Да, люди победили в войне против роботов… И сделали выводы из своей победы.
Одни изобретения людей использовали другие изобретения людей и умудрились через это выпить немало крови, и Администрация усвоила этот урок. Мины вернулись на эсминцы, и начали использоваться по своему основному назначению — то есть, точно так, как это делали роботы. С той лишь разницей, конечно, что мины людей лишены искусственного интеллекта — его ведь запретили разрабатывать, во всяком случае, официально. Поэтому человеческие мины не имели двигателей, не умели разгоняться и настигать корабль-жертву самостоятельно. Всё, что они умели — это висеть на одном месте, желательно где-нибудь, где не развернуться, и ждать, когда корабль-жертва сам с ней столкнётся.
И малая «каракатица» в Солнечной системе была отличным местом, просто идеальным местом для того, чтобы его заминировать.
Именно это мы и увидели, едва только вырулили за угол своего тупичка. Мину, висящую в пространстве в каких-то пятидесяти метрах от нас, хорошо видимую в свете внешних прожекторов, ведь мины Администрация тоже красила в белый, как и всё остальное.
А ещё чуть подальше — ещё одну. И ещё, кажется, одну… А там дальше уже не разглядеть, но что-то мне подсказывало, что там мы увидим всё то же самое.
Пятьдесят метров — буквально предельное расстояние, на котором мина ещё не срабатывает. Кори успела затормозить буквально на самой границе безопасной зоны, но, к сожалению, это всё, что она могла сделать в такой ситуации. «Фиолетовый» насрал минами с тонким расчётом — чтобы они висели точно посередине свободного пространства в «каракатице», полностью перекрывая его.
Возможно, где-то возле самых стен и найдётся метр-другой мёртвой зоны, которую датчики мины не покрывали, но даже они не сделают нам погоды. Коснёшься зоны, которую беспрерывно обследуют сенсоры — и мина тут же повернётся к тебе рабочей частью, и взорвётся, выстреливая плазменно-кумулятивную струю на добрых полторы сотни метров. Принцип действия точно такой же, как у тех гранат, с помощью которых мы выводили из строя турели на базе Валдиса Дарта, только мина побольше раз в семьсот и настолько же мощнее. А значит — может себе позволить формировать струю в семьсот раз длиннее.
А для нас в нашем нынешнем состоянии была бы смертельна и простая граната…
На мостике воцарилось молчание, уже ставшее практически официальной атмосферой этой части корабля. Кори медленно, будто заворожённая, потянулась к панели и переключилась на кормовые камеры, но там нас ждала та же самая картина. Мина.
Кори перевела взгляд на Кирсану и серьёзно спросила:
— Она тебя вот прямо настолько не любит, да?
— Что? — не поняла Кирсана. — Кто? Кого?
— Ну, эта… — Кори покрутила рукой. — Фарида. Тебя. Не любит.
— С чего ты взяла?
— Ну… — Кори перевела взгляд на лобовик. — Действительно, с чего бы… Даже не знаю.
— Полагаю, Кори хочет сказать, — внезапно влез Кайто, — что действия капитана «Фиолетового» продиктованы её личной неприязнью к тебе. Предположим, что она знала, что ты на борту нашего корабля…
— Откуда⁈ — Кирсана распахнула глаза.
— Полагаю, что после всего того, что с нами случилось, это уже не секрет, — Кайто развёл руками. — И наш позывной, и наши регистрационные знаки, теперь официально на прицеле Администрации, а вместе с ними — и ты. Или вернее будет сказать, что вместе с тобой — и мы, потому что для Администрации сейчас ты — приоритетная цель, а мы так… В комплекте поставляемся.
Тут Кайто совершенно прав, впрочем, как и всегда. Если Администрация действительно решила ликвидировать Кирсану, а всё выглядит именно так, хоть и непонятно за что именно, то она сейчас — цель номер один. Наш корабль это просто её транспорт, и, если понадобится, он может быть ликвидирован тоже, вместе с экипажем. В Администрации это называется «сопутствующие жертвы» и является абсолютной нормой, просто ещё парой строчек в отчёте.
И Кайто прав во второй раз, насчёт того, что Администрация, даже несмотря на то, что мы для них — мелкие сошки, — всё равно взяла нас на карандаш. Внесла наши позывные во все базы данных, и теперь в любой точке космоса, где есть администратский корабль, его экипаж будет знать, что нас можно уничтожить.
А до тех пор, пока на нашем борту Кирсана — нужно. И, видимо, Фарида Малик восприняла это «нужно» буквально, как руководство к действию. И, возможно, Кори права тоже: капитан «Фиолетового» действовала, в том числе, из личных побуждений. Обрадовалась, что её вечная соперница сама залетела к ней в лапы, и теперь готова была пуститься во все тяжкие, лишь бы её прикончить. Две цели одним выстрелом — и похвалу от начальства получишь, и наконец окончательно поставишь точку в вопросе, кто же из вас двоих лучше. Подсказка — не тот, кто умер.
— Кто ей вообще разрешил минировать… тут? — хмуро спросил Магнус, глядя на мину так внимательно, словно ожидал, что она от этого взгляда резко провалится в спейс, расчищая нам дорогу.
— Скорее всего, никто, — Кирсана покачала головой. — Не представляю, чтобы командование разрешило кому-то пойти на такой шаг. Даже командиру целого звена.
— Думаешь, она пошла против приказа? — капитан с интересом посмотрел на администратку.
— Думаю, что она просто не спрашивала, — серьёзно ответила Кирсана. — Доложила что-то из серии «Веду преследование противника, враг будет уничтожен любой ценой» и понимай это как хочешь. Это же Фарида. Она привыкла к тому, что события всегда складываются так, как нужно ей, а любые её решения не требуют нести никакой ответственности. «Победителей не судят» — вот её девиз, и он очень хорошо подходит для той, кто всегда — победитель. Даже если её собственной заслуги в этом — чуть.
В голосе Кирсаны проскользнула боль. Хорошо скрытая, но всё же заметная, особенно заметная тому, кто прошёл схожим с ней путём. Может, у меня и не было вечного соперника, любые действия которого не имели никаких последствий, потому что эти последствия засыпались деньгами богатеньких предков, зато у меня были офицеры Администрации, один другого дурнее, но при этом считающие, что каждый из них умнее всех остальных вместе взятых. И да, их решения зачастую тоже не имели никаких последствий, даже если приводили к результатам… далёким от идеала, мягко выражаясь.
— А ты точно уверена, что Фарида всё ещё не знает об этой норе, в которой мы прятались? — снова спросил Магнус. — Эта мина. Так близко стоит.
— Если бы знала, она бы не стала ставить ещё одну мину, — возразил Кайто, тыкая в лобовик, во вторую мину, едва-едва виднеющуюся за первой. — Это бессмысленно. Да и эту она бы поставила прямо на выходе из тупика, чтобы заблокировать нас внутри. Нет никакого смысла ставить её в стороне, пусть даже совсем чуть-чуть.
— А ведь верно! — согласилась с ним Кори. — На «Фиолетовом» явно не поняли, куда мы делись, и предположили, что мы просто пролетели дальше.
— Однако, мысли о том, что мы могли куда-то прятаться, всё же имелись в голове у капитана, — дополнил капитан. — Поэтому она решила ещё и заминировать всё окружение. Для подстраховки.
— Точно! — согласилась Кори. — Чтобы наверняка.
— Кошмар, как вы можете так спокойно обо всём этом говорить⁈ — Кирсана на мгновение вышла из образа холодной администратки и возбуждённо всплеснула руками. — Не об этом надо говорить, совсем не об этом! Надо придумывать, как нам выбираться отсюда! Расстрелять мину, ну хоть что-то сделать!
— Если расстреляем мину, то, во-первых, дадим понять «Фиолетовому» где мы. — Кори зевнула, прикрывая рот рукой.
— А, во-вторых, нас легко может потрепать обломками, — добавил капитан. — И это мы уже не переживём, не в нашем состоянии.
— Да я всё это понимаю! — Кирсана прижала руки к груди. — Но хоть что-то же надо делать! Какие-то мысли высказывать, ну хотя бы просто мозговой штурм устроить — может, сообща мы сможем придумать, как нам выбраться из этой западни!
— А зачем? — фыркнула Пиявка из своего кресла. — У нас для этого есть специально обученный человек. Специально обученный принимать интересные решения и искать выход из сложных ситуаций. Кар, что скажешь?
