Внутри механизма что-то щелкнуло, и гул внезапно стих. Шестерни совершили последний оборот, вытолкнув маленький металлический шарик, внутри которого должно быть предсказание.

Машина Судьбы – удивительное устройство, которое способно предсказывать будущее. Принцип её работы остается самым большим секретом. Раз в год любой драккас, имеющий право бывать в Алмазном Дворце, мог прийти к Хранителям Мудрости и просить о предсказании. Он на бумаге писал вопрос, хранители помещали её в сферу, такую же, как девушка держала в руках. Эта сфера загружалась в Машину, а спустя минуту возвращалась, и в ней содержалось предсказание. Обычно оно состояло из одного-двух слов, и порой было настолько туманным, что люди уходили из Зала Мудрости в недоумении, но сама принцесса любила тут бывать по совершенно иной причине. Большую часть времени тут тихо, и девушка нередко могла допоздна сидеть, закопавшись в книги.

— Горячий, — удивленно отметила она, наблюдая за паром, который исходит от сферы.

Воровато оглянувшись, она убедилась, что вокруг по-прежнему никого. Ни одного Хранителя Мудрости.

Закусив нижнюю губу, она пару секунд смотрела на сферу, а затем решилась её открыть.

— Да… Это не мое предсказание… — бормотала она. — Но тут же больше никого нет…

Сфера поддалась далеко не с первого раза. Она не раз видела, как Хранители открывали и закрывали их, но сама делала это впервые.

Наконец сфера разделилась на две половинки, а внутри обнаружился скрученный листочек бумаги.

— Ух… — взволнованно прошептала девушка, принявшись разворачивать бумагу. Там было написано всего два слова:

«Нруйарсу пробужден»

***

Принцесса мчалась по коридорам Алмазного Дворца, не разбирая дороги. Она чуть было не сбила попавшегося на пути слугу, но даже не обратила на это внимание.

Лишь когда впереди показалась дверь, ведущая в кабинет Улатты, её старшей сестры, девушка немного успокоилась.

— У госпожи встреча, — сказал один из стражей, но девушка на него даже не взглянула. Стража не могла ей указывать.

— Ты правда тревожишь меня информацией о том, что талуры перестали нападать на Белый Предел? Лучше бы порадовался, — говорила красивая женщина-драккас в изящном голубом платье, сидящая за массивным деревянным столом из священного дерева. Перед ней стоял пожилой мужчина в военном мундире, сложив руки за спиной.

При появлении внезапной гостьи в дверях, Улатта нахмурилась и обожгла сестру сердитым взглядом.

— Руна, сколько раз я тебе говорила не врываться так ко мне? Не видишь, у меня военное совещание? Тебе отец многое прощает, но если думаешь, что я буду поступать так же, то заблуждаешься. Выйди и запишись на аудиенцию, или приходи, когда я буду свободна.

Скорее всего, Улатта ожидала, что пристыженная сестра сбежит, поджав хвост, но вместо этого девушка в два прыжка подскочила к столу и бросила на столешницу какую-то бумажку.

— Что это?

— Посмотри…

Улатта нехотя взяла бумагу и развернула её.

— Что это?

— Это… Оно… Оно из Машины Судьбы!

— Что за ерунду ты говоришь, Руна? — закатила глаза сестра. — Я не хочу играть в твои игры, так что…

— Да послушай ты меня! — закричала принцесса, стукнув кулаком по столу, и лишь эта вспышка эмоций заставила Улатту стать серьезной. — Я заснула в Зале Мудрости, просидев за книгами полдня, а когда очнулась, Машина Судьбы работала! Работала сама! Рядом не было никого из Хранителей Мудрости, слышишь?!

Взгляд Улатты стал холодным, а лицо непроницаемым. Она вновь подняла принесенную Руной бумажку и смотрела на кусок пергамента почти минуту.

— Ты ведь понимаешь, что если это шутка, то…

— Это не шутка, Улатта. Я бы ни за что не стала с таким шутить. Я бываю капризной и избалованной, но я никогда не стала бы шутить о таком!

В кабинете вновь воцарилась тишина.

— Дорман, — обратилась Улатта к стоящему возле стола маршалу. — Объявляй Алый Эдикт.

— Алый Эдикт? — вытаращил глаза мужчина. — Но это… это война?

— Именно так. Пусть готовят столько военных судов, сколько есть. Нам понадобится каждый меч.

— Не уверен, что такие решения вы можете принимать… Ваш отец…

— Его нет в Алмазном Дворце и вообще столице. Как исполняющая обязанности короля, я приказываю зачитать Алый Эдикт. Всю ответственность я беру на себя.

— Будет исполнено, — нехотя ответил маршал. — Надеюсь, вы знаете, что делаете…

— Что происходит, сестра? — Руне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что именно только что произошло. — Мы собираемся воевать? С кем?

— Ты разве не прочла бумагу, которую принесла? Если Нруйарсу пробудился, значит зло смогло выбраться из своей темницы. Настало время драккасам взяться за оружие и сражаться за свое будущее, Руна.

С момента «пробуждения» Нруйарсу прошло больше двух месяцев.

В тот момент, когда вздрогнула гора, а телефон Влада внезапно выдал сообщение об обнаружении Нруйарсу, во мне вспыхнула надежда, что все изменится. Что АрГейт откроет мне доступ к своим технологиям. Даст какое-нибудь задание и позволит вернуться домой, но этого не произошло.

Ничего не произошло.

Я до сих пор понятия не имею, что приключилось в тот день. В последствии я ещё не раз возвращался к огромной металлической двери, прислушивался к тому, что находится за ней. Как мне кажется, там действительно что-то происходит, но это никак не проявляется внешне, а вскрыть дверь не получилось даже с помощью репульсора. Выстрелы не оставили на ней ни царапины.

В итоге я оставил тщетные попытки добиться хоть чего-то от прохода в Нруйарсу и АрГейта, продолжая просто жить и ждать известий о том, что в этот мир вновь пришли чужаки.

Но, без дела все это время я не сидел. И даже если бы очень захотел, мне бы не дали.

Деревня сильно изменилась за те два месяца, что я возглавляю Аркьяшар. Благодаря новым законам, что постановил я, прайд вырос почти в четыре раза. В основном из-за беженцев - малуров, чьи прайды уничтожены. Аркьяшар стал для них новым домом. И разумеется, я столкнулся с сильным сопротивлением внутри малурского общества, пока навязывал свои порядки.

Малуры по большей части крайне пассивны, неохотно принимают все новое. Если бы не авторитет, вряд ли бы у меня получилось хоть что-то. Многим из них я внушаю страх, поэтому меня слушаются. И все же каждая моя инициатива всегда проходит через три этапа.

Первый — вопросы вроде «зачем?». Вначале я пытался объяснять малурам пользу от моих задумок, но быстро понял, что это бесполезно. Они спрашивали меня не потому, что хотели знать, а просто надеялись, что я передумаю и прекращу отрывать их от очень важных занятий. Например, от ничегонеделания. Или сна.

Второй — вялое начало работ. Инициатива — это совсем не про малуров. Есть среди туземцев и талантливые, но абсолютно инертное общество их подавляет.

Ну и третье — непосредственно сам результат, который получался от удовлетворительного до хренового.

Лишь копья и луки вызвали у малуров хоть какую-то отдачу. Многие из племени увидели, насколько они эффективны, пока сами ими сражались, и поняли, какое преимущество дает использование оружия. Но что касается всего остального, у меня в какой-то момент начали опускаться руки.

Попытка сделать печь для металлургии провалилась. Попытка научить малуров делать посуду из глины провалилась отчасти. Миски-то они делать научились, но вопрос «зачем, если нам и так нормально?» никуда не делся. Они с радостью пользовались глиняной утварью, но никто из малуров без непосредственного приказа с моей стороны её производством не занимался.

Уверен, когда я покину поселение, все мои прогрессивные начинания быстро канут в лету. В лучшем случае, малуры запомнят, как делать луки и копья…

И тем не менее я продолжал попытки облагородить деревню, надеясь на лучшее. Это помогает мне отвлечься от мыслей о Лили. Я ведь понятия не имею, как она там. Что думает о моем внезапном исчезновении? И считает ли вообще его внезапным? Я помню, как недоверчиво Лили слушала про командировку, словно подозревая, что я хочу её бросить. Лариса Павловна её не оставит, но…