— Тебе стоит только захотеть… — последний поцелуй кислотой ожег губы яростный, рваный и болезненно сладкий. Его ладонь легла мне на глаза — спи, моя яростная кашасера, спи, — веки налились тяжестью и хотя протестующее сознание еще пыталось сопротивляться, я провалилась в сон и на грани сна и яви уловила его последние слова, — я буду ждать тебя, — хотя, может это-то мне и приснилось, потому что всю ночь мне снился только он… и следующую и все последующие…

***

— Грис, Грис, — голос из прошлого заставил Владыку вскинуться и напряженно оглянуться. Мерцало зеркало — экран срочной связи, то самое, которым пользовались лишь самые доверенные, то – которое уже давно молчит. Он рывком встал с кресла и коснулся волнующейся поверхности. — Грис, — голос осёкся и мужчина в отражении, отступил на шаг назад и поклонился. — Владыка, — уже спокойней произнес он, но усталые глаза лихорадочным блеском выдавали возбуждение говорившего, кисточка его хвоста нервно подергивалась, но посторонний взгляд не вычленил бы в его уверенно спокойной позе, безупречной улыбке далекой от подобострастия придворных льстецов, пылающего пожара эмоций.

— Дарай, — Владыка асуров выдохнул имя друга детства, которого не видел так долго — Дарай, ты здесь, а… — Грис не произнес имени, не смотря на века прожитые врозь, они все еще понимали друг друга и тревога прозвучавшая в его голосе не укрылась от асура.

— С ней все в порядке, — поспешил успокоить Владыку Дарай.

— Тогда отчего я чувствую силу грозового клана, — Владыка выдохнул, но подозрительность взращенная интригами вокруг трона не покинула его. Он много лет покрывал их беды: закрывал глаза на отсутствие главы клана на общих собраниях, не явится куда было плевком в лицо владыке; помогал скрыть отток родовой силы, прикрывая их земли своей, позволяя грозовым выжить; закрывая глаза, на то, что беспечная молодая владычица умудрилась влюбиться в человека и подарить ему силу рода, силу принадлежащую асурам, принадлежащую их земле. Но даже тогда он не предал их детской дружбы, поддержал, прикрыл. Слишком поздно понял он что иногда, чувства выросшие в детской душе не вырвать из нее, даже по прошествии сотен лет и сила, которую он чувствовал вокруг Дарая могла стоить жизни его сестре и принести эту жертву он был не готов.

— Владыка, — Дарай вскинул глаза, — я прошу тебя об аудиенции, — Грис приглашающе повел рукой, но грозовой покачал головой, — не обычной аудиенции, — он на мгновенье замолчал и протянул руку. Его ладонь взрезала магическую преграду, и асур сделал шаг вперед и вбок приглашая Владыку к себе. Грис на мгновенье опешил, шаг во владения любого из кланов – это небывалое доверие к приглашающему, поскольку несмотря на то, что уже долгое время их род бессменно является Владыками всех асуров и интриги против самого Гриса вроде бы сошли на нет, но в то же время войти в дом кланника — это подвергнуть себя и спокойствие в мире, не шуточному риску.

Грис приподнял бровь и глядя в глаза Дараю сделал шаг.

От забытых ощущений скрутило тело и боль пронзила каждую клеточку, но стоило выйти из резной рамы неприятные ощущения прошли и Владыка всех асуров оказался в гостях у грозовых. Он оглянулся, большой кабинет отца близнецов почти не изменился за прошедшие века. Вот здесь, под огромным столом, они любили прятаться от отца Дарая и Арайны и сейчас глядя на громаду стола он вдруг понял, что не настолько он и большой, как был в его памяти, правда все такой же массивный. Их матери были сводными сестрами и Грис не раз гостил в клане грозовых, особенно после смерти отца, который погиб при, так до конца и не выясненных обстоятельствах, и его смерть осталась не отмщена. Это случилось давно, тогда сам Грис еще был ребенком и юного наследника оберегали так, что не вздохнуть и поэтому посещения родственников были для него праздником, праздником полным непослушания, свободы и радости, полным детских игр и шалостей. И сейчас оглядываясь вокруг на него нахлынула ностальгия и он не сразу заметил в глубине одного из массивных кресел сидящего человека. Когда взгляд Владыки остановился на нем, тот встал и склонил голову, вежливо, но как с равным, а вокруг него разливался флер силы, знакомой силы грозового клана и по факту именно он сейчас являлся главой грозовых. Он, обычный человек, он, в чертах которого не смотря на череду поколений улавливались знакомые черты, которые становились еще заметней рядом с Дараем.

— Позволь представить тебе Альменорая Форагосского, — в глазах друга он уловил тревогу, но причину ее не смог понять и поэтому обратил все свое внимание на гостя, тот тоже внимательно смотрел на асура явно не зная, чего ожидать.

— Рядом с тобой, — Владыка перетек в человеческую ипостась и уселся в кресло, — он выигрывает… — с улыбкой произнес он, явно намекая на детский еще спор и повернувшись к Раю пояснил, — о, у нас был затяжной спор что лучше — физическая сила или магия, и не поверишь, раз за разом мы побивали друг друга то тем, то этим…

Дарай развел руками:

— Прости, но вести его во дворец с таким фоном я не мог. — Он поднялся и разлил по бокалам стоявшее на столе вино. — Это моранское, я пристрастился к нему на Шаране. —И Владыка отпил из бокала, даже не став дожидаться, когда это сделают другие и Дарай подивился степени доверия Владыки, подивился и улыбнулся, для него, даже после веков на Шаране, Владыка все так же оставался другом детства, тем, кому он безоговорочно верил, не смотря на статус, род и время.

— Хорошее вино, — оценил Грис, — но позвали вы меня явно не для дегустации… — он отставил бокал и откинулся в кресле, — зачем ты привел его на Грозовой перевал, Рай?

Оба мужчины синхронно улыбнулись, родовые имена Альменорай, Дарай, Арай — все они предполагали одну сокращенную форму, а Грис еще раз убедился в их родстве, не смотря на явное превосходство в росте, ширине плеч и мышечной массе, человек унаследовал у асуров темные глаза, высокие скулы и глубокую ямочку на подбородке, а когда оба улыбнулись, то стали похожи, как будто между ними не стояли поколения.

— Я готов вернуть асурам их достояние, — впервые подал голос граф. И эти слова упали в тишину комнаты звоном монеты, гулко и с далеким эхом.

***

— Рай, — маг старался не сорваться на крик, но это удавалось с трудом, — ты понимаешь, что за тобой все графство, люди, воины, дети?

— Я все понимаю Лей, — на когда-то могучего воина и мага теперь было страшно смотреть, в первую очередь бросалась в глаза ужасающая худоба, черные тени, залегшие под глазами, не бритые впалые щеки и лихорадочно горящие глаза на болезненно бледном лице.

— Ты не выдержишь больше, понимаешь? НЕ ВЫДЕРЖИШЬ… — он почти орал, благо защиту от прослушивания поставил загодя и не столько от шпионов короля, сколько от своих воинов. Они не должны знать о плачевном состоянии графа, впрочем ближайшие соратники - те кто много раз ходили с ним в походы и так все видели, но воспитанные в беспрекословном подчинении и уважающие своего сюзерена они не задавались вопросами, больше веря своему графу, но Лей слепого доверия позволить себе не мог. — До чего тебя довела эта любовь, — в изнеможении опускаясь на лавку в походном шатре, он наконец-то перестал орать, видя, что на друга это не действует, в очередной раз перешел на уговоры, — ну кому будет лучше если завтра мы все погибнем? Ты же знаешь Кашара, эта трусливая и расчетливая крыса не вышла бы в прямое столкновение если бы не имела козыря в рукаве, если в его гвардии обычное количество магов, то я думаю, мы с ними справимся. За тобой стратегия боя, что магии не подчиняется, но если Кашар привлек хоть еще одного завалящего мага я не справлюсь, мой резерв не бесконечен. Рай, — он внимательно вглядывался в бесстрастное лицо друга, — ну давай я приведу кашасеру, ну один только раз, ты нужен нам всем, нужен живым и сильным, понимаешь? Сколько раз я буду трахать твою несчастный Майрику, сколько сил теряется при переливе в артефакты, а сколько ещё при заборе сил, ты получаешь треть, понимаешь, треть — он почти орал. — А я слабее тебя в половину если не больше, в несколько раз, я не в состоянии обеспечить тебя силой, даже если буду брать её целыми днями… Ты боевой маг и резерв у тебя соответствующий… — Он обессиленно опустился стул.