— Но как это «никто не говорит»? — возразил Виктор. — Ведь мы же столько людей оставили в живых специально для того, чтобы они об этом говорили!

— А вот и нет! — я повернулся к нему. — Мы их отпустили для того, чтобы они подумали. Говорить им всё равно никто бы не дал, этот вариант можно было исключить с самого начала. Экипаж «Алого» составлял тридцать человек, половина которых была уничтожена в процессе штурма. Персонал тюрьмы «Тартар»… Ну, не знаю, человек пятьдесят, вряд ли больше, из которых минимум пятерых мы тоже заглушили прямо на астероиде. Что такое для Администрации шесть десятков человек, которые могут слить информацию? Вообще ни хрена. Их могли даже посадить всех в тот же «Тартар» под надуманным предлогом какого-нибудь карантина, и кому и что они там расскажут? Разве что между собой будут обсасывать всё произошедшее.

— Но есть же другие люди. Связисты, которые получали сигнал бедствия с «Тартара» хотя бы.

— Плюс два человека, — я развёл руками. — Плюс две камеры на «Тартаре». Поймите, обрубить концы в этой ситуации, да и в подавляющем большинстве других, намного проще, чем кажется. Администрация на этом и существует — на скрытии от простых обывателей того, что она уже ни хрена не контролирует. Серые станции, серые корабли, даже целые серые планеты типа Даллаксии, не входящие официально в состав Администрации — это то, о существовании чего среднестатистический гражданин даже не подозревает. Да что там! Даже тот же хардспейс усилиями Администрации до сих пор оставался бы всего лишь красивой легендой, если бы не вы с вашей дерзкой операцией.

— Кстати, да! — медленно проговорила Эрин. — Насколько я помню, от Администрации не было никаких официальных заявлений о нападении до того самого момента, пока мы не выложили информацию в свободный доступ. И сразу же после этого они объявили её подделкой и обманом.

— Как водится… — я кивнул. — Но это лишний раз подчёркивает то, о чём я и говорю — Администрация попытается скрыть всё, что выставляет её в невыгодном свете. А потеря эсминца и полсотни особенно опасных заключённых — это для неё ой как невыгодно. Если об этом узнают в широких массах, поползут нехорошие слухи.

— Так значит, надо их распустить! — вскинулся Виктор, снова возвращаясь в состояние злобного ворона. — Ведь это же и есть наша цель!

— Минуточку! — я поднял палец, охлаждая его пыл. — Это не наша цель. Наша цель на данный момент — обеспечить себя достаточным уровнем материальной базы для того, чтобы выкрасть у Администрации спейсер. И всё, что я говорил ранее, относится только лишь к этой цели и ни к какой другой. По крайней мере, пока мы её не достигнем. После этого — делайте что хотите, хоть фотографируйтесь на фоне «Алого», заливая эти фотографии в личные блоги, но до этого момента — сохраняем молчание точно так же, как и Администрация. Мы уже увидели, насколько активно они работают в сторону недопущения просачивания этой информации в сети, и на основании этого мы можем делать выводы, насколько сильно они сейчас растеряны. А вот они не знают, что мы это знаем. И в этом наше преимущество.

— С такой точки зрения я об этом не думал, — улыбнулся Франс. — Значит, это тот случай, когда отсутствие новостей — это уже сама по себе хорошая новость?

— Именно так! — я кивнул.

— Значит, мы продолжаем выполнение плана?

— Не просто продолжаем, — я улыбнулся. — А буквально заканчиваем. Пристегнитесь, дамы и господа, следующая остановка — станция «Мантикора-16».

На подготовку к следующему, заключительному, этапу плана нам потребовалось четыре дня. Четыре дня крайне напряжённой работы, состоящей, в основном, из расчётов и воплощения этих расчётов в жизнь.

«Алый» и ещё один свежеприбывший корабль «лунатиков», тоже оснащённый системой гравитационного захвата, трудились круглыми сутками, таская астероиды из окружающего базу облака и готовя их к реализации нашего плана. В конце концов, если вселенная подкидывает нам такое количество совершенно бесплатного и практически бесконечного ресурса, грех им не пользоваться.

Расчёты, конечно же, производил Жи, ведь только его уникальный мозг был способен просчитать всё то, что требовалось просчитать. А это десятки и десятки траекторий и условий, строгое выполнение которых требовалось для того, чтобы эти траектории соблюдались.

При помощи Кори я наладил канал бесперебойной передачи информации нашим «тягачам», а сам занялся более важной и нужной частью плана. Потому что обеспечить себе доступ на базу — это даже не половина дела. Треть, может быть, никак не больше. А ещё две трети — это то, что мы будем делать непосредственно на базе. Как мы будем противостоять защитным системам, которые внутри едва ли не серьёзнее, чем снаружи.

Собственно, это тот же «Василиск-33», только на сей раз весь персонал будет жив, зол и вооружён. И все они очень захотят уничтожить вторженцев, проникших на базу. И это не говоря уже о всё тех же защитных турелях, о всё тех же протоколах защиты, о всё тех же дверях, которые достаточно закрыть и разгерметизировать отсек, чтобы остановить продвижение атакующих, лишённых защиты от вакуума и холода.

Но у меня были идеи и насчёт всего этого тоже. Единая универсальная отмычка, которая могла помочь против всего из этого списка… Ну, может, кроме персонала станции — с ними придётся справляться по старинке.

А вот двери и турели… Сдаётся мне, нам может быть вполне под силу справиться и с ними. Причём даже не прибегая к таким экстремальным методам, как проход напролом через переборки или выход в открытый космос с недвижимым телом соратника на привязи.

Впрочем, совсем без соратника всё равно не обойтись. Да что там — у него вообще чуть ли не самая главная роль во всём предстоящем веселье! Потому что системы безопасности Администрации были спроектированы из расчёта на то, что придётся останавливать вполне конкретные, хорошо понятные угрозы, и с этой задачей системы безопасности администратской базы справлялись на ура.

А это означает, что у нас есть только один шанс переиграть их — противопоставить им то, на что они не были рассчитаны. Поставить их в такие условия, в которых они, по мнению их создателей, не должны были оказаться ни при каких обстоятельствах. И мне казалось, что у нас, у экипажа «Затерянных звёзд» есть всё нужное для того, чтобы эти обстоятельства обеспечить.

И после продолжительного, на целых два часа, разговора с Кайто, в процессе которого я заваливал его тоннами вопросов, а он едва успевал на них отвечать, я убедился в этом окончательно, что не могло не радовать.

У меня и у самого были предположения. Но предположения — это только предположения. А вот детали от специалиста такого высокого уровня, как Кайто, это совсем другое дело! Потому как Кайто знает о таких мелочах и нюансах, о которых я даже представить не могу. И не потому, что у меня не хватит воображения, вовсе нет. Потому, что я просто никогда не имел дела с этими нюансами, в отличие от Кайто.

Кстати, сам Кайто явно не обрадовался, когда я ему поведал, какое место в предстоящем плане отводится ему. С одной стороны, я его прекрасно понимал, ведь он, по сути, должен будет идти вперёд вместе со штурмовой группой, чуть ли не в первых рядах. Конечно, стрелять по врагам его никто заставлять не будет, его дело совсем другое, но всё равно — где тщедушный маленький азиат, боящийся собственной тени, а где — штурмовая группа, которая под плотным огнём противника движется по узким коридорам военной базы.

К сожалению для Кайто, выбора у него не было. План в очередной раз строился на том, чтобы удивить администратов и столкнуть их с тем, к чему они не готовы, а Кайто уже неоднократно показывал, что удивлять он умеет на отличненько. И не только администратов, но даже и собственную команду в том числе. Не пользоваться этим — сродни греху.

Кайто даже меня попытался в очередной раз удивить, когда, в попытках отмазаться от похода на станцию, вспомнил инфразвук, погубивший персонал «Василиска» и предложил тоже использовать его для того, чтобы персонал внутри администратской базы, которую мы собрались штурмовать, сам себя поубивал.