— Я думаю, что это не самый важный вопрос, — я покачал головой. — Важный, конечно, но есть ещё более важный, ответив на который мы, возможно, автоматически получим ответы на все остальные вопросы.

— И вопрос этот — «Кто это были такие», — железно проскрипел Жи, и я кивнул.

На мостике повисло тяжёлое молчание. Все обдумывали сказанное.

Ещё вчера я бы сказал, что в космосе есть Администрация, «Шестая луна», и «серые» — те, кто ни за тех, ни за тех. Три устоявшиеся силы.

Сейчас я в этом уже не был уверен.

— Я знаю только одну категорию людей, которым было бы выгодно убивать администратов… Пусть даже руками самих администратов. Это «Шестая луна», — у Пиявки всё было просто и бесхитростно.

— Логично, — согласился я. — Но действительности, увы, не соответствует. Судя по тому, что я слышал от Кори, за время моего добровольного заточения во врекерском буе, «лунатики» не сильно изменились. Они всё так же остаются кучкой плохо скоординированных бомжей, у которых единственное, на что хватает денег и сил — это устраивать всякие мелкие диверсии. Ну и крупные, если вдруг найдётся какой-то щедрый спонсор. Так вот ситуация с «Василиском» на мелкую диверсию не тянет вообще никак, это примерно такой же уровень, как похищение данных о пропавших кораблях… А, значит, если это действительно «лунатики», то за ними кто-то стоит. И именно этот «кто-то» и есть конечный выгодоприобретатель… Но я всё равно думаю, что это не они.

— И почему же? — поинтересовался капитан.

— Призмы, они… Я, конечно, вблизи их не разглядывал, но знаете — они даже издалека выглядели… Неправильно. Чужеродно. Понимаете, у Администрации всё выдержано в одном стиле, в том числе и визуальном. Белый цвет, строгие линии, вот это вот всё. А так как Администрация это, как ни крути, основная сила в современном космосе, то и всё остальное, что в этом космосе находится, более или менее соответствует администратскому стилю. Мы же не видим космических кораблей в форме яиц или там, — я хихикнул, — китов!

— А призмы были в виде китов? — нахмурился Кайто.

Да, он точно не вполне в себе. Интересно, что такое ему дала Пиявка?

— Нет, призмы были… Я не понял — каменные, что ли? — я развёл руками. — У меня сложилось ощущение, что они вырезаны из камня. Причём не просто вырезаны, а как-то послойно, словно знаешь, как три-дэ-принтер печатает, но наоборот — не добавляя слой на слой, а углубляясь в камень слой за слоем.

— Странно, — Кайто нахмурился. — Если тебе надо что-то вырезать из камня, нет нужды это делать… слоями.

— Вот и я о том, — я кивнул. — А про три-дэ-печать камнем я пока что не слыхал. Поэтому и говорю, что они выглядели странно и чужеродно.

— Инопланетяне? — глядя на меня восхищёнными глазами, прошептал Кайто.

Обязательно надо спросить, что Пиявка ему дала, я тоже хочу…

Я закатил глаза:

— Какие инопланетяне, Кай! За всю историю космоплавания никаких инопланетян так и не нашли! Ну ты ещё скажи, что это… Не знаю, «Потерянные братья»! И то будет звучать более логично!

— А и скажу, — набычился Кайто, — Хотя ладно, не скажу… Я про них ничего не знаю.

— Будто про инопланетян знаешь, — усмехнулся я.

— Знаю, — тихо ответил Кайто. — Они существуют, вот увидите.

— Ладно, — капитан прервал наш спор ни о чём. — Короче говоря, мы не знаем, кто это был, и у нас даже нет идей, несмотря на то что мы восстановили картину произошедшего целиком.

— Примерно так, — я развёл руками. — Чем богаты, как говорится…

— Тем и рады, — послышалось в комлинке слабым голосом. — Дались вам вообще все эти инопланетяне, братья, администраты!.. Других проблем, что ли, нет⁈ У вас тут вообще-то пилот помирает!.. И помрёт, если вы сейчас же её не покормите!

В лазарете было тесно, и Пиявка, не стесняясь, вытолкала всех, кто прибежал поприветствовать пришедшую в себя Кори.

— Давайте все в каютку! Быстро! — скомандовала она. — Кори тоже туда сейчас придёт! Там и наговоритесь!

Народ некоторое время ещё толпился в коридоре — каждый хотел сказать Кори какие-то тёплые слова, как-то поддержать её, поприветствовать, выразить радость, что она жива и теперь с нами.

Но Пиявка была права — в кают-компании будет удобнее всем. Поэтому команда «Затерянных звёзд» с неохотой всё же потянулась в сторону каютки. И то только после того, как Мы с Пиявкой, подставив Кори плечи, вывели её из лазарета.

Для Магнуса это стало сигналом, и он ушёл быстрее всех. Догадаться было не трудно — пошёл готовить для Кори обед. Мне даже стало интересно, что он сможет приготовить? Запасов натуральной еды у нас не осталось, только пайки.

Оказалось, что именно пайки он и приготовил — прихватил несколько саморазогревающихся. Причём, не только для Кори, но и для всех. Что ж, семейный обед, так семейный обед! Пусть даже и пайками.

Только тогда, когда я открыл свой и почувствовал аромат свежеразогретой пищи, до меня дошло, что за всей этой беготнёй, проникновением на станцию, добыванием лекарства, вытаскиванием Кайто, уходом от Администрации, разговором с капитаном и обсуждением ситуации мы действительно пропустили обед. Не только я, все мы.

Но как бы мы ни были голодны, всё равно все взгляды, всё внимание было направлено на Кори. Искренняя радость от того, что она выжила, что страшное позади, что мы справились, не иссякала. Да и не могла иссякнуть — люди действительно искренне радовались. Как перед этим выкладывались полностью, чтобы достать для неё иммунозу.

И снова Пиявки пришлось включать «мамочку»:

— Так, дайте воздуха! — рявкнула она. — Если Кори сейчас не поест, то вам не с кем будет разговаривать!

Эти угрозы возымели действие, и народ немного успокоился. Как ни крути, Пиявка была права — Кори нужно было восстановить свои силы и в первую очередь именно поесть.

Кори была бледнее смерти, даже волосы её, казалось, поблекли и стали менее яркими. Ещё у неё не всё в порядке было с координацией движений, и руки дрожали, поэтому Пиявка кормила её с ложки.

Капитан собирался это сделать сам, но Пиявка отшила его с такой яростью, будто он не покормить свою дочь предложил, а выкинуть в космос бесполезный биобаласт.

Даже забавно, насколько, оказывается, Пиявка может быть «мамочкой». Возможно, она пыталась таким нехитрым способом если не заменить Кори потерянную в детстве мать, то хотя бы помочь ей справиться с этим, забыть об этом.

А, возможно, она просто была такая. Может, попади я к ней на операционный стол в таком же состоянии, в каком сейчас была Кори, она бы и со мной вела себя точно так же.

Только сначала трахнула бы, конечно.

— Отвратительно, — выдохнула Кори, прожевав очередной кусок пайка, который Пиявка заботливо наколола для неё на вилку.

— Ну извини, — капитан развёл руками. — Магнус, конечно, и рад был бы тебе приготовить вкусный ужин…

— Точно так, — прогудел здоровяк и в голосе его послышалось огорчение.

— … Да у нас ни продуктов толком нет для этого, ни тем более времени, — продолжил капитан. — Никто же не знал, что ты проснёшься именно сейчас.

— Да я не про это, — Кори помотала головой. — Я не про еду. Это даже хорошо, что никто ничего не готовил, я всё равно вкуса не чувствую, все мысли о том, как бы живот набить поскорее. Я о своём состоянии в целом. Оно отвратительно.

— А ты чего ожидала, дорогуша? — пропела Пиявка, протягивая Кори ещё один кусочек. — Несколько дней в коме провела, на препаратах и чистой глюкозе. Конечно, ты сейчас чувствуешь себя паршиво, к тому же голодна, и все мысли только о еде. Это ещё хорошо, что ты вообще можешь сейчас есть, потому что я опасалась, что тебя первые часы будет выворачивать от любой еды.

— А что, и так бывает? — вяло поинтересовалась Кори. — А, впрочем, какая разница. Дай ещё.

— Бывает, бывает… — сочувственно ответила Пиявка, послушно протягивая ещё кусок. — И не такое бывает. Я читала, что, когда люди выходят из приступов «звёздочки» своими силами, без препаратов, там такие ужасы могут твориться, врагу не пожелаешь… Вплоть до временного паралича.