— С тех пор мы предпринимали ещё несколько попыток внедрить агентов в «Тартар», но безуспешно. Они явно усилили все меры безопасности, из-за чего мы потеряли ещё несколько хороших человек и в итоге были вынуждены прекратить все попытки. Поэтому да — эти карты семилетней давности — это всё, что у нас есть.

Что ж, ситуация действительно не самая приятная. За семь лет «Тартар» могли основательно изменить, особенно если учесть, что там прекрасно знали об утечке планов. Все слабые места укрепили, все очевидные и неочевидные лазы перекрыли, или вовсе завалили, прокопав вместо них новые коммуникации, которых на старом плане просто нет. Короче говоря, план можно было использовать лишь для того, чтобы получить общее представление о тюрьме, но для того, чтобы строить планы, исходя из него — это уже вряд ли.

— Ну, что? — Франс с интересом посмотрел на меня. — Какие-нибудь мысли рождаются в твоей голове, когда ты это видишь?

— Возможно, возможно… — неопределённо ответил я, и тоже посмотрел на него. — А у вас? Было бы интересно послушать, были ли у вас какие-нибудь мысли?

— Увы! — Франс развёл руками. — Кроме прямого штурма этой укреплённой цитадели ничего в голову не приходит. А его провернуть мы не в состоянии, у нас просто нет для этого возможностей. Любой корабль, подходящий достаточно близко, чтобы попасть в излучение радарных систем тюрьмы, автоматически расстреливается, если только у него нет разрешения.

— Ну, в общем-то, мы и прямой штурм теперь можем себе позволить… — задумчиво произнёс я, глядя на схему тюрьмы, поймал полный смятений взгляд Франса, и ухмыльнулся: — В теории, Франс! В теории! Я не призываю кидаться в самоубийственную атаку. Это не вариант.

— А что тогда вариант? — тут же заинтересовалась Эрин.

— Вот это нам и надо придумать! — я кивнул. — Есть у меня пара идей, но говорить о том, что они жизнеспособны, пока ещё рано. Вообще о них говорить пока ещё рано. Надо будет уточнить целую кучу деталей, прежде чем я смогу сказать, что у меня есть план. Но сначала мы будем отдыхать. Мы сегодня отлично поработали и заслужили такой же отличный отдых.

Судя по глазам Франса, он был слегка разочарован тем, что я не выложил ему готовый план атаки на тюрьму, но мне было наплевать. За последние несколько дней мы и так провернули практически невозможное, причём не один раз, и, если продолжать насиловать тело и разум подобным образом, всё это закончится лишь одним. Нервным истощением и снижением когнитивных функций, а ведь именно это и заставляет людей делать ошибки. Делать то, чего мы себе позволить в нашей ситуации не можем.

Поэтому первым делом я пошёл и как следует поел.

А потом как следует поспал. Целых десять часов.

А потом навестил Пиявку, которая осмотрела меня и сделала вывод, что я практически вернулся в нормальное состояние после своей вылазки в открытый космос.

А потом я ещё раз поел.

И только после всего этого отправился к Кайто и на протяжении целого часа пытал его разными вопросами касаемо его основной деятельности. Азиат поначалу сильно смущался от такого внимания и даже начал заикаться от волнения, но достаточно быстро разошёлся и принялся сыпать ответами чуть ли не раньше, чем я задавал вопросы.

Выяснив у него всё, что хотел, я отправился к Кори и засыпал вопросами уже её. Она была несколько удивлена их общей тематикой, но по большому счету подтвердила все мои предположения касаемо её навыков, чем и приподняла моё настроение ещё на пару пунктов.

План постепенно вырисовывался у меня в голове, и обретал очертания законченного, не побоюсь этого слова, произведения искусства, но для верности я ещё пересказал его Жи. Чтобы точно быть уверенным в том, что не упустил никаких моментов, которые могут поставить крест на всей затее даже раньше, чем мы её начнём приводить в исполнение.

— Насколько я знаю людей, они бы назвали этот план… дерзким, — вынес вердикт Жи.

— Скорее безумным! — я улыбнулся. — А ты его каким назовёшь?

— Давать характеристики подобного рода — не моя сильная сторона, я все ещё не очень хорошо понимаю семантику отдельных оборотов речи, — равнодушно ответил Жи. — Но вероятность его успешного выполнения я оцениваю в промежутке от сорока процентов до восьмидесяти, в зависимости от входных данных.

Что ж, такие величины меня вполне устраивали. Поэтому я сразу же собрал совет «лунатиков» и высказал им свой план, сопровождая его наглядной демонстрацией всё на той же голограмме, изображающей «Тартар» в разрезе.

Высказал и сложил руки на груди, ожидая от них реакции.

И она не заставила себя ждать.

Франс, брови которого с первых же слов взлетели куда-то под потолок, и до самого конца оттуда не спускались, медленно и глубоко вдохнул, словно собирался заорать во всё горло…

Но вместо этого выдавил из себя всего два слова:

— Простите… Что?

Сказать, что мой план был хорошим — значило, соврать, причём соврать совершенно бессовестно.

Он был идеальным. Идеальным в своём безумии и главное — в своей невозможности воплощения. Никому другому не пришло бы в голову, что такое вообще можно провернуть, потому что никто другой даже подозревать не мог о том, что где-то в одном месте соберётся такое количество маловероятных факторов, что это станет возможным.

Загибаем пальцы.

У нас есть эсминец Администрации. У него нет половины боекомплекта, но у него всё ещё есть отличный и очень выносливый щит, который способен выдержать миллиард попаданий.

У нас есть десяток более мелких кораблей «Шестой луны», которые могут быть на подхвате или там, например, использоваться для отвлечения внимания.

У нас есть гений программирования Кайто, который на моих глазах уже однажды послал в пешее эротическое путешествие всех разработчиков самого защищённого программного обеспечения в мире, причём потратил на это не больше семи минут.

У нас есть врекерское снаряжение и тот, кто умеет с ним работать как никто другой. То есть, я.

По отдельности все эти факторы, конечно, могли встречаться в обжитом космосе — и гений программирования, и астероиды, и даже, чем чёрт не шутит, эсминец Администрации в руках «Шестой луны» — ну а вдруг? Даже в различных сочетаниях все эти факторы могли бы иметь место быть. Но никак не все одновременно, да ещё и в одном месте собранные. Даже легендарная команда Джонни Нейтроника вряд ли могла похвастаться подобным.

А ещё у нас есть большая, просто невообразимо огромная куча астероидов от мала до велика вокруг базы, которые просто некуда девать и которые больше мешают, чем помогают.

Так почему бы не использовать их себе во благо?

Верно — ни почему. Мало того — это даже прямое руководство к тому, чтобы использовать их! Ведь это буквально бесплатные ресурсы, которые только и ждут, чтобы их применили по назначению.

Единственная проблема, которая вставала — придумать это самое назначение. Но для нас, для экипажа «Затерянных звёзд», для кучки изгоев, каждый из которых настолько же уникален, насколько не нужен обычному обществу, это не было проблемой.

Это было возможностью.

Целой кучей возможностей, которые ранее никто не использовал. Как минимум — потому, что не додумывался до них. Как максимум — додумывался, но переводил их в разряд «самые оригинальные способы самоубийства за всю историю существования человечества».

В этом списке одно из первых мест по праву могло бы занять мероприятие под названием «прицепившись к крошечному астероиду размером буквально с космическую яхту, лететь по кривой траектории, проходящей в опасной близости к тюремному планетоиду».

И дело даже не в том, что траектория или начальный импульс движения могли оказаться неправильными — их рассчитывал Жи, а он ошибок не допускает, он допускает только вероятности. И даже не в том дело, что наши скафандры могли отказать или в них могли закончиться ресурсы — они были заряжены на полную и снабжены дополнительными комплектами жизнеобеспечения, так что мы могли часа четыре, не меньше, провести в вакууме, ни в чём себе не отказывая и чувствуя себя почти как на курорте.