На меня двигались трое пьяных товарищей поверженного мной бойца лиги магических боевых искусств. Урод использовал запрещённую технику, едва не убив меня, но я справился с ним. И неужели это было сделано ради того, чтобы потом эта пьянь вот так просто расправилась со мной?

Сил не осталось даже чтобы просто пошевелить руками, мне оставалось лишь молча смотреть на приближающихся людей.

Но неожиданно они остановились как вкопанные, смотря куда‑то мне за спину:

– Г‑господи, это же Н‑неуязвимый… – проблеял один из пьяных парней и перекрестился.

– Пошли вон отсюда, пока не убил, – раздался где‑то сзади властный голос.

Услышав это, троица нападавших, спотыкаясь и падая, побежала прочь, умоляя о пощаде.

С трудом повернув голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, я увидел лишь тёмную аллею ночного парка и подходящего из‑за деревьев Вову. Это действие отняло у меня последние силы, и мир перед моими глазами окончательно погрузился в кромешную темноту.

– Даниил, это очень неуважительно звонить людям в два часа ночи, надеюсь у вас есть на то веская причина, – ответил Всеволод Игоревич сонным голосом без своего привычного дружелюбия.

– Прошу прощения, но вы единственный контакт с припиской «лекарь» в телефоне Даниила, – услышал Мечников незнакомый голос. – Ему нужна ваша помощь.

– Что случилось? – тут же подобрался медик, встав с кровати.

– Кажется, он умирает, – услышал он леденящий душу ответ.

Выяснив, где находится Уваров и то, что в распоряжении его знакомого есть машина Даниила, Мечников приказал немедленно везти больного в клинику, принадлежащую лекарю.

Когда у крыльца остановился огромный чёрный внедорожник, его уже встречал лично Всеволод Игоревич в сопровождении двух санитаров, находящихся на ночном дежурстве.

– За мной, – скомандовал он незнакомому парню, доставившему Уварова. – Расскажете, что произошло.

Подключив лежащего без сознания Даниила к всевозможным датчикам, отслеживающим его состояние, лекарь начал водить руками вдоль израненного тела, проводя первичную диагностику.

– Вы умеете напугать, – наконец обратился он к стоящему у стенки голубоглазому юноше. – С Даниилом всё будет в порядке. Перелом двух рёбер, множественные гематомы, вывихнутое плечо и полное энергетическое истощение. К утру приведу его в чувства, а через день будет как новенький. А вы молодец, что догадались мне позвонить.

– Спасибо, – робко сказал Владимир.

– А теперь садитесь и рассказывайте, как такое вышло, – вежливо, но не подразумевая отказа, попросил аристократ.

Гость, представившийся Владимиром Дмитриевичем Ледянским, поведал о том, как они с Даниилом ходили на бои лиги магических единоборств. О замеченной пьяной компании, пристающей к прохожему, о внезапном вмешательстве одного из профессиональных бойцов лиги и использовании им запрещённой техники.

В течение всего рассказа, Всеволод Игоревич хмурился и недовольно смотрел на рассказчика, будто бы именно он был виновен во всём этом. А после, предложил юноше чаю и начал интересоваться уже самим Владимиром.

Он дружелюбно спрашивал о том, где парень учится, откуда приехал и кем хотел стать в детстве. Легко и ненавязчиво, он узнавал о его детстве и вежливо интересовался здоровьем, предлагая при необходимости провести обследование.

Со стороны этот разговор выглядел бы очень любезным, если бы не та настойчивость, с которой доктор собирал информацию, напоминая скорее проведение допроса вражеского шпиона.

Когда через полчаса, они прощались, стоя в дверях, доктор по‑дружески улыбался и крепко жал руку. Вот только от взгляда лекаря, заглядывающего буквально в душу у Владимира пробежал мороз по коже.

Придя в сознание утром, я рассказал Мечникову обо всём произошедшем этой ночью. Но, кажется его куда больше интересовал спасший меня сосед. Мне показалось это странным, впрочем действия и слова Всеволода Игоревича и раньше не отличались логичностью и прозрачностью.

Так что поблагодарив его, я уже в обед покинул клинику, несмотря на яростное сопротивление медика, желающего оставить меня там на несколько дней.

Припаркованная привезшим меня сюда Владимиром машина, так и стояла на парковке медицинского учреждения. И как же приятно было вновь сесть в этот роскошный салон и услышать утробный рокот проснувшегося мотора.

– Ты где был⁈ – с порога подскочили ко мне Вика и Станислав, едва я зашёл в офис редакции.

Поскольку был ещё день и я чувствовал себя более менее сносно, то решил заехать в газету, чтобы решить кое‑какие вопросы. И оказалось, что сделал это не зря.

– Здоровье поправлял, – махнул я рукой.

– Даниил, сейчас очень неудачный момент для ночных вечеринок, – тут же отчитал меня главред, видимо приняв мой бледный, болезненный вид и сильное опоздание за последствия бурной ночи. Хотя ночка у меня действительно выдалась очень бурная, вот только явно не столь приятная, как думает Стас.

– Что произошло? – строго спросил я, не став ничего объяснять.

– Нас топят, – холодно сказала Виктория. – Едва вышла небольшая статья про убийство Карамзина, где мы писали о том, что идёт следствие и оно обязательно выяснит кто замешан. Как мы с тобой и обсуждали – никаких дифирамбов Льву Александровичу, никаких слов о геройстве.

– И? – нахмурился я, уже понимая что услышу дальше.

– И? – фыркнул главред. – Да на нас спустили всех собак! Внезапно наша статья стала темой номер один! А если читать то, что везде пишут, то складывается ощущение, что мы виноваты больше, чем сами убийцы.

Взяв протянутые мне газеты, я мельком пролистнул заголовки.

Порочат имя героя, позор профессии журналиста, иуды двадцать первого века, – самые безобидные из того, что я увидел.

– А я тебе говорила, – хмуро посмотрела на меня Вика.

– А я тебя услышал и сделал так, как считаю правильным и справедливым, – холодно отрезал я.

– И что нам теперь делать? Многие киоски отказываются уже от сотрудничества с нами, даже не выкладывая Заневский вестник на прилавок, – обречённо сообщил мне Стас.

– Продолжать работать, – строго сказал я, не поддерживая упаднические настроения своих сотрудников. – У нас есть база наших читателей, которые оформили подписку, так что временные трудности не сильно отразятся на общем объёме продаж. С розничной дистрибуцией, если ситуация продолжит ухудшаться, я разберусь.

Главный редактор не стал спорить, видя мой уверенный взгляд.

Но я понимал, что он так и не может справляться даже с такими небольшими кризисами. Каким бы прекрасным журналистом он ни был, но управленец из Стаса так и не получается. Видимо он просто из той породы людей, которым нужен начальник, готовый принимать за них решения и брать ответственность.

Значит необходимо искать человека, способного справиться с подобной задачей. Жаль, я надеялся, что Станислав, знающий Заневский вестник как свои пять пальцев, займёт моё место управляющего газетой. А учитывая количество моих новых проектов, которым нужно всё моё внимание, день моего ухода с должности управляющего директора не за горами.

– Ты ведь понимаешь, что идёт целенаправленная травля нашей газеты? – серьёзным голосом спросила Вика, когда остались вдвоём.

Она, в отличие от Стаса, привыкла работать под давлением и куда лучше справлялась в кризисных ситуациях.

– Конечно, это происки Юсупова, – спокойно ответил я.

– Почему ты так уверен? – девушка подняла одну бровь, уже догадываясь, что дело тут нечисто.

– Потому что я отказался продавать ему газету, – всё также невозмутимо сказал я, будто говорил о покупке буханки хлеба.

– Он предлагал тебе купить газету⁈ – не поверила услышанному Вика.

– Ага, сначала за деньги, а затем за аристократический титул, – отмахнулся я, роясь на столе в поиске экономических выкладок касательно запуска народной газеты.