— Что-то странное с Ильей творится, — буркнул Мхей.

— Что именно? — решила поиграть в дурочку Нефтис.

— А то ты не замечаешь? Вот это, как понимать? — спросил он, пнув ближайший труп мага. — Ты можешь мне ответить, как этот человек умер?

Нефтис присела на корточки рядом с покойным.

Несколько секунд смотрела на него.

Потом изобразила рядом с ним три каких-то знака, вроде тех, что использовала тень на прошлой практике. Запитала их силой. И очень скоро уставилась на несколько символов, возникших как иллюзия.

— Ты умеешь с этим работать?

— Отец хотел увлечь меня наукой. Вот и заставил в свое время выучить простейшие наборы «пальцев».

— И что они показывают?

— Остановка сердца, сильный страх, перед смертью, и фатальное истощение.

— Ну и как Илья смог ЭТО с ним сделать?

— С чего ты взял, что ЭТО Илья? — удивилась Нефтис. — Тут нас ждала та дрянь с поля. Почему не она? Кто его убил — вообще неясно. А вообще, такое могло случиться и при использовании магии крови или завязке на себя печатей. Баньши могла своим криком перегрузить их, а те высушить неопытных магов. Страх и остановка сердце — обычные симптомы при критическом истощении.

— А это можно как-то проверить?

— Да, можно. Но точно не моими силами. Отец ведь, как не пытался, так и не смог увлечь меня наукой.

— Хм. А баньши куда делась?

— Ушла, видимо.

— Ее ведь Илья прогнал. Так? Но как?

— Вот он в себя придет и расскажет. Если захочет. — улыбнулась Нефтис.

— Помнишь, что произошло там, на поле?

— Он остановился, потом начал кривиться, словно от дурной еды, а потом губительная аура пропала. И вся его нежить смеялась над тем, что он, дурачок, укусил за бочок баньши.

— Вывернуло. Его вывернуло. Помнишь?

— Да-да.

— И в том месте, куда его вырвало, земля была вот такая, — указал Мхей на круг внутри святилища. — Что он там сделал?

— Ты у меня спрашиваешь? — улыбнулась она.

— Да. И у тебя, и у себя. Смотри. У него есть восемь уникальных лакса. Но они все тут неприменимы.

Нефтис жестом указала на иллюзию, изображающую причины смерти.

— Да-да. — согласился Мхей. — У каждого из нас есть свои навыки и знания, выходящие за границы корневой печати и лакса. Но в П-и-лак он все эти дни был на виду. А до того — безумный забег в течение неполного месяца. Еще ранее — мир без магии. Когда и где он мог хоть что-то такое необычное узнать?

— Ты шутишь?

— Почему? Нет. Я пытаюсь разобраться. Так получилось, что мы вляпались в долгую и сложную историю. И было бы неплохо разобраться с тем, кто или что он такое. Думаешь, я просто так хотел отправиться изначально на базовую практику и потом постепенно поднимать сложность?

Нефтис промолчала, внимательно на него смотря. После чего, словно нехотя, ответила:

— Первым делом — Харлам.

— А что Харлам?

— Ты знаешь, почему он позволил себя убить? Да еще сразу после воскрешения. Понятно, это всего лишь предположение, но в моем клане считают это одной из версий. Согласись, так глупо погибнуть для такого опытного черного мага — странно.

— Но его проверяли.

— Да. Поэтому идем дальше. О чем Илья беседовал с Ану, мы не знаем. Как и то, что из этого осталось в его памяти. Следов ее стирания не нашли, но это не значит, что их не было. Ты сам знаешь, что, если после процедуры стирания прошло хотя бы несколько дней, обнаружить их уже непросто. После пары недель активной жизни — практически невозможно, если трогать не глубинные вещи из прошлого. Ану же специализировал не на поднятие нежити, как Илья, а на работе со стихией смерти. — сказав это Нефтис кивнула на здоровенное мертвое пятно.

— Это все натяжки.

— Почему?

— Ану направил Илью в смертельную ловушку.

— Из печати Арды можно извлекать души выборочно. Это говорит о том, что, возможно, он готовил себе помощника. Сначала пригляделся к нему через химер. Потом проверял, наблюдая за тем, как тот работает в старом дворце. Ну и попытался надурить Совет Нехеб и секту «Свидетелей рассвета», передержав душу Ильи в печати. Ее ведь там не достать и не найти. Само же тело он мог сохранить десятками способов. С тем, чтобы позже сделать предложение, от которого нельзя отказаться.

— Ну… допустим.

— Идем дальше. Убежище. Здесь у нас просто нет никакой информации, однако, мы держим в уме — Илья сумел убедить конструкта не только уничтожить то, что он охранял, но и передал ему тела из коллекции на выбор, а также изготовил снаряжение из рея. Это как? Это почему? Ладно. Оставим пока это за скобками уравнения. Что произошло потом? Правильно, закрытие черной аномалии. Учеником. Любопытно? Очень. И визит в красный мир, где Ардат Лилу лично провела ритуал инициации адепта. Вручную.

— Лилу? Лично? Это точно?

— Без всякого сомнения. Если этот ритуал проводить вручную, как древние маги, то остается почерк. Считай — подпись аурой. У Илюши он в полный рост. Возможно это как как-то связано с черным вкраплением в его ауру. Лилу ведь черный маг.

— По старым традиция же…

— Да. Да. Правило двух. Она теперь его наставник. Там же, в красном мире Илья получил лакса «Черный ковер», разработанный Харламом. Совпадение? Не думаю. Слишком уж их много.

— Действительно, странно все это выглядит. Его точно проверяли?

— Поверь — самым тщательным образом. Он прошел через полный цикл как в Нехеб, так и Зара. Но ничего не нашли. Даже стертой памяти. Белые пятна — да, но не более. Они у всех есть.

— Интересно.

— Но и это еще не все, — улыбнулась Нефтис. — Илья — не грязный маг.

— Как это? Но ведь инициация же зафиксирована.

— Нет. Она предполагалась. Так-то он родился со спящим даром. И его оба родителя были с даром. Не скажу за поколения, но не грязный — точно. Или ты, думаешь, откуда появились те семена? Это наследство. Что делает историю вокруг него еще страннее.

— Да. — кивнул Мхей.

— Родовая информация при этом закрыта.

— Даже так? Охренеть…

— Так что теперь ты понимаешь, почему я особо не удивляюсь? Илья вполне может уметь что-то большее, чем просто использовать лакса. Я бы скорее удивилась обратному. Ах да… одну деталь забыла. Помнишь его представление в первый день?

— Эту странную выходку с призраком я потом весь вечер с отцом обсуждал.

— А ты не обратил внимание на мимику Саргона и Алисии?

— Нет. Я вообще дремал, когда все начиналось.

— А я обратила. И могу тебя заверить — они с Ильей были знакомы. Мы с отцом и дядей мои воспоминания просмотрели, проанализировали и пришли к выводу, что они были знакомы до официального знакомства. И знаешь, что они обсуждали? Шрам на лице Алисии. Мы полагаем, что Илья как-то причастен к его появлению. Сводить же его запретил Саргон, так что, видимо, это какое-то наказание.

— Получается странно как-то все. Становится понятно, почему его поместили в П-и-лак. А то мы голову ломали. Это ведь выходило, что какой-то безродный оборванец…

— Так что мой тебе совет — просто не лезь в это дело. — перебила его Нефтис. — Просто не лезь.

— Когда вернемся, меня отец будет про это расспрашивать, — кивнул он на черное пятно мертвой земли.

— Скажи честно — был без сознания, когда Илья эту нежить загонял в стойло.

— Ну надо же… — покачал головой Мхей. — Личный ученик самой Лилу.

— Которая по какой-то причине не принимает участия в жизни и развитие Ильи. Или принимает? — кивнула Нефтис на кучу трупов вокруг.

— А может, это дворник был? — спросил вялым голосом тот, кого они так увлеченно обсуждали, забыв о предосторожностях.

— Какой дворник? — переспросил Мхей, выпучив глаза на Илью, которого почитал лежащим в отключке.

— Он шел по сельской местности, к ближайшему орешнику за новою метлой. — продолжил мужчина цитировать им «Пластилиновую ворону».

— Чего? — выпучились оба. — Куда? Кто?

— Так Гжегож это Бженчишчикевич из Хжоншиживошице, что возле Пшибошева, — произнес он. В свое время он потратил пару недель на то, чтобы выучить эту зубодробительную фразу из старого фильма, и любил ее ввернуть по случаю.