Или я чего-то не знаю о пиратах?

А король, перехватив мой взгляд, явно трактовал его как-то по-своему. Он широко улыбнулся, и развёл руки в стороны:

— Дамы и господа, я прошу прощения за то, что наш разговор прервали… И за то, что пока не могу его продолжить, но!.. — он сделал театральную паузу, подчёркнутую вытянутым указательным пальцем. — Но у меня есть чем скрасить ваше ожидание!.. Приготовьтесь… К представлению!

Король, который даёт представление… Дожили.

Впрочем, конечно же, всё не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Я уже приметил несколько коротких моментов, по которым становилось понятно, что Стратос если действительно ненормальный псих, то совсем не в такой степени, какую хочет показать. Где-то глубоко внутри он холодный и расчётливый прагматик, такой же, как и я. Но я этого и не скрываю, а Стратос — наоборот. Только и делает, что прячет истинного себя под личиной ненормального. При этом определить, действительно ли он такой, или это настолько старая маска, что она уже намертво приросла к его личности и стала привычной даже для него самого — невозможно.

Но в одном можно быть точно уверенным — говоря «представление», Стратос не имеет в виду театральную постановку или цирковой номер. Да и публики здесь нет никакой, кроме нас, а значит это «представление» будет именно для нас.

Подтверждая мои мысли, Стратос снова церемонно развёл руками:

— Как вы думаете, дорогие гости, что есть самое мерзкое деяние, которое способен совершить человек? Клевета? Воровство? Может быть, убийство? Ах, не думаю! Если бы вы спросили меня, — он указал пальцем на себя, чуть склонив голову, — то я бы ответил, что самое мерзкое, что только может сделать человек — это, определённо, предательство.

И тем не менее, довольно-таки театрально король резко свёл руки, используя это движение для того, чтобы развернуться на пятках, и манерно, сверху вниз, выгнув руку пологой дугой, указать на притащенных мужчин, что смотрели на него с гремучей смесью злобы и страха:

— Вот эти… мужчины… хотя у меня язык не поворачивается их так назвать… Так вот, эти мужчины — это тот самый случай самого мерзкого деяния. Я… Нет, мы! Мы им доверяли, мы им поручили очень важное, и, прямо скажем, не самое сложное дело. Всё, что им было нужно — это сидеть на станции и передавать нам маршруты и время отбытия крупных целей, интересных для нас целей. Не простых работяг, не обычных космоплавателей — что нам с них взять? Только время терять! Нас интересовали корпораты и Администрация. Военные корабли, конвои с важным грузом или влиятельными людьми, у которых водятся юниты в кармане… Такие цели, трата времени и сил на которые будет оправдана, говоря простыми словами. Но что же произошло на самом деле? Вы не знаете?

Он обернулся через плечо и коротко глянул на нас.

Вопрос был риторический. Естественно, мы не знали, но были уверены, что он сам сейчас всё расскажет. Оставалось только наблюдать и думать, чем это представление обернётся для нас.

— Нет? — огорчённо спросил он и повернулся обратно к мужчинам. — Тогда, может быть, вы знаете?

Но парочка упорно молчала, продолжая сверлить короля взглядами.

— Ах, я же сам знаю! — внезапно обрадовался король. — Вот же голова садовая, я же сам знаю, что произошло! А произошло то, что после передачи нам нескольких конвоев, эти двое внезапно стали передавать совсем другую информацию! Они всё ещё подавали это как интересные для нас цели, но на самом деле мои люди, мои верные воины, прибыв в указанное место, вместо интересного для нас груза, натыкались лишь на превосходящие силы Администрации! И хорошо если успевали отойти без потерь, а ведь чаще всего не получалось даже этого! А всё потому, что эти два… Эти два предателя продались Администрации и стали плясать под их дудку, намеренно приводя в ловушку тех, кто считал их своими! Буквально братьями!

Один из «братьев» отчётливо заскрежетал зубами, и дёрнулся по направлению к королю, но тот внезапно резко вытянул в его сторону выпрямленную ладонь, и мужчина резко остановился, словно наткнулся на неё грудью.

— Разумеется, у нас возникли вопросы к этим мужчинам! — всё так же воодушевлённо продолжил король. — Но на связь они не захотели выходить. А когда мы решили поговорить с ними лично, то есть сейчас, то оказалось, что и здесь нас уже ждут силы Администрации! Пришлось уже вмешаться лично мне, и всем остальным моим людям тоже. И что вы думаете? Даже после этого эти двое не согласились уважить меня личной беседой, а предпочли попытку бегства на маленьком кораблике то ли в надежде, что никто их не заметит, то ли — что никто не догонит. Какая наивность!.. Хо-хо!

Король коротко засмеялся, прикрыв рот ладонью, и от стен, от рабочих постов, послышалось такое же короткое и нестройное «хо-хо», такое фальшивое, как будто им там табличку подняли с надписью «Смеяться».

Зато мне теперь стало понятно, почему король решил поговорить с нами с глазу на глаз. Он предполагал, что эти двое, за которыми он явился лично, попробуют свалить со станции, и не собирался им этого позволить. А так как они могли оказаться и на нашем корабле, пришлось проверять и его тоже.

Правда эта теория не отвечала на вопрос, почему король, убедившись, что мы — не они, не отпустил нас обратно, а оставил смотреть представление… Но тут уже, боюсь, ничего не поделать — мы этого не выясним, пока он сам не расскажет.

А он расскажет. Он не может не рассказать, он только и ждёт подходящего момента, чтобы выложить всю правду… Разумеется, устроив из этого новое, вычурное, пропитанное пафосом, представление!

И он бы уже выложил всё, если бы не эти двое! Он уже готов был перейти к этой теме, но, как назло, привели эту парочку, и он переключился на них!

Тут нужно понять, как это отразится на нас.

Этих двоих мне жалко не было. Люди взрослые, понимали, что делают, если, конечно, король пиратов прав, и они действительно те, о ком он говорит. Судя по их реакции, судя по тому, что они не пытаются оправдываться или умолять о пощаде, то так оно и есть. И не важно, что их сподвигло на такое — деньги или идейные соображения… да даже если и шантаж, во что я не верю. Предательство есть предательство.

Во всей этой истории меня интересовало только одно — как уйти отсюда без потерь. Или хотя бы с минимальными потерями.

— А ведь они знали!.. — король снова развернулся к нам, оставив ноги на месте, из-за чего они завернулись в спираль — вот это гибкость у человека! — Они знали о том, что предательство — это то, что совершенно недопустимо в наших рядах! Много чего недопустимо, конечно, но предательство — особенно! Это то, что не может быть оправдано ничем и никогда! Но, даже зная это, они всё равно… Предали… Ну как так…

Последние слова он произнёс поникшим голосом, и даже голову опустил, словно сделанное этими двумя действительно разбило ему сердце.

Впрочем, он тут же снова вскинулся, поднимая вверх вытянутый указательный палец:

— Однако! Мы же тут все современные и цивилизованные люди! Поэтому не будем рубить, что называется, сплеча, и сразу же казнить провинившихся! Как-то это… не по-человечески… — он с демонстративным сомнением покачал головой и вдруг, словно ему в голову только что пришла замечательная мысль, посмотрел на нас: — «А как по-человечески?» — спросите вы, и я отвечу. По-человечески — это когда у человека есть выбор. Так дадим же этим людям выбор!

Король снова развернулся к злобной парочке:

— Какой перед вами стоит выбор, вы знаете. За ваши провинности вам уготована смерть, и вы можете выбрать её, быструю и максимально безболезненную. Или вы можете попытаться побороться за свою жизнь, и… кто знает — может, отстоять её в честном бою?

— Бой! — тут же уронил один из парочки, а второй при этом слове вздрогнул, и дёрнул его за руку.

— Ты что!.. — отчётливо прошептал он паническим тоном, но король тут же вскинул руку: