Дверь вновь открылось и сердце Веры затрепетало в предвкушении, что её сын сейчас пойдёт и спасёт её. Но, внезапно, её надежды рухнули словно карточный домик.

– Меня зовут Роман Павлович Юсупов. Я хочу оказать помощь следствию в установлении виновности или невиновности подозреваемых, – молодой наследник рода Юсуповых выглядел непривычно спокойным, а его голос был так безэмоционален, что Вере показалось, будто он находится под гипнозом. – Даю слово аристократа, что использую свой дар во благо империи и готов подтвердить каждое своё слово под присягой.

Следователь неуверенно посмотрел на Веру и тяжело вздохнул:

– Вера Романовна, участвовали ли вы во вменяемых вам преступлениях?

– Нет! – твёрдо сказала она.

– Вера говорит правду, – сухо подытожил Роман.

– Знали ли вы о контрабанде, поставляемой вместе с вашим товаром? – задал следователь следующий вопрос.

– Конечно же не знала, – возмутилась она.

Её уже раздражали эти вопросы, ведь она отвечала на них множество раз. Но Вере было прекрасно понятно что здесь происходит. Роман использовал родовой дар и определял говорит ли она правду или врёт.

– Это правда, – всё также нейтрально сказал Юсупов‑младший.

Его отстранённый тон слегка пугал её. Она прекрасно знала истинный характер Романа, его сумасбродность и даже слегка чудаковатость. Но сейчас перед ней словно стоял совсем другой человек. Но, раз он тут, то это точно Юсупов. Вряд ли бы следователи особого отдела не удосужились тщательно проверить его документы.

Ещё десять минут ей задавали новые и новые вопросы, она отвечала на них, Роман подтверждал правдивость её слов, а следователь тщательно вёл протокол происходящего допроса.

– Думаю, мы закончили и, если вы подпишете все документы с подтверждением своих показаний… – начал говорить следователь и Роман перебил его:

– Нам необходимо провести допрос Николая Морозова. Все документы я подпишу после этого. Также вы будете должны отпустить невиновных сегодня же.

– При всём уважении, Роман Павлович, – с нажимом сказал следователь. – Но вопрос об освобождении подозреваемых решать не вам.

– Его решите вы. И сделаете это сегодня. Аристократическое сообщество не потерпит нарушения прав его представителей, – всё также сухо говорил Роман.

Следователь недовольно посмотрел на него, а затем громко выдохнул, встал и пошёл к выходу:

– Николай Морозов уже ожидает.

Дверь громко захлопнулась и резкий щелчок замка оставил Веру одну.

Она была ошеломлена и растеряна. Но в ней теплилась надежда после произошедшего только что. Роман Юсупов с помощью своего дара подтвердил её невиновность и у следователей нет оснований, чтобы оспорить его слова и дальше держать её здесь.

Но почему он внезапно приехал и настаивал на своей помощи? – крутилось у неё в голове лишь одна мысль. – Роман, как и его отец ненавидит меня. Что же заставило его приехать и фактически спасти меня?

Хотя, женщину беспокоил не только этот вопрос. Она также думала о том, почему её сын так и не появился? В глубине души, она верила что именно он защитит её и спасёт. Неужели, она ошибалась?

Южные пригороды Санкт‑Петербурга     

Михаил Морозов пытался разглядеть неясную фигуру, освещаемую тусклым светом фар бронеавтомобиля, в котором он ехал. Уже смеркалось и он не мог понять действительно ли перед капотом их машины стоит его сын. Но что он точно понял – в сотне метров впереди, прямо посреди дороги был посажен вертолёт.

– Коля, – негромко произнёс Морозов и вышел из машины.

Он бросился вперёд и крепко, по‑отечески обнял своего сына.

– Как ты? Что они с тобой сделали? Почему отпустили? – засыпал он его вопросами.

– Отец, не беспокойся. Вышло недоразумение и все обвинения сняты, – попытался успокоить его Николай.

– Недоразумение? – тут же вспыхнул Морозов‑старший, вновь почувствовавший уверенность в себе.

– Кто‑то пытался подставить меня и использовали налаженные нами каналы поставок для сбыта контрабанды, а после случая с Карамзиным… – начал объяснять Николай, но отец махнул рукой, давая понять что ему всё понятно.

– Васнецов, – ледяным тоном сказал он, словно выносил приговор.

– Давайте не будем торопиться с выводами, Михаил Игнатович, – вступил я в разговор, выйдя из тени.

– Уваров? Что ты тут делаешь? – поразился он.

– Я тут, чтобы спасти вас, – спокойно сказал я.

– Спасти? Меня? Что за вздор. Спасать нужно того, кто вздумал подставить моего сына! – громогласно заявил он.

– Отец, прошу, выслушай его, – положил ему руку на плечо Николай. – Мне очень ценно и приятно, что ты готов развязать гражданскую войну ради меня, но я здесь и мне никто не угрожает.

– Гражданскую войну? Я не собираюсь… – начал он, но я резко прервал его, увидев множество фар, которые приближались к нам со стороны Петербурга.

– Все видят лишь то, что вы собрали огромное войско и двинулись на столицу. Власти выслали против вас войска. Люди напуганы. Вы поступили необдуманно и безрассудно и сами прекрасно это понимаете, – строго говорил я, будто бы отчитывая одного из богатейших людей Москвы как нашкодившего пацана.

– Да как ты смеешь, – проревел он, всё ещё считая, что он держит ситуацию под контролем.

Но правда была в том, что сейчас я был единственным, кто мог потушить разгорающийся пожар, способный разгореться так сильно, что зарево от него будет видеть вся Европа.

Рядом с нами остановилась бронированная машина с символикой Преображенского полка. А они обеспокоены всерьёз, раз отправили элиту из элит. Впрочем, это очень хорошо и сыграет мне на руку.

Из подъехавшей машины вышел Меньшиков в сопровождении нескольких вооружённых до зубов преображенцев. Это были лучшие бойцы, стоящие на страже самого Императора и их внешний вид внушал трепет и уважение.

Но было не время разглядывать бойцов. Мне нужен был светлейший князь.

– Григорий Александрович, вы вовремя, самое время соединиться с дружиной Морозовых и двинуться на Зимний дворец, – подошёл я к нему, смотря на часы.

От моих слов Меньшиков на секунду потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и процедил сквозь зубы:

– Что вы себе позволяете, Даниил Александрович?

– Как что? Неужели вы не читаете утренних газет? – картинно удивился я и протянул светлейшему князю свежий номер Невского вестника.

'Сегодня в нашем славном городе состоится торжественный военный ход к Зимнему дворцу. Мероприятие приурочено к годовщине знаменательного Боя под Невой, когда силы московских купцов отправили своё войско на подмогу Петру Первому, чтобы отбить молодой город от нападения шведов.     

В память об этом событии, объединённая дружина купца Морозова и Преображенский полк, торжественно пройдут плечом к плечу до самого сердца империи, как делали это наши славные предки, чтобы показать всем врагам и неприятелям: наша страна едина и сильна как никогда прежде.'     

Прочитав выдержку из статьи, Меньшиков повернулся ко мне и строго спросил:

– Что это?

– А разве вы не прочитали? – чуть улыбнулся я.

– Потрудитесь объясниться, иначе… – с угрозой начал он, но я перебил его:

– Иначе что? Незаконно задержите меня, а потом извинитесь и выпустите на следующий день?

Он злобно посмотрел на меня, но промолчал.

– Это, – потряс я газетой. – Ваш спасительный круг, чтобы обернуть едва ли не крупнейший внутренний кризис, высосанный буквально из пальца, в демонстрацию гармонии и единства между властью и аристократией.

– Но все газеты и каналы с самого утра трубят о том, что Морозов… – возразил Меньшиков и вновь был перебит:

– Не стоит верить всему, что выходит из типографий Юсуповых. Разве вы ещё не убедились в том, что Павлу Алексеевичу не стоит безоговорочно верить? – спросил я.