Меньшиков прожигал меня взглядом. Он прекрасно всё понимал. Понимал, что все козыри сейчас у меня на руках и у него просто нет иного выбора, как сделать по моему. Вот только он не знал чего мне стоило успеть вытащить Николая, попутно в спешке сверстав газету. А самое сложное – держать лицо в данную секунду, потому что всё, что я говорю – блеф.

Та газета, что я сейчас держал в руках – была грандиозным риском, ведь если перевернуть первую страницу, то сразу станет понятно, что всё это – муляж. За те несколько часов, что были у нас в запасе, мы успели сделать лишь первую страницу с главной статьёй, а за ней были подложены листы из старого номера. Весь расчёт был на то, что Меньшиков не будет заглядывать внутрь. И, судя по всему, расчёт оправдался.

– Хотите, чтобы люди в это поверили? Или думаете, что я поверю, будто это ваша очередная интрига, чтобы подставить Юсупова? – возмутился Меньшиков.

– Ну а как может быть иначе? Вы ведь не думаете, что я и впрямь вздумал устроить вооружённый поход на столицу? – тут же включился Морозов, понимающий, что сейчас у него есть один единственный шанс выйти сухим из воды.

Повисла гробовая тишина. Это был тот самый случай, когда всем всё было понятно, но правда была невыгодна для каждой из сторон.

Морозов коротко кивнул Меньшикову, тот кивнул в ответ. Вот так, молча, был заключен едва ли не важнейший договор. Страна избежала смуты и раскола. Потому что неизвестно, к чему бы всё это привело. Кровавая зачистка? Бунт московской аристократии? Свержение власти? Самые страшные войны всегда начинались из‑за одного, казалось бы, незначительного события и как же хорошо, что мы теперь не узнаем, к чему бы привёл импульсивный демарш Морозова.

– Что вы хотите взамен? – сухо обратился ко мне Меньшиков, глядя на газету. – Я не глупец и понимаю, что это, должно быть, единственный экземпляр. Так что говорите прямо что вы хотите за то, чтобы ваши газеты как можно скорее заполонили город, успокоив людей.

– Лишь ваше согласие. Я действую исключительно ради любимой страны, – строго сказал я, а затем едва заметно улыбнулся: – Но вы можете оказать мне одну крошечную услугу.

Квартира Даниила Уварова     

Через час я уже сидел на своей кухне, заваривая чай в ожидании гостей. Пока я летал с Николаем остужать пыл его отца и договариваться с Меньшиковым, Всеволод Игоревич отвёз мою маму домой и уже должен быть здесь. Но, судя по его опозданию, он явно остался на чай с плюшками.

Раздался звонок в дверь, но там оказался Гончий, также приехавший на собранное мной экстренное обсуждение ситуации.

– Можно чаю попить, или мы ещё кого‑то ждём? – уточнил он, проходя на кухню.

– Думаю, Всеволод Игоревич приедет уже напившись чаю, – усмехнулся я.

Накал последних суток потихоньку отпускал. Можно было слегка расслабиться и перевести дух.

– Ума не приложу, как тебе удалось уговорить Романа Юсупова помочь, – задумчиво посмотрел на меня Гончий, остужая слишком горячий чай.

– Уговорил, – пожал я плечами.

– Даниил, я теперь начальник твоей охраны и не стоит мне врать по таким вопросам, – хмуро сказал он.

И действительно. Он один из тех людей, кому я доверяю свою жизнь, а значит он должен знать правду.

– Станислав, ты ведь уже присягнул мне в верности? – посмотрел я на главу своей охраны.

– Да, и не отказываюсь от неё, – ответил он.

– Тогда я полагаю, что ты обязан хранить мой секрет и не должен выдать его, пока я не позволю это сделать? – строго сказал я.

Гончий кивнул, понимая что сейчас происходит.

– Хорошо, тогда ты должен кое‑что узнать обо мне, – сказал я и взял в руки ручку и лист бумаги.

– Что это такое было⁈ – вскочил Гончий спустя минуту, уронив свой стул.

Он смотрел на стол, где лежал лист бумаги, куда он только что написал историю своей первой любви.

– Я не помню как это сделал! Что чёрт побери произошло только что⁈ – смотрел он на написанное его рукой предложение.

– Это мой родовой дар, – спокойно ответил я, возвращая ему его защитный амулет. – Просто я приказал тебе это сделать и забыть.

– Приказал… – тихо произнёс он, посмотрев на свои руки, словно ища подвох.

В этот момент в дверь постучали. Наконец‑то приехал Всеволод Игоревич.

Едва зайдя на кухню, он увидел ошарашенного Гончего и, хохотнув, спросил:

– Что, Даниил открыл тебе свой секрет?

Сказал он это так буднично и просто, что начальник моей охраны пришёл в себя. Ну, либо он просто осознал, какой силой обладает его господин и что не зря он решился быть со мной в одной команде.

– А как ты заставил Романа снять защитный амулет? – уже с явным интересом спросил он, пряча историю своей любви подальше от чужих глаз.

– Так это ты приказал Роману Юсупову вытащить оттуда Морозова и Веру! – воскликнул Мечников, хлопнув себя по лбу. – А я то голову ломаю что на него нашло. Мог бы сразу догадаться.

Улыбнувшись, я ответил на вопрос Гончего и рассказал небольшую историю о том, как Вова принял облик охранника Романа, напугал того грядущим нападением и заставил поменять защитный амулет на «усиленный». Ну а я немного «поработал» водителем.

– Ну и как вы можете догадаться, из особых свойств у того амулета была разве что сверхнизкая цена, – рассмеялся я к конце своего рассказа.

– Бесподобно! Просто бесподобно, – хохотал Мечников так, что едва не пролил чай.

Гончий же был как всегда более сдержан, да и было видно, что он до сих пор находится под впечатлением от новости о моём ментальном даре. Всё‑таки увидеть живого менталиста в Петербурге сродни встрече с носорогом на Невском. Теоретически реально, но на деле – шансов никаких.

Закончив с весёлыми историями и шокирующими признаниями, мы перешли к цели нашей встречи, а именно – обсуждению произошедшего вчера задержания и того, кто мог за этим стоять.

– Васнецов ни при чём. Он был недоступен, не потому что скрывался, а потому что в момент всех событий уже находился в самолёте. Они с сыном улетели в Европу вместе для семейного отдыха, – отчитался Гончий. – Иван Васильевич вышел на связь и шокирован произошедшим не меньше нашего. И я склонен ему верить. Мои знакомые подтвердили его слова.

– Партия разыграна просто идеально и всё выверено до минуты. Кто‑то знал, что Васнецов будет в самолёте и мы подумаем на него, – нахмурился я. – Организовавший эту провокацию явно хорошо понимал, как будет действовать Морозов‑старший.

– Если тот, кто это задумал действительно рассчитывал распалить ситуацию и погрузить верхушку государства в пучину внутренних конфликтов и расприй – то он стратег каких поискать, – резюмировал Мечников, откинувшись на спинку стула.

При этих словах мне стало не по себе. Потому что я сразу же подумал про одного человека. Точнее, про одну флешку, лежащую в потайном ящике кухонного ящика.

– Даниил, ты полагаешь, что человек, подставивший Морозова и Веру – это и есть наш загадочный новичок, подмявший под себя криминальную империю Волка и устранивший Карамзина чужими руками, – задумчиво произнёс Мечников.

– Я не полагаю, я уверен в этом, – кивнул я. – Произошедшее, точнее едва не произошедшее сегодня – очень похоже на дело рук того же злого гения.

– Но кто способен провернуть такое? Кроме Меньшикова у нас нет подозреваемых, – развёл руками он.

– Вы подозревали Меньшикова? – удивился Гончий.

– До этого мои подозрения ложились на Меньшикова, который обладал ресурсами и возможностями провернуть нечто подобное, но теперь я всё меньше верю в то, что за всем этим стоит именно он, – покачал я головой.

– Думаю, ты был прав, когда говорил, что все ниточки ведут к оружейному заводу и нужно начинать поиски оттуда, – посмотрел на меня Всеволод Игоревич.

– Но мы были там и всё что смогли выяснить – это то, что люди Волка по прежнему чувствуют там себя как дома и завод фактически управляется их новым хозяином, а не Долгопрудным, – хмуро заметил я.