которых был женским. И судя по хмурому взгляду Мола, причина «проблем» находилась именно там.

Отодвинув похлебку, я поднялся из-за стола и направился в сторону голосов. В небольшой гостиной этого домика на диване сидели двое: Гриша и незнакомая пышнотелая девица. Незнакомка противно смеялась и кормила моего арктического помощника какими-то ягодами, похожими на виноград.

— О, командир! Как же я рад видеть тебя в добром здравии. Мы все переживали.

— Это кто? — спросил я, кивнув на незнакомку.

— Это Сиси.

— Да я вижу, что у неё сиси, — буркнул я, смотря на шестой или даже седьмой размер этой коровы. — Я спрашиваю, кто это?

Девушку мой тон заставил возмутиться, а вот Гриша попытался сделать вид, что этого не заметил.

— Говорю же, командир, это Сиси, моя подружка. Правда милая? Моя пышечка… мур-мур-мур… Мы познакомились сегодня утром, и я понял — это любовь с первого взгляда.

— Конечно, Гришенька… — причитала девица, поглаживая пингвина по голове.