— Пощадите! — кричал он. — Я сделал все, как сказано! Не убивайте меня!

— Как сказано? — хмыкнул я, и Страшила, схватив мужчину за горло, поднял того на ноги. — Ты их опоил?

— Д-да! Пожалуйста, я просто хотел жить!

— Чем?

— Настойкой тонийского цветка.

— Тонийский яд? Ох… — кажется, Галтару стало не по себе. Он с ужасом оглянул своих людей. — Ублюдок!

Дядя герцога чуть было не бросился на трактирщика с кулаками, но сдержался, так как его все еще удерживал мой жуткий теневой слуга.

— Это плохо? — уточнил я.

— Если каждому из них не оказать помощь, то они умрут в течении пары часов. Яд убивает быстро.

— И что же заставило обычного трактирщика отравить своего герцога и его людей? — поинтересовался я.

— Он… Он…

— Он?

— Тот… Тот человек. Он… Он пришел через несколько часов после того, как герцог проехал наш город. Белый день стал ночью, а он… он способен был высасывать души прикосновением… Он… Он сказал, что я должен отравить герцога и его людей, когда они остановятся тут на ночлег… Я… Я испугался. Пощадите! Он…. Он не человек… Он Чудовище в людском обличье….

Трактирщик рыдал, моля о пощаде, но я не испытывал ни малейшего сострадания.

— Страшила, делай.

Услышав приказ, Хищная Тень вонзила зубы мужчине в лицо, высасывая из него кровь. Я сразу почувствовал, как становлюсь сильнее и бодрее, словно это не Тень пьет кровь, а я сам. Значит… Хищная Тень не просто так названа Хищной.

Антарус в ужасе отшатнулся, Галтар просто поморщился и отвернулся.

— Грязно, Страшила, грязно. Мог бы сделать это и почище.

В ответ миньон лишь пожал плечами, отбрасывая обескровленное тело, словно говоря: «Ты сказал делать, я и сделал, а уж как именно, надо было уточнять».

— Зачем… Зачем вы это сделали?! — воскликнул герцог. — Его нужно было судить!

— Я и судил. Я сам и судья, и палач.

— Он поступил правильно, герцог, — поддержал меня Галтар. — То, что сделал этот человек, непростительно.

— И все же это моя земля! И я должен был решать, как с ним поступить! — в голосе юноши впервые за все время знакомства зазвучали повелительные нотки. Думаю, они подействовали бы на многих, но не на меня.

Тук. Тук. Тук.

— Вы… слышали? — тихо спросил герцог, и вся наша четверка повернула головы в сторону входа в трактир.

Тук. Тук. Тук.

В полной тишине «мертвого» зала этот размеренный стук в дверь звучал жутко.

Тук. Тук. Тук.

— Кажется, у нас гость. Не будем заставлять его ждать за дверью.

Тук. Тук. Тук.

Холодок пробежал по телу, и судя по всему, не только у меня, но и у всех присутствующих. Дыра в моей ладони, оставленная Поларисом, пульсировала, порождая онемение, которое дошло уже до кисти. Моя рука теперь ощущалась чужеродной.

Тук. Тук. Тук.

— Кажется, у нас гость. Не будем заставлять его ждать, — сказал я и сделал шаг по направлению к двери.

— Постойте, господин Элард! — воскликнул юный герцог. — Может… Может нам не стоит открывать её?

— Я разберусь, — бросил я ему, отметив про себя, что мне не помешали бы сейчас флаконы с кровью Акиры. Если сюда пожаловал не кто иной, как один из посланников Пустоты, это чревато большой схваткой.

Тук. Тук. Тук.

— Иду, иду! — крикнул я. — По голове себе постучи.

— Мастер, я может чего-то не понимаю, — высказалась Рейна, когда я оказался совсем близко от двери. — Но, насколько я помню, дверь закрыли снаружи. Зачем ему стучаться?

— Хороший вопрос. Заодно и спрошу.

По-видимому, таинственный гость убрал засов или что там закрывало дверь с противоположной стороны, потому как стоило мне потянуть ручку на себя, как та отворилась.

Передо мной предстало существо в белом балахоне, напоминающем робу священника или монаха. Оно было высоким, почти на голову выше меня, с костлявыми пальцами, длинными седыми волосами и лысиной на макушке. Но больше всего в существе пугало лицо. Словно кто-то взял чужое и надел как маску, но только чуток переборщил с натяжением кожи, отчего лицо казалось сильно растянутым.

Жуткая тварь, от которой мороз по коже шел.

— Здравствуйте…

— До свидания… — ответил я и захлопнул дверь, бросая взгляд на своих спутников. Герцог и Галтар белы, как мел, а вот Рейна, особо не церемонясь, достала из-под барной стойки, на которой лежало тело трактирщика, бутылку и налила себе бокал выпивки.

Тук. Тук. Тук.

— И почему это чудо-юдо не может просто свалить… — пробормотал я, а затем вновь открыл дверь, несмотря на ярые протесты людей.

— Здравствуйте… — существо попыталось нам улыбнуться, но его черные глаза едва ли излучали лучи добра. — Я бы хотел поговорить.

— А если мы не хотим разговаривать? — лишь сейчас я обратил внимание на одну деталь: за дверью стоит настолько кромешный мрак, словно там вообще ничего нет. Не видно ни огоньков в окнах домов, ни звезд на небе.

— Это в ваших же интересах, Элард. Кажется, так ты себя называешь?

Я нахмурился. Откуда эта тварь может знать, как меня зовут?

— Понятия не имею, откуда ты знаешь мое имя, но желаю валить отсюда подобру-поздорову, пока я не разозлился и не начал стрелять. У меня сегодня был дерьмовый день, и ввязываться в сражение с сущностью вроде тебя мне не хочется.

За моей спиной в качестве поддержки возник Страшила, всем своим видом говоря что-то вроде: «Только сунься, и я тебе голову откушу! И возможно, не только голову!». Но мой миньон Пустого мало волновал, тот на Хищную Тень даже не смотрел.

— Я вовсе не собираюсь драться. По правде говоря, я вообще не большой любитель прямых столкновений.

— И именно поэтому подговорил трактирщика нас отравить.

— Каюсь, было дело, — не стал отрицать он. — Так может впустите меня, и мы обсудим?

— Да нам и так нормально. Правда? — обратился я к своим товарищам, и они тут же согласно закивали. Все, кроме Рейны. У Гарпии было свое мнение на данный счет.

— Да пусть заходит. Ну оторвет он головы этим людям, нам-то какое дело? — скучающим тоном сказала девушка. Её, кажется, больше интересовало вино в своем бокале, чем наш странный гость.

— Госпожа Рейна… Не надо так шутить… — охнул Антарус.

— И все же вы меня впустите, Элард.

— И это ещё почему? — в моей руке появился теневой кинжал.

— Потому что я, знаю откуда вы пришли. Знаю про Аридель и его бога, что из раза в раз приносит жертвы, знаю про Драм’Ту-ур и сражение с вампирской богиней, зовущей себя Алая Фломелия.

С каждым произнесенным словом я лишь сильнее удивлялся этой осведомленности.

— Так что, я могу войти? Обещаю вести себя хорошо.

— Входи, — принял я решение. — Но только попробуй сделать что-нибудь, и сильно пожалеешь.

— Нисколько не сомневаюсь, — отозвался Пустой и зашел в помещение. Свет фонарей сразу же словно стал тусклее.

— НЕТ! Господин Элард! НЕТ! — закричал герцог, а Галтар выхватил меч.

— Не стоит так нервничать. Я обещал вести себя хорошо, а Пустые держат свое слово. Я даже принес подарок этому мальчику, — прежде, чем кто-либо из нас успел отреагировать, гость возник рядом с Антарусом и протянул ему что-то. — Вот, возьми.

Пустой отступил, а мне открылось, что именно он вручил юноше: три человеческих глаза, насаженных на деревянную палочку. Герцог так и застыл, бледный как мел, удерживая «подарок».

— Просто объедение, — отметил Пустой. — Не так вкусно, как души, но лучше, чем ничего. — И после сказанного он потерял к людям какой-либо интерес.

— Герцог, дайте сюда эту… гадость… разожмите пальцы… да… вот так…

Пустой тем временем вытолкнул мертвого солдата из-за стола и занял его место.

— Присаживайтесь, — жестом указал он.

— Я постою.

— Ну, как хотите, — безразлично отозвался он.

— Так что ты хочешь?

— Попробовать договориться. Меня называют Альорр, я один из пяти посланников Пустоты. Мы пришли в этот мир для того, чтобы сделать его своим. Поглотить все, чем он является, каждого обитателя, каждый клочок земли. Все согласно Договору.