Я знал только два вида оружия, которое способно распылять эсминцы столь эффективно. Но одним из них владела одна лишь только Администрация, а они вряд ли стали бы сами с собой драться.

— Я вот подумал… — внезапно начал Кайто. — А ведь если вокруг корабли Администрации… То может так получиться, что и в капсуле тоже — администрат… Не думали об этом?

— Может не может… — эхом отозвался капитан. — Даже если администрат, что с того? Предлагаешь сейчас, на половине пути, разворачиваться и лететь обратно?

— Нет, но… — Кайто явно смутился.

— Вот именно, «но»! — капитан кивнул. — Администрат или нет, но мы его спасём, мы уже начали это делать. С остальными проблемами будем разбираться по мере их появления. Продолжать движение!

И Кори продолжала аккуратно пробираться между обломками, периодически даже расталкивая их носом корабля, когда их размеры позволяли. Кайто в такие моменты недовольно хмурился, глядя в экран технического поста, но ничего не говорил — видимо, щит всё ещё держался.

Будь перед нами чистый и свободный космос, будь наш корабль в полном порядке, мы бы добрались до источника сигнала за пятнадцать минут.

Сейчас же у нас на это ушло восемь часов. Восемь часов напряженного просачивания через поля белоснежных обломков, восемь часов напряженного ожидания, не запиликает ли где-то тревожный зуммер, и не сменится ли освещение на красное.

Капитан даже подменил Кори в пилотском кресле после пятого часа, потому что у девушки от напряжения уже начало руки сводить судорогой, и следующие три часа вёл корабль сам. Ещё медленнее, чем Кори вёл.

За всё это время тревога возникла только один раз, и то оказалась ложной — от удара одного из обломков что-то где-то замкнуло, и датчики решили, что в отсеке начался пожар. На самом деле, никакого пожара, конечно же, не было, но я всё равно сходил туда с огнетушителем наготове. На всякий случай.

— Прибыли… — сухо произнёс капитан, наконец-то отпуская рычаги. — Спасательная капсула, как вы и просили.

Перед лобовиком действительно медленно вращалась на фоне звёздного неба и обломков стандартная спасательная капсула — продолговатое яйцо, в которое вкорячили стандартный шлюзовый узел. Специально так сделали, чтобы любой корабль мог подхватить капсулу и достать из неё бедолагу.

Белоснежная капсула ярко выделялась на фоне звёздного бархата, снова наводя мысли о том, что внутри — кто-то из администратов. Но это глупости, конечно, капсулы все белые, чтобы отражать звёздное излучение по максимуму и не перегреваться из-за него.

— Кори, смени меня! — капитан устало размял пальцы и встал из пилотского кресла. — Стар я уже, проводить ручные стыковки. Остальные — в шлюзовой. Посмотрим, кого нам принесло космическими ветрами.

— Возражение! — проскрипел в комлинк Жи на общей частоте. — До выяснения всех обстоятельств касательно человека в спасательной капсуле я предпочту остаться на обшивке корабля.

— Принимается! — великодушно разрешил капитан. — Тогда все, кроме Жи — к шлюзу!

После многочасового маневрирования в плотном поле обломков ручная стыковка с капсулой была делом на пять минут. Кори быстро, даже без посторонних подсказок, подвела корабль в нужную точку, я дёрнул рычаг, и зелёная лампочка над дверью шлюза известила нас о том, что всё прошло удачно.

— Стрельбу не открывать! — напомнил капитан. — По крайней мере, не сразу.

Напоминание было лишним. Все, конечно, взяли с собой оружие на случай, если внутри действительно окажется администрат, но в ход оружие пускать никто не собирался. По крайней мере, не сразу.

— Ну, поехали… — вздохнул капитан и открыл шлюз.

С тихим шипением двери разъехались, и нашим взглядам предстал тот, кто лежал в спасательной капсуле.

— Кхм… — после недолгой паузы кашлянул Магнус. — Помнится мне, кто-то как-то раз сказал мол в этой истории всё взаимосвязано, да? И что удивляться тут совсем нечему, да? Что всё на самом деле идёт именно так, как должно идти, да?

— Да! — кивнул капитан, глядя на человека в капсуле. — Я действительно такое говорил. Но сейчас я как никогда близок к тому, чтобы признать, что ошибался.

За свою жизнь я видел много администратов. Разных администратов. Как тех, что работали на Администрацию по зову сердца, разделяя цели и методы этой организации, так и тех, кто просто добывал таким образом средства к существованию. Гражданских администратов, что занимали должности бухгалтеров, курьеров и системных администраторов, и военных администратов, для которых поле боя — мать родная, а бронескаф — уютное гнездо. Администратов, которые ничего не боятся, и администратов, которые боятся даже самих себя.

Некоторых из них я даже запомнил в лицо. В основном, конечно, в этот недлинный список входили те, кто приложил руки к уничтожению моего отряда и попыткам уничтожить и меня тоже. Некоторые уже благополучно кормили червей, но останавливаться рано, ведь до конца списка ещё далеко. Есть ещё несколько лиц, несколько пар глаз, в которые я с удовольствием бы взглянул, прежде чем оборвать жизнь очередного мерзкого червяка.

Вот только… Все эти лица — они из моей прошлой жизни. Из жизни командира отряда «Мёртвое эхо», а никак не из жизни врекера Кара, личный идентификатор двенадцать пятьдесят шесть е сорок семь.

И этого лица среди них не было.

Красивая холодная строгая блондинка, которая даже в состоянии гибернации сохраняла каменно-непроницаемое выражение лица. Платиново-белые волосы, что по протоколу должны быть собраны в компактную, такую же строгую, как и всё остальное в образе администратки, причёску, сейчас были растрёпаны и местами даже будто бы подпалены. Глаза закрыты, но я и так знаю, что они — льдисто-голубые, как окраинная аура космической туманности. Одета администратка в белую форму с серо-синими элементами, и тот, кто не знает, что это за форма, никогда в жизни не догадается. Это похоже на что угодно — на противоперегрузочный комбинезон, на костюм для занятий фитнессом, на что намекают мягкие налокотники и наколенники, на, может, даже, что-то связанное с компьютерными технологиями, не зря же на левой руке — сенсорная перчатка системы дополненной реальности.

Это похоже на всё, что угодно, кроме того, чем является на самом деле. А является это ни много ни мало утверждённой стандартизированной формой капитана военного корабля Администрации. И надпись на левой груди — название этого самого корабля, — красноречиво об этом сообщала.

В жизни врекера Кара было всего одно лицо, принадлежащее администрату, которое врекер Кар видел достаточно долго для того, чтобы его запомнить.

И сейчас в глубине спасательной капсулы я видел именно его.

Её.

Кирсана Блок, капитан эсминца класса «Санджи», под названием «Чёрный-три», что и было написано на форме администратки. Того самого эсминца, из-за которого корабль, тогда ещё носивший имя «Мечта», считавшийся на тот момент «Анисом», врезался в мою врекерскую станцию, после чего я попал на борт, и всё завертелось…

Из-за неё и завертелось, получается. А теперь она и сама завертелась во всей этой истории… И, если капитан прав, если вся эта история действительно развивается именно так лишь только единственно потому, что она не способна развиваться никаким другим способом, то, значит, и у администратки Кирсаны в этой истории есть какое-то своё место. Можно называть это судьбой, можно — предопределённостью, что, в общем-то, одно и то же…

Я же это никак не назову. До тех пор, пока не буду знать, что произошло в космосе за то время, пока мы торчали на планете, ковыряя корабль отвёртками и гаечными ключами. Пока не выясню, как вообще тут оказался «Чёрный-три», что с ним стало и почему Кирсана оказалась единственным выжившим.

Да, единственным! Несмотря на то, что обломков вокруг плавает столько, что хватит на флот целой звёздной системы, сигнал «мейдей» был всего один — от капсулы Кирсаны. И, как только мы её подобрали, космос снова затих и затаился в ожидании новых жертв, попавших в его невидимые сети.