А вот когда речь зашла о том, чтобы высадить на станции Кирсану, танталка внезапно встала в позу. Натурально в позу — подбоченилась, вся выпрямилась, и принялась тыкать мне в грудь острым красным когтем:

— Даже! Не! Думай! Девочка совсем слаба, уже десять часов подряд спит, выспаться никак не может! Думаешь, ей легко дались все эти прыжки по пиратским флагманам сразу же после ранения⁈ Да она всё это время держалась только на силе воли! Даже не думай, что я отправлю её на эту грязную серую станцию с её раной! Явно не раньше, чем она поправится или хотя бы проснётся!

Спорить с Пиявкой не хотелось. Можно было, конечно, позвать капитана, он бы свирепо свёл брови, и заставил её всё равно выполнить приказ… Можно было надавить самому и сделать то же самое… Но не хотелось. Над нашими шеями и так завис призрачный топор пятипроцентного шанса, и портить гипотетические последние совместные часы ссорами не хотелось.

Тем более, что нам же нельзя менять массу корабля для чистоты эксперимента, так что списывать Кирсану с борта тем более не с руки. Она не уравновесила бы ту небольшую кучку железа, что Кайто принёс на борт. Тем более, что половину он всё равно собирался потом выкинуть — хватит и пустого огнетушителя, чтобы уравновесить всё это.

«Африку» мы покинули через восемь часов, наслушавшись от всех встречных и поперечных «Лучше бы эти деньги на ремонт потратили» так, что уже в кишках сидело. Кирсана за это время даже успела прийти в себя и немного поесть, но по её внешнему виду, по бледному лицу и по тому, как она ёжилась, было понятно, что чувствует себя она, мягко говоря, хреново. Так что и про наш план мы ей рассказывать не стали — ещё переволнуется, чего доброго, давление упадёт, и привет, обморок. А она и так похожа на обморок.

— Куда летим? — поинтересовалась она, впервые за всё время с последнего разговора добравшись до мостика.

А мы и сами не знали, куда летим. Магнус собрал все возможные курсы, которыми можно было отправиться из здешнего спейсера, и мы долго спорили, какой из них надо выбрать. С одной стороны, для проверки теории хотелось выбрать вектор, который вообще никуда бы не вёл, ни к одному другому спейсеру, а просто пронзал бесконечность космоса… С другой стороны, было страшно. Ведь если спейсера нет, то что нас затормозит и выдернет из спейса?

В конечном итоге, после серьёзного мозгового штурма, выбрали вектор, который проходил сразу через две звёздные системы. На самом деле, как и в случае с нашим предыдущим прыжком «не туда», это только в маленьком масштабе казалось, что это один и тот же вектор, на самом деле между ними было расхождение. Крошечное, буквально в две угловых минуты, но оно всё же было, и расчёт был на то, что если мы не долетим до дальнего спейсера, то вывалимся в ближнем. Как это работает, пока что было непонятно, но один раз же сработало.

Когда мы подошли к спейсеру, воздух на мостике будто сгустился. Напряжение было таким, что, казалось, возьми эту всю энергию, и мы без всякого спейсера сможем разогнаться и выйти в спейс, сугубо на этих огромных мощностях.

— Ну что… — вздохнул капитан. — Поехали?

— Поехали… — одними губами подтвердила Кори, подавая тягу вперёд.

Корабль двинулся вперёд, а стальные кольца спейсера слегка засветились, начиная накачку. Через тридцать секунд свечение пропало, и одно из колец спейсера заморгало зелёным — всё готово. Одно нажатие на кнопку — и мы там…

Где-то.

— Включаю генератор! — произнёс Кайто, и корабль ощутимо завибрировал — это чувствовалось даже через обувь.

— Эй! — Кирсана переполошилась. — Что происходит? Это нормально?

— Всё хорошо, — поспешил ответить ей Кайто. — Всё в порядке, всё расчётное! Кори!

— Приготовиться к прыжку! — сквозь зубы процедила Кори. — Три! Два! Один!

— Из двадцати! — напомнил Магнус, на что Кори злобно выругалась:

— Шрап! Заткнись!

И спейсер сработал.

Мгновение темноты в глазах, потеря ориентации на секунду — и я снова существую.

Надоедливая вибрация тут же пропала, и я поспешил поднять глаза, чтобы увидеть, что за лобовиком.

А за лобовиком было… Что-то. Казалось, что мы подошли вплотную к космической станции, и она сейчас загораживала нам почти весь обзор, уходя за край…

Но за ней виднелась ещё одна такая же станция…

А за ней — ещё одна.

Как будто мы оказались в какой-то системе, в которой всё занял огромный стальной Кракен, опутав пространство металлическими щупальцами каждое в десяток километров в толщину…

И я знал, что это такое…

И не я один.

— Твою… ма-а-ать… — выдавила Кирсана, глядя в лобовик огромными глазами. — Вы… Вы в своём уме⁈ Это же Солнечная система!

Солнечная система. Колыбель человечества, из которой оно выползло, чтобы подмять под себя весь космос. Таинственная и окружённая тайнами, загадочная и манящая мечта всех космоплавателей, которые даже в мечтах не смели задуматься о том, чтобы сюда попасть.

А всё потому, что уже много веков это фактически закрытая система. Нет, не в том плане, что сюда невозможно попасть — спейсер здесь, как и везде, имеется, и он исправен и даже открыт для использования кем угодно, как завещал Тоши-Доши. Просто пользоваться им ни у кого давно уже нет желания, ведь корабли, которые останавливаются в Солнечной системе, чаще всего не возвращаются.

Но нет, хардспейс тут не причём — ни один из тех маршрутов, что пролегали через аномалию, не приводил к Солнечной системе. В этот раз причина была совсем в другом, и, если спросить капитана, в чём именно, он обязательно ответит — «Как всегда, когда происходит какая-то херня. Или корпораты, или администраты».

И будет совершенно прав.

Администрация началась с Солнечной системы, так что нет ничего удивительного, что именно она стала первой, в которой установилась её власть. Годы шли, а система из-под пяты Администрации, конечно же, не выходила. Даже наоборот — Администрация наращивала своё присутствие, сначала количественно, настроив рекордное для звёздной системы количество космических станций, а потом и качественно, начав соединять эти станции гигаметрами коридоров и вспомогательных структур. Год за годом, столетие за столетием Администрация занимала Солнечную систему, начав, конечно же, с Земли. Можно даже сказать, что именно Земля и стала первым промышленным миром, причём ещё и единственным в своём роде, потому что ППП на неё не распространялся…

И ещё потому, что это был единственный мир, который после полного и бесповоротного потрошения не выкинули за борт цивилизации, а оставили и даже худо-бедно «протезировали» для дальнейшего существования. Все, абсолютно все полезные ресурсы из планеты были извлечены и пущены на дело освоения космического пространства, а их место заняли казематы, бункеры и подземные цифровые крепости, набитые массивами накопителей данных плотнее, чем «серый» бар — забулдыгами.

Конечно же, строительство таких немыслимых масштабов не могло пройти без ошибок и форс-мажоров. Где-то что-то неправильно посчитали, где-то что-то своровали или сломали, и в итоге масса Земли за несколько столетий уменьшилась на одну десятую процента, а центр тяжести слегка сместился. Это всё грозило катастрофой планетарных, если не звёздных масштабов, и даже шли разговоры о том, чтобы всё-таки оставить Землю и Солнечную систему как есть, благо, к тому моменту космос освоили уже достаточно для того, чтобы не нуждаться в них… Но Администрация нашла выход из положения — такой же топорный, но при этом гениальный, как и все остальные.

Она просто построила на планете несколько гигантских двигателей, которые превратили её, по сути, в управляемый и корректируемый спутник. Строительство заняло почти двадцать лет, но в итоге поставленная цель была достигнута — планета «ушла» с траектории сваливания на Солнце и вернулась на свою орбиту.

Правда так повезло не всем планетам… И не-планетам тоже. Закончив с Землёй, Администрация перешла к другим планетам, потроша и их тоже. Меркурий стал прекрасным источником тугоплавких металлов вроде молибдена и вольфрама, которые там лежали практически на поверхности и которые можно было собирать чуть ли не лопатами. Венера, до которой добрались немного позже и условия на которой были немного суровее, одарила человечество торием и ураном, и это не говоря уже об атмосфере, которая оказалась просто кладезем ресурсов для химической промышленности. Железом и никелем поделился с человечеством Марс, хотя из всех перечисленных он оказался самым «жадным», что иронично, если вспомнить, как сильно человечество стремилось колонизировать именно его, считая, что он — буквально «почти готовая» Земля.