– Предлагаете мне уничтожить Уварова и его репутацию? – пристально посмотрела она на стоящего рядом.

Его вежливый тон был спокоен и нейтрален, отчего она не могла понять: говорит он искренне или это какая‑то очередная интрига, в которую её пытаются втянуть.

– Одно ваше слово и мы уничтожим его, его репутацию. Всё, что Уваров успел создать, – холодно произнёс он.

– Уничтожить? Уварова? О нет. Репутация Даниила не должна пострадать, ведь он будет моим, – строго посмотрела она на него.

В глазах Анастасии горел огонь. Это было пламя азарта и желания. Ещё никогда и никто не смел отказывать ей и это новое чувство одновременно злило и возбуждало юную девушку. Впервые она чувствовала такую власть, исходящую от молодого мужчины, что была не в силах противостоять. Впервые Анастасия чувствовала, как кто‑то посмел доминировать над ней и это… понравилось ей.

– И что же вы тогда хотите сделать? – искренне удивился её собеседник.

– Я избавлюсь от Распутиной, чтобы он забыл её как страшный сон. А после… он будет моим. Только моим. Уверена, дяде понравится его дерзость и он одобрит мой выбор, – на очаровательном лице проступила зловещая улыбка.

Увидев, что к Анастасии идут её подруги, мужчина чуть поклонился ей и пошёл обратно в зал. Проходя мимо девушек, он едва заметно качнул головой, смотря на одну из них и она коротко кивнула в ответ. Это мимолётное движение было незаметно для глаз окружающих, но означало очень многое.

К ночи снегопад усилился, превратившись в настоящую вьюгу. Вместо дороги выхватывали лишь белую пелену, а на поворотах машина цеплялась всеми четырьмя колёсами, чтобы не слететь с извилистой дороги.

На пассажирском сидении уснула Алиса. Она сняла мокрые туфли и поджала ноги под себя, свернувшись клубком. Несмотря на опасную дорогу, она безмятежно спала, вновь одев мою маску. В своей белоснежной шубе она сейчас была вылитой волчицей. Тем удивительнее было ощущение её беззащитности в эти мгновения. Дерзость и гонор, которые были её непробиваемой защитой, испарились, оставив лишь нежную и ранимую девушку, что мирно спала рядом.

Когда я остановился у крыльца поместья Распутиных, она так и не проснулась. Обойдя машину, я открыл её дверь и аккуратно взял хрупкую девушку на руки. Поднявшись по ступенькам и подойдя к двери, та внезапно распахнулась прямо передо мной.

– Я отнесу её в спальню, – сказал я Распутину, встречающему нас у входа.

– Спасибо, – тихо сказал он, видя свою дочь безмятежно спящей в моих руках. – За всё.

В этом коротком слове крылось куда больше, ведь даже сотней слов невозможно передать благодарность любящего отца тому, кто защитил честь его дочери. Особенно, зная то, от чего я отказался, совершив этот поступок.

Я чуть заметно кивнул и пошёл на второй этаж к спальне Алисы. И в этот момент, почувствовав прожигающий взгляд на своей спине, я понял, что упустил один момент.

Вот ведь блин. Я так уверенно пошёл в её спальню, а ведь официально я там не был и не должен знать, где она расположена. Ну, что же, видимо Алисе придётся завтра придумать правдоподобное объяснение этому.

Зайдя в комнату, я положил её на кровать и выпрямился.

– Не вздумайте, я сама, – раздался недовольный шёпот рядом.

– Добрый вечер, Марина, – спокойно сказал я. – Не вздумать что?

– Даниил Александрович, будто вы сами не знаете, – гневно посмотрела она на меня. – Благодарю вас за помощь и доброй ночи.

Но я не пошёл к выходу. Сделав грозный шаг к служанке, я возвысился над ней, словно колосс. Её лицо из недовольного тут же превратилось в испуганное, Марина поняла, что позволила себе лишнего и я не позволю с собой так разговаривать.

– Мы ещё поговорим об этом, – холодно произнёс я и покинул спальню её хозяйки.

Спустившись на первый этаж, я направился к выходу, но у самой двери меня остановил Распутин.

– Даниил, вероятно вы могли заметить, что поведение моей дочери в последние дни было… – он чуть замялся, подбирая нужное слово. – Нетипичным.

– Догадываюсь о чём вы говорите, – чуть улыбнулся я.

– Так вот, она рассказала мне о причине, – сухо сказал он.

Опа. Неужели Алиса рассказала ему о той ночи? Тогда я ещё сильнее восхищён её смелостью и его умением скрывать эмоции.

– Могу я рассчитывать на ваше молчание? – уточнил он у меня.

Ну точно. Рассказала.

– Конечно, Сергей Олегович, даю слово аристократа, – кивнул я и хотел уже сделать шаг, но его удивлённый взгляд остановил меня.

– Дело в том, что Алиса почему‑то решила, что мы с вами… – он вновь остановился, словно не решаясь произнести это. – … договорились о вашей с ней свадьбе, вплоть до обсуждения приданого.

Я поперхнулся, услышав это:

– Что, простите?

Он понимающе качнул головой, словно ожидал именно такой моей реакции.

– Я объяснил ей всю нелепость её фантазий, так что впредь её поведение должно вернуться в норму, – сухо сказал он. – А перед вами я хотел бы извиниться за неё.

– Благодарю, – невозмутимо сказал я, хотя у меня в голове до сих пор не укладывалось как Алиса умудрилась такое придумать.

Да уж. Что тут сказать? Женщины… Порой невозможно понять что творится у них в голове. Как рождаются эти безумные предположения, на которые сами же потом и обижаются. Но теперь понятно отношение её служанки, она видимо по прежнему думает, что я предал её госпожу и «купил» словно товар.

Распутин замолчал, ожидая моего ухода, но вместо того, чтобы шагнуть в открытую лакеем дверь, я обратился к князю:

– Сергей Олегович, понимаю, что на дворе ночь, но раз уж я здесь, то может вы уделите мне десять минут, чтобы обсудить дела?

Я чувствовал, что сейчас самый лучший момент для этого разговора. Он благодарен мне за спасение чести его дочери на глазах у самых влиятельных представителей высшего света и я буду глупцом, если этим не воспользуюсь.

Не ожидавший такого, Распутин тем не менее не проявил никакого удивления, а лишь коротко кивнул и жестом пригласил в его кабинет.

– Кофе? – предложил он.

– Благодарю, это будет не лишним, – кивнул я, чувствуя подступающую зевоту.

Он нажал кнопку селектора на телефоне и распорядился подать нам два американо без сахара. Через минуту в кабинет зашла Марина, держа золотой поднос с двумя чашками. Я чувствовал её негативное отношение и раздражённость, но на этот раз служанка не то, что не позволила ни единого слова, она даже не решилась поднять от пола взгляд.

При виде её реакции, я напротив улыбнулся, понимая о чём она сейчас должно быть думает: я с Распутиным вновь обсуждаю свадьбу с Алисой, пока та мирно спит в своей комнате. Впрочем, скоро служанка узнает правду и могу лишь догадываться, насколько ей будет стыдно и неловко, потому как я не сомневаюсь, кто именно шпионил и подслушивал наш прошлый разговор.

Сделав глоток бесподобного кофе, я перешёл к сути:

– Сергей Олегович, я хочу купить ваше здание, где располагается офис нашего с Алисой агентства.

А вот тут он уже не смог скрыть удивления и даже закашлялся от того, что кофе попал не в то горло:

– Что, простите? Вы имели ввиду офис?

– Я имел ввиду именно то, что сказал, – спокойно заметил я. – Мне нужно всё здание. Целиком.

Но вместо насмешки, я увидел в его глазах любопытство и… уважение? Да, это точно оно. Он оценил, что мы теперь разговариваем на равных.

– Зачем? – коротко спросил он.

Никакого секрета тут не было и я рассказал о моём плане по расширению редакции, типографии и переезду всех моих фирм в единое здание.

– А не великовато ли оно для вас? – усмехнулся он.

– Думаю, не пройдёт много времени, как я полностью заполню его площади, а пока там всё также могут оставаться арендаторы, – спокойно ответил я. – Ну так что вы ответите?

Он молча смотрел на меня, а затем покачал головой: