— Угу, — Кайто свернул ноги в позу лотоса, подтаскивая Пукла поближе. — Вот именно это меня и напрягает. Потому что я действительно её сбрасывал.

Он достал из кармана терминал и пучок проводов, и прямо тут, в нише форсажной камеры, подключил их к роботу. Погонял что-то на терминале, потом недовольно посмотрел на Пукла, будто придумывал в голове самый едкий и злобный выговор за то, что тот посмел утащить Вики, и снова принялся ковыряться в терминале.

— Ага! — наконец сказал он через пять минут. — Так-так…

Он пошарил рукой по задней части Пукла, подцепил ногтями и сорвал какую-то панельку, под которой пряталась плата с воткнутыми в неё шлейфами. Один из них Кайто и выдернул, и Пукл тут же перестал гудеть и пытаться вырваться.

— Перезагрузка, — пояснил Кайто в ответ на мой взгляд, и воткнул шлейф обратно.

Пукл снова ожил, и попытался развернуться, но Кайто остановил его, приладил панель обратно и снова занялся своим терминалом.

— Ничего не понимаю! — наконец сказал он, отсоединяя терминал и позволяя Пуклу вернуться за своё место. — Я прямо сейчас снова сбросил эту ошибку, а после перезагрузки она появилась опять.

— Такое может быть?

— В теории да, — Кайто пожал плечами. — Если проблема в железе, например. Какой-то один компонент сбоит, перегревается и вся система машинного зрения, на которую он ориентируется, наворачивается. В итоге Пукл просто… Слепнет, если по-простому, и начинает тащить в свою нору вообще всё, на что наткнётся.

— Занятно, — улыбнулся я. — Получается, он отлично вписывается в наш экипаж.

— В каком смысле? — не понял Кайто.

— Ну у нас тут все ущербные, если ты не заметил, — я пожал плечами. — Магнус наполовину из пробирки, как и Пиявка. У Кори «звёздочка». Жи не хочет убивать человеков, да и вообще тот ещё социофоб.

— А капитан?

— А капитан всё это терпит. — усмехнулся я.

— А… я?

И тут внезапно по двигателю снаружи громко, чуть ли не ногой, постучали, и до нас донёсся голос капитана:

— Эй, вы двое там! Вы застряли, что ли⁈ Вы нашли дрон или нет⁈

— Нашли! — тут же завопил Кайто так пронзительно, что у меня в голове помутилось. — Уже вылезаем! Можно отправляться!

И сам задницей вперёд, как Пукл совсем недавно, полез наружу.

Уже через две минуты мы снова стояли перед шлюзом — на сей раз уже при полном параде. Кайто стоял позади всех, но в мутном, почти прозрачном отражении в стекле внешней двери я видел, как он что-то говорит одними губами Вики, наполовину достав её из-под куртки. Словно надеется, что дрон и вправду понимает.

«А я?»

А ты — шизик, Кайто, вот что я бы тебе ответил, если бы капитан нас не прервал. Шизик, но забавный, и очень полезный. А ещё добрый друг, что ни говори.

Наконец, шлюзовая дверь открылась и первое, чем нас встретил «Талос» это объявление по громкой связи, надиктованное холодным и безэмоциональным голосом, будто говорил робот, а не человек:

— Внимание! Говорит Вектор. Вы находитесь на станции «Талос». Здесь действует три правила. Правило первое — никаких белых. Все администраты сразу получают пулю. Правило второе — никаких корпоратов. Вам здесь не рады. Убирайтесь, пока ещё можете. Правило третье — мои люди поддерживают порядок. Они представляют меня. Они здесь закон. Соблюдайте эти правила и никто не пострадает.

Спустя несколько секунд молчания объявление началось заново, а мы окунулись в круговерть жизни «Талоса».

Тут всё было совсем не так, как на белых и даже серых станциях, тут царила своя атмосфера. Повсюду стояли парочками, троечками и даже целыми кучками люди разной внешности и степени вооружённости, начиная от упакованных, как штурмовик среднего класса, даже лица не видно под сплошным шлемом, и заканчивая почти голым ящерочеловеком, который явно последние десять лет путает геномоды с пищевой добавкой.

Никакого чёткого разделения на зоны тут не было тоже. Поэтому странные, а порою и страшные постройки из первых попавшихся под руку материалов лепились к стенам и даже потолку тут и там — где место нашли, туда и впилили. В какой-то степени всё это напоминало Железный город с Роки-младшей, только такой… На стероидах. Прямо окончательно забывший, что такое хотя бы видимость порядка.

В основном, постройки были без каких-либо вывесок, что предположительно относило их к разряду жилых, но полной уверенности, конечно, у меня не было. Вполне могло оказаться и так, что здешние жители просто настолько хорошо ориентируются тут, что им и вывески не нужны.

Нас местными, конечно, не назовёшь, но дорогу к бару мы всё же нашли — разглядели на стенах одинокий, прямо розовой краской нарисованный указатель. Возможно, вообще единственный на всей станции.

По пути нам несколько раз попадались хорошо экипированные и вооружённые, зачастую даже с аугментациями, ребята, облитые всё теми же цветами — голубой и розовый, причём у каждого из них конфигурация пятен была своя, словно они себя красили самостоятельно. Возможно, так оно и было.

До нас им не было никакого дела, им вообще ни до чего не было дела. Они либо целенаправленно шли через толпу, держа пальцы возле спусковых крючков, либо наблюдали сверху, с подготовленных и защищённых позиций.

До бара мы добрались относительно спокойно, благо, его от нас отделяло всего два отсека. Кривая железная дверь из профилированной стали открылась, и мы вошли в прокуренное, едва освещённое помещение. Тут играла негромкая музыка, но её нагло заглушали вопли трех десятков людей, собравшихся в углу возле огромной плазменной панели. Там крутили то ли запись то ли прямую трансляцию боя двух качков в нулевом кубе, и толпа явно болела за кого-то из них. А может и за обоих сразу.

В любом случае, на нас они тоже не обратили внимания, поэтому я быстрым шагом прошёл к барной стойке и постучал по ней костяшками пальцев, привлекая внимание бармена.

Оторвав взгляд от боя на экране, за которым он тоже внимательно следил, толстый боров с огромным золотым кольцом в носу, подплыл к нам и сложил руки на груди:

— Чё надо?

Вместо ответа я открыл на терминале интересующую нас фотографию и положил его на барную стойку.

Боров опустил глаза вниз, увидел, что ему показывают, и внезапно дёрнулся, будто его в задницу электропогонялкой для скота ткнули.

— Шрап… — жалобно произнёс он. — Опять⁈

Кори, услышав слова бармена, подобралась, как гончая, взявшая след, и одним движением перетекла ближе к стойке:

— «Опять» говоришь⁈ То есть, ты этот рисунок уже видел⁈

Бармен недовольно посмотрел на неё и засопел, моментально став похожим на сердитого лосекабана. Даже кольцо в носу почти такое же — массивное, тяжёлое.

— Может, видел, а, может и нет, — нагло заявил лосекабан, явно взявший себя в руки. — Только видел я или нет, вам до этого дела нахрен быть не должно! Я в эту херню больше не полезу, нахер оно мне не упёрлось!

Слишком яркая реакция, чтобы пройти мимо. Я уже хотел спросить, что к чему, но Кори обогнала меня:

— То есть, ты отказываешься поделиться с нами информацией об этом рисунке? — протянула, практически пропела она звенящим голосом.

— Да, шрап, отказываюсь! Тут бар, а не справочное бюро! Либо заказывайте выпивку, либо валите нахер и не занимайте место!

— Знаешь, у тебя такое красивое кольцо, — Кори внезапно резко сменила тон на низкий и грудной, сама Пиявка бы позавидовала. Девушка поставила локти на стойку, и вся подалась вперёд, словно хотела то ли рассмотреть украшение поближе, то ли вообще — поцеловать бармена.

— Ну дак ясен хрен, сам же выбирал! — хмыкнул тот, прямо на глазах начиная таять.

Ох, я бы на его месте не делал такой непростительной фатальной ошибки…

— Знаешь, а я тоже понимаю толк в хороших украшениях, — продолжила Кори всё тем же голосом, и протянула вперёд руку, касаясь кольца в носу бармена. — Знаешь, что ещё хорошо смотрелось бы на твоём носу?

— Что? — польщённо хрюкнул лосекабан.