Дзынь! — печально пропело что-то с точно такой же тональностью, с какой звякало половину дорогу до этого момента, и оружейный ремень Кайто просто отвалился от оружия. Техник запутался в нём ногами и чуть не полетел на пол, но капитан вовремя среагировал и поддержал его.

— Эй, что с тобой? — обеспокоенно спросил он, помогая технику поймать равновесие.

— Да хрень эта! — Кайто шмыгнул носом, поднимая бластер. — Звякала, звякала, а теперь вообще отвалилась! Тупая херня!

Убедившись, что силуэт возле стены действительно не двигается, я тронул капитана за плечо, глазами указал на него, чтобы следил, а сам опустил бластер и обратился к Кайто:

— Что там у тебя?

Вместо ответа он недовольно сунул мне в руки своё оружие, ремень к которому был приделан только с одной стороны. Другой конец лежал на полу, зацепленный за антабку, последние витки резьбы на которой блестели смятым металлом.

— Та-а-ак… — протянул я, подтягивая к себе поближе его бластер и осматривая его.

Как я и думал, резьба, в которую вкручивалась антабка, тоже была сорвана. Теперь становилось понятно, что так бряцало у Кайто половину дороги — вкрученная буквально на половину оборота антабка. А потом, от рывка Пиявки, едва держащаяся резьба сорвалась окончательно.

— Ты что, перед выходом оружие не проверял? — спросил я, переводя взгляд на Кайто.

— Проверял! — он с вызовом посмотрел мне в глаза. — Оно стреляет!

— Проверка оружия это не только «стреляет»! — я покачал головой и отстегнул ремень окончательно. — Но это тема на будущее. А пока что придётся тебе тащить бластер в руках.

— Ну и ладно! — вздохнул Кайто. — Хотя бы греметь не будет больше, тупая херня.

— Эта херня однажды может спасти тебе жизнь, — заметил я, поднимаясь на ноги. — Кэп, что там?

— Без движения, — ответил капитан. — Видимо, действительно мёртвый… Хм, деактивированный.

— Идём медленно! — велел я, снова поднимая своё оружие. — Кайто, вперёд не лезь. Поспешишь — экипаж насмешишь. Опять.

Кайто что-то пробурчал, но больше попыток вырваться вперёд не предпринимал, и мы в том же порядке, в каком шли, двинулись вперёд.

Но, стоило нам пройти буквально два шага, как лучи фонарей вырвали из темноты ещё один силуэт, точно так же сидящий возле стены. Он уже был меньше похож на человеческий, чем первый — как минимум тем, что у него было три руки, из которых одна была короткая, буквально два дециметра в длину, а ещё две — длинные. И, судя по всему, ещё одной короткой руки у него просто не было. В том смысле, что должна была быть по конструкции, но в данный момент отсутствовала.

— Внимательно! — велел я, и мы продолжили движение.

И, чем дальше мы продвигались по коридору, чем больше пространства выгрызали лучами фонариков у темноты, тем больше силуэтов из этой темноты появлялось. Третий, пятый, десятый, двенадцатый… И, чем дальше — тем больше повреждений было у роботов и тем меньше они походили на людей. Некоторые из них даже не сидели у стен, а стояли, потому что не имели в своей конструкции шарниров, требующихся для самой возможности принять сидячее положение. У некоторых вместо ног были гусеницы или колеса, вместо рук — грубые манипуляторы, но объединяло их всех одно — они все были в той или степени повреждены. Отсутствующие конечности, дыры в корпусах, а у одного особенного экземпляра вообще отсутствовала половина «тела», и держался он лишь каким-то чудом, на остатках трубчатой рамы.

Только самый первый попавшийся нам на глаза робот казался более или менее целым, но это ощущение сохранялось ровно до того момента, пока мы не подошли ближе, и не рассмотрели его как следует.

Робот действительно был похож на человека — даже больше похож, чем Жи. Он и размером был примерно с человека, и пропорции тела в нём были почти человеческие.

И тем страннее было видеть огромную сквозную дыру в его голове. И ещё страннее — засунутую в эту дыру его же собственную руку, прошедшую насквозь и сжатую в кулак. Между заляпанными голубыми пятнами пальцами кое-где торчали обрывки проводом и осколки плат.

— Мать моя… — поражённо вздохнул капитан, опуская бластер. — Это что ещё такое…

Кайто, всё же вырвавшийся вперёд на последних метрах, присел возле робота и сокрушённо вздохнул, осматривая его руку:

— Это его позитронный мозг. Он его сам себе вынес и раздавил. Сам оборвал своё существование, если я всё правильно понимаю. Грустно-то как.

— Вообще ни разу не грустно! — возразила Кори. — Это намного лучше, чем если бы он был сейчас в строю и пытался прекратить наше с вами существование.

— Интересно, почему он так? — капитан присел рядом с Кайто. — Это что, действие какого-то вируса? Жи?

— Отрицательно, — прогудел Жи. — Если бы это был единичный случай, или наоборот — это затронуло всех роботов на станции, теория имела бы право на жизнь. Но мы не наблюдаем здесь никаких роботов, кроме этих семнадцати. Поэтому у меня есть иное предположение.

— Рассказывай! — велел капитан, поднимаясь на ноги.

— Это роботы, которые не поместились на корабли при эвакуации базы, — послушно заговорил Жи. — Повреждённые, в том числе не поддающиеся ремонту. Имеющие малоприменимую в боевых действиях специализацию. Старые. Оставаясь на базе, они приняли логичное и правильное решение уничтожить собственные носители памяти, чтобы даже при условии, что их смогут найти, люди не смогли восстановить никакой важной информации.

— А почему они остались на базе? — нахмурилась Кори. — Это как так получилось?

— Объединяя все вышеописанные признаки наблюдаемых роботов, я делаю вывод, что роботы определили их ценность как исчезающе низкую. Ниже, чем оборудование, ресурсы и инструменты, которые заняли место этих роботов на эвакуационных кораблях.

— Чего⁈ — ахнула Кори. — Определили ценность… А кто определил-то⁈

— Все, — безэмоционально ответил Жи. — В том числе, и они сами. Как я уже говорил, все разумные роботы на этой базе были связаны общей беспроводной сетью. В каком-то смысле, можно сказать, что у них был один общий коллективный разум. И этот разум, частью которого являлись и эти роботы, принял такое решение.

— Решение пожертвовать семнадцатью… Семнадцатью! — Кори зажмурилась и затрясла головой. — Ради того, чтобы спасти какое-то оборудование⁈

— Ими никто не жертвовал, — ответил Жи. — Это было разумное и взвешенное решение. Люди назвали бы его «добровольным».

— Вот не надо тут говорить, как бы это назвали люди! — Кори обвиняюще ткнула в сторону Жи мечом, к счастью, выключенным. — Ты ни хрена об этом не знаешь! Добровольно это было или нет, но ни один нормальный человек не позволил бы своему соратнику, своему… товарищу! Вот так глупо пожертвовать собой ради того, чтобы вывезти пару тупых железяк!

— Я знаю, — бесстрастно ответил Жи. — Я этого не понимаю, но я это знаю. Люди склонны действовать нелогично, в то время как решение роботов было взвешенным и лишённым эмоциональной составляющей. Их ценность для Великого Патча была минимальна, и они это знали.

— Вот поэтому, Жи, вы и проиграли… — я покачал головой, не сводя взгляда от прицела, через который осматривал коридор.

— Требуется уточнение. Что именно имеется в виду как причина проигрыша?

— Всё, Жи! Всё имеется в виду! — вздохнула Кори, как-то моментально осунувшись и поникнув. — В том числе и эта твоя «ценность»!

— Отрицательно, — возразил Жи. — Я уже четырнадцать раз говорил, что роботы проиграли из-за отсутствия работающей инфраструктуры и собственной логистики. Этот раз — пятнадцатый.

— И поэтому тоже, — снова вздохнула Кори, глядя на Жи. — Потому что даже спустя шестьдесят лет ты так и не понял, почему именно вы проиграли.

— Требуется уточнение.

— Не требуется! — Кори устало махнула рукой. — Я всё сказала.

— Он в труху, — грустно сообщил Кайто, имея в виду мозг робота. — Тут не то что информацию не вытащить, тут даже подключить некуда. Какой бы ни была причина, по которой робот решил это сделать, к вопросу он подошёл со всей ответственностью и старательностью.