«Веселитесь» — мысленно пожелал я удачи Фло, продолжая обстреливать Пустых из мушкетов. Дело это было крайне скучным, зато отсюда открывался шикарный вид на поле боя.

Отряд Теней вступил в схватку, придя на помощь одному из отрядов людей, которому пришлось тяжелее всего. В этот момент я чувствовал себя игроком в какую-нибудь стратегию, где я указываю место, куда нужно двигаться отряду, и тот в быстром темпе отправляется выполнять приказ.

— Ронаш!

— Лови! — гном ловко бросил мне новую склянку с маной. Чувствую, что к концу битвы меня будет тошнить от этой жидкости. Это ведь жизнь, а не игра, так что тут этими флаконами можно вусмерть упиться. Или приспичит в самый неподходящий момент справить нужду…

Полоска маны поползла вверх, и я вновь переключился на артобстрел, а тем временем пало ещё два Сокрушающих. Каждый из них, погибая, взрывался, озаряя тьму яркой вспышкой, выжигающей Пустых вокруг себя. Мрак разрывали все новые и новые вспышки.

— Слишком быстро, — пробормотал я, наблюдая, как враг уничтожает все новые машины. С момента начала схватки не прошло и получаса, а мы уже успели потерять десятерых, и в ближайшие минут пять такими темпами потеряем ещё столько же.

Одновременно с этим на воинов хлынула первая крупная волна врага. Из-за их спин по Пустым ударили мощные струи белого пламени. Белые священники знали свое дело. А вот мои теневые рыцари просто врубились в ряды врагов, кроша их на мелкие кусочки. Им не нужна поддержка жрецов АрхиВладыки для того, чтобы сражаться.

Тогда же с неба стали бить побеги молний, выжигая Пустых. Это в схватку включились Защитники с подклассом магов. Те, кто были воинами, и так сражались в первых рядах наравне с простыми людьми.

Прошло ещё полчаса. От банок с маной меня уже начинало тошнить, но к радости или худу, стрелять по Пустым больше не было никакого смысла. Прозвучал новый гул рога, и он не внушал ничего хорошего. Это был приказ отступать. Функционировало всего три Сокрушителя, но и им осталось не долго. Половина воинов, бившихся в первых рядах, пали, остальные держали оборону, но ещё немного, и их просто сомнут.

Тем временем остальные воины, находящиеся в крепости, уже готовились отбивать штурм. Белые священники возводили магический барьер, что должен был сдержать орду врага, но у меня почему-то на душе было дурное предчувствие.

Керрас отложила стирку и вытерла проступивший пот тыльной стороной ладони, бросив взгляд на развешивающую белье Мирну. Без помощи этой женщины Керрас вряд ли бы смогла начать новую жизнь в этом месте. И пусть оно было не идеально, но что-то в глубине души говорило ей, что это правильно.

Она поступила плохо с Элардом, бросив его, так ничего и не рассказав. А как она могла? Как она могла сказать ему, что ждет от него ребенка? И не просто ребенка, а сосуд АрхиВладыки.

Керрас помнила тот день, когда узнала, что носит дитя, и мягкий голос бога, которого она создала. Он хотел быть человеком. Хотел стать полноценным и познать любовь. Вначале это её напугало. Одна лишь мысль, что ребенок, которого она вынашивала, стал сосудом сверхъестественной сущности, сводила её с ума, но в какой-то момент пришло понимание, что АрхиВладыка тоже её ребенок. Да, он был чем-то большим, чем она, но несмотря на это оставался таким же наивным.

А ещё это был её шанс. Шанс изменить его. Шанс создать будущее, в котором все будут живы.

«Я воспитаю его. Выращу хорошим сыном и достойным человеком, а когда он вознесется, то спасет нас всех», — решила она тогда. Но это решение также несло и в себе трудности. Первое — лорд Сайрз. Как он отреагирует, узнав о её беременности? Второе — сам ребенок. Подходящее ли место Аридель для его воспитания? Что если кто-нибудь узнает о том, кем именно он является?

Очень долго она размышляла, что делать, пока в конце концов не решила бежать. Внезапное пленение Пустого из Пятерки оказалось удачной возможностью для этого. Она хотела предложить Эларду сбежать вместе, но… что-то остановило её. Понимание, что её возлюбленный не сможет смотреть на малыша, как на сына. Элард будет знать, кто он такой, и всегда будет видеть в него врага.

В итоге Мирна помогла Керрас сбежать и поселиться в этом маленьком городке Холькарим. Тут никто не знал, кто она такая, все принимали её за беженку с юга, что потеряла мужа на войне.

Матиасу, так она назвала своего сына, завтра исполнится пять лет, и женщина раздумывала над тем, какой бы сюрприз ему подготовить. Мирна уже приготовила подарки, но Керрас хотела подарить их как-нибудь по-особому.

Мальчик рос здоровым, крепким и очень любознательным. Почти ничто не выдавало в нем воплощение божества. Но время от времени он мог говорить странные вещи или творить чудеса, но делал он это не со зла, а по незнанию. И все же из-за того, что порой соскальзывало с его уст, местные мальчика не слишком жаловали. Особенно местный священник.

Вздохнув, Керрас выжала воду из последней вещи и протянула её своей подруге.

— Ты какая-то мрачная, — заметила Мирна.

— Сама не знаю, в чем дело. На душе как-то неспокойно, — ответила Керрас, выливая воду из тазика.

— Да, — кивнула Мирна. — С юга вести нехорошие идут.

— Жалеешь, что не там?

— Немного, — Мирна грустно улыбнулась. — Я же Защитник, помнишь? Но я должна тебе помочь.

— Спасибо, — Керрас была искренне благодарна этой женщине за все.

— Ты дала мне новую жизнь, моя помощь — это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить.

Керрас собиралась сказать что-то в ответ, но вопрос тут же вылетел у неё из головы.

— Матиас, где он?

— Был где-то тут… — нахмурилась Мирна, оглядываясь по сторонам. Мальчик ещё пару минут назад носился где-то неподалеку, а теперь от него и след простыл. — Матиас!

— Матиас!

Женщины принялись кричать, но мальчик не отзывался. Сердце Керрас сжалось. Она не понимала, почему, но в глубине души зародился страх и тревога. Первым делом Керрас бросилась проверять дом. Она внимательно оглядела первый и второй этажи, даже заглянула в мастерскую, которую обычно держала закрытой, но не обнаружила там сына.

— Матиас!

Страх и волнение охватили её с такой силой, что у женщины чуть было не подкосились ноги.

— Не нашла? — спросила Мирна, когда они встретились на крыльце.

— Нет.

— В сарае тоже нет.

— Я проверю в городе, а ты сходи на озеро. Может, ему стало жарко, и он решил искупаться? — Керрас и сама в это не верила.

— Ты слишком сильно волнуешься, — попыталась улыбнуться Мирна. — С ним все хорошо.

— Да, но я все-равно хочу его найти.

— Конечно.

Мирна направилась к озеру, а Керрас чуть ли не бегом побежала в сторону Холькарима. Её дом находился на окраине города, в двух километрах от ближайших домов. Она только вошла в город, но сразу поняла, что-то не так. На соседней улице было какое-то столпотворение. Слышны были крики какой-то женщины и голос местного священника.

Внутри все похолодело.

Керрас бросилась туда, буквально расталкивая людей и обмерла.

Матиас лежал на тротуаре, а в его груди торчал простой кухонный нож.

— Что?…

Окружающие только сейчас заметили её и невольно расступились. Ноги Керрас подкосились. Она упала на колени, склонившись над сыном. Дрожащими руками она взяла его за руку и ощутила холод.

Матиас был мертв.

— Это была случайность, — мягко сказал священник, в глазах которого не было ни намека на сожаление. Кто-то смотрел на мертвого ребенка с безразличием, кто-то — с явным облегчением. — Он решил поиграть с ножом и случайно упал на него.

— Что…? — Керрас казалось, что она вот-вот сойдет с ума от горя. — Что вы такие говорите?

Окинув взглядом толпу, она остановилась на женщине Анрид, на руках которой была заметна кровь. Её всю трясло, а взгляд казался слегка сумасшедшим.

— Это ты… — поняла Керрас. — Ты убила моего сына!

Зарычав, она бросилась на женщину, но путь ей преградил Дарин, её муж. Он ударил Керрас кулаком в лицо, разбивая той губы и нос.