А что это за парень, о котором треск и шорох

За правду может растереть любого в пыль и порох?

Все говорят, он молод, его кулак – молот

О себе миру заявить давно он ищет повод

Наводит страху на бойцов парнишка свой в рубаху

И не продаст он свою честь ни одному аристократу

По телику ему все кости моют, шакалы воют

Чушь про парнишку журналисты всюду порют

Он ровный парень, слов на ветер не бросает

Любая будет с ним, ведь он такой красавец

Детишек на районе не оставит, на путь наставит

И весть они про брата на весь мир доставят

Что там ещё за молодой пижон, прёт на рожон?

За свою честь он завтра выйдет биться в октагон

За своих братьев, за сестёр, за весь родной район

Народный победитель, народный чемпион

– Тут даже про нас есть! – с неподдельной гордостью заявил Григорий.

Честно говоря до сих пор не понимаю почему все называют его Гошей, если он Григорий.

– Крутой трек, – улыбнулся я и спешно пошёл обратно домой, пока случайно не обнаружил какой‑нибудь баннер со своим портретом или самолёт, выписывающий в небе моё имя.

Бой был назначен на ближайшие выходные, пока Неуязвимый не уехал на турнир в Китае. И за эту неделю я понял поразился количеству моих знакомых и друзей.

Как гласит древняя мудрость:

«Если хочешь узнать количество своих знакомых – стань тем, через кого можно раздобыть билеты на самое раскрученное и ожидаемое событие ближайших месяцев»

И я конечно же понимал, что ко мне обратятся практически все работники издания в надежде разжиться дефицитными билетиками, но даже в самых смелых предположениях, я не мог подумать о том, что мне будут звонить мои новые одногруппники, которые меня в глаза не видели. И даже это не было самым непредсказуемым из поступивших мне просьб, потому что один человек смог переплюнуть их всех:

– Даниил Александрович, наслышан о вашем грядущем бое и хотел спросить, может у вас есть возможность приобрести несколько билетов на грядущее мероприятие?

Этот голос был мне неуловимо знаком, но мозг почему‑то упорно отказывался выдавать информацию о звонящем. И через пару секунд молчания я понял почему.

– Станислав Сергеевич, это вы⁈ – воскликнул я, не сдержав удивления.

Это был нелюдимый и угрюмый следователь. И неудивительно, что я не сразу его признал, ведь он отродясь не разговаривал со мной подобным образом: вежливо, уважительно и даже слегка заискивающе.

– Да, это я, – коротко ответил он, явно ожидая ответа.

– Конечно, я смогу достать для вас билет, – не сдерживая улыбку, ответил я.

– А ещё несколько можно? – робко уточнил он.

– Сколько нужно? – уже настороженно спросил я.

– Штук десять, а лучше двадцать, – огорошил он меня.

Затем в трубке послышались чужие голоса на заднем фоне, которые явно требовали называть числа ещё больше. Похоже, что весь полицейский участок сейчас стоял у Гончего за спиной и надеялся, что следователь, с которым мы не раз преломили шаверму, сможет «по‑дружбе» раздобыть через меня пачку проходок.

– Передайте своим коллегам, что ради доблестных сотрудников правоохранительных органов я приложу все усилия, чтобы изыскать для них всех билеты, – торжественно ответил я, с трудом сдерживая нотки смеха в голосе.

На заднем фоне у Гончарова раздались ликующие возгласы благодарности. Судя по всему, он сейчас говорил со мной по громкой связи.

Спортивная арена имени Александра Первого. Крестовский остров

Я сидел в раздевалке подтрибунного помещения и сжимал в руках сшитый на заказ специальный костюм. Невероятная ткань ощущалась словно шёлк, но привлекала меня в ней тонкая руническая вязь, окутывающая всю поверхность костюма.

Из пояснений Рогова я понял, что это особые костюмы для тренировок и показательных выступлений, обеспечивающие дополнительную защиту бойцов. Нечто подобное было одето на Гончарове, когда Роман Никитин внезапно атаковал его в цветочной лавке.

– Ты как, брат? – раздался хриплый голос и в раздевалку зашёл Чёрный пёс.

При входе он по‑свойски поздоровался с охранниками у входа и они закрыли за ним дверь, оставив нас вдвоём.

– Да вот смотрю на всю эту защиту и чувствую себя ребёнком, которому надели боковые колёса на велосипед и восхищаются, что он не падает, – покачал я головой. – Как‑то всё слишком фальшиво.

– А ты ездить то умеешь без них? – провокационно спросил рэпер.

– Сегодня узнаешь, – ухмыльнулся я, отбросив защитный костюм.

Пройдя сквозь двери, отделяющие зал от подтрибунного пространства, я на несколько секунд оглох. Крик десятка тысяч людей слился в единый и всепоглощающий рёв, окутывающим всё пространство.

Окружённый пятью охранниками, я с трудом мог продвигаться сквозь окружающую нас толпу. Люди тянулись и хватали меня, словно пытаясь разорвать на части. двести метров до октагона мы шли несколько бесконечных минут.

Когда мои уши наконец‑то привыкли к бешеному шуму, я услышал на фоне знакомый речитатив:

'Не для забавы ради, не ради миллионов

Парнишка наш безродный вызывает чемпиона

Кто победит: Неуязвимый или он?

Народ тебе ответит: наш, народный чемпион!'

Трибуны хором повторили последнюю строчку и разразились новой порцией шума.

Оглядев зал, я сразу же заметил сидящих на вип‑трибуне Васнецова и Никитина со старшим сыном. Они активно о чём‑то спорили, указывая на октагон. По соседству с ними расположился князь Распутин, но без Алисы.

А следом я узнал ещё одно лицо. Среди аристократов невозмутимо сидел Николай Морозов! Похоже что он пришёл посмотреть на своего будущего «соперника». И это было очень кстати, потому что его присутствие здесь полностью вписывается в мою многоходовку по завоеванию его доверия и знакомству с Морозовым‑старшим.

– Давай, брат. За себя и за тех парней. Покажи им чего мы стоим, – вновь услышал я хриплый голос Пса.

Его пропустили прямо к сетке октагона и он похлопал меня по плечу указывая на третий рад, где сидели счастливые пацаны, работавшие у нас доставщиками. Рэпер купил для ребятни пачку билетов, похоже очень проникнувшись к ним и их стремлению честно работать и быть полезными.

А за спинами доставщиков сидело пару десятков людей в полицейской форме. Она активно кричали и махали, стараясь привлечь моё внимание:

– Дава‑а‑а‑а‑ай! Мы с тобой!

Я улыбнулся, увидев среди них рвущего глотку Гончарова. Обычно безэмоциональный следак яростно кричал и свистел, поддавшись всеобщей атмосфере безумия.

– Да‑а‑а‑а‑амы и господа! Сегодня мы наблюдаем за уникальным событием! – воздух содрогнулся от раскатистого голоса ведущего. – Юный проспект, одолевший Безумного Макса в неравном бою, бросил вызов нашему непобедимому чемпиону! Итак, представляем вашему вниманию – Даниил У‑у‑у‑у‑уваров!

Зрители на трибунах начали топать и бить ногами, отчего вся огромная арена заходила ходуном…

– И конечно же, не нуждающийся в представлении, Неуязвимый! – объявил ведущий, когда к октагону направился мой соперник.

Он шёл один, без охраны, но зрители не мешали ему. Они расступались и отстранялись, когда он приближался и я невольно присвистнул, когда понял почему: его кожа едва заметно пылала и от него шёл такой мощный жар, что воздух вокруг плавился.

Вот она – легендарная огненная броня.

В октагон зашёл крепкий мужчина. Его образ не кричал всем вокруг, что перед ними легендарный боевой маг, но в его взгляде читалась непоколебимая уверенность в собственных силах.